Сирень

«Серые. Серее обычного», – думал Тэнэ, вглядываясь в отражение своих глаз в луже на асфальте. Закончился дождь, и захотелось выйти из дома. Нет, даже не так. Захотелось выбежать, закричать и заплакать. Такое вот настроение. Дэм пошёл после пар поесть и бросил на прощание, что у него какие-то дела, а судя по его сегодняшнему настроению, настаивать на том, чтобы пойти вместе, было бы глупо. И вот он пропал. Близился закат, и солнце потихоньку начинало отдавать апельсиновым оттенком. «Наверно, Дэм прячется от проклятия», – подумал Тэнэ, улыбнулся уголком губ и продолжил: – «Одна аллергия на двоих». Он сидел на корточках и вглядывался в своё лицо. Иногда он так делал, когда терял связь с жизнью, когда приходилось своими силами возвращать себя на Землю, но сейчас это слабо помогало – он опять думал о Дэмоне. И что на него сегодня нашло? Он уже даже отвык от того, что Дэм бывает таким… резким. Хотя, если подумать, он никогда не видел его резким. Грубым? Бывало. Прямолинейным? Постоянно. Резким, даже острым? Кажется, это было в первый раз. И сегодня он даже не смотрел ему в глаза, избегал прикосновений. А ведь это мудила Дэм, который хватает неожиданно и не отпускает, падла. Тэнэ снова посмотрел на глаза в луже, нахмурился и вдруг провёл рукой по своему отражению, а после быстро поднялся. Всё тело пронзила боль. «И сколько я так сидел?» – подумал он. Размяв колени, Тэнэ решил немного пройтись. На улице было свежо и тихо. Стояла пятница, и большинство рабочих сидели по барам, другие студенты тоже отдыхали, – в общем, мало кто решил провести вечер перед выходными, бродя по спальному району. А парню это только на руку: никто не будет смотреть на него как на дурачка, когда он увидит своё отражение в очередной луже и решит уже не просто махнуть рукой, а прыгнуть и расплескать всю воду. Не сегодня. Тэнэ посмотрел на мокрую руку и разозлился на себя за то, что сделал три минуты назад. Теперь он даже не мог положить её в карман – она была вся грязная, а куртку Дэма пачкать не хотелось. Чтобы успокоиться, он не придумал ничего лучше, чем снова начать во что-то вглядываться. Теперь это была его рука. Блестящая и влажная, она медленно начала рыжеть под лучами заходящего солнца. А обычно она серая. Подумать только, как меняются цвета на собственном теле, когда тебе кто-то нравится. Глаза отдают другими оттенками, руки светлеют, куртка синеет. Внезапно он вспомнил сцену в подвале, но не разборку с тем сумасшедшим проклятым, а пальцы Дэмона, которые соприкоснулись с его собственными. Они были тёплыми, теплее его собственных. И сейчас его пальцы, объятые солнцем, стали похожи на пальцы Дэма. Куриной морды, которая не понимает, что таблетки – для него! Дэмон делает для него всё на свете, а таблетки – это буквально единственное, что он может предложить в ответ. А Дэмон так просто отдаёт их кому-то ещё – так не пойдёт! Тэнэ шаркнул ногой по асфальту и вдруг увидел своё лицо в ещё одной луже. Хмурые брови, расширенные зрачки, поджатые губы. А ведь сейчас они оба злятся. И некому успокоить друг друга, как у них это обычно происходит. Тэнэ как-то грустно перевёл взгляд обратно на руку. На секунду он представил, будто это не солнце, а Дэмон положил свои пальцы на его. Будто его серый, а под замёрзшими ногтями белый и фиолетовый, даже фиалковый, смешался с куриным персиковым, на костяшках – жарким красным, как сицилийский апельсин, оттенком. Он закрыл глаза – и вот уже всё его тело покрылось теплотой. Вокруг тишина, только вдали гудел мотоцикл, да пара птиц носилась друг за другом по веткам. Когда он открыл глаза, цвета стали ощущаться острее, а через несколько минут солнце совсем приблизилось к закату, и все дома потеряли свой холод, стали какими-то родными. За то время, пока Тэнэ шёл, погружённый в свои мысли, он не заметил, как подошёл к кусту сирени. Горьковато-сладкий аромат ударил в нос, когда он начал приближаться. Куст был таким пышным и большим, что загораживал проход в небольшой скверик, где угадывались ещё несколько кустов да дорожек, размытых дождём и заросших с приходом весны. У Тэнэ загорелись глаза. В подростковые годы сирень не ощущалась так ярко и тепло, сейчас же грозди цветов казались океаном, а на ветвях сидели сирены и подзывали всё ближе, хотели утащить в своё царство. Но когда он приближался, они оказывались лишь миражом, а соцветия становились музой, воплощением гармонии, жизни и любви. За решёткой забора была разбросана голубая, фиолетовая и белая сирень. А Тэнэ ещё не успел узнать, что это не сирены поют свои песни, поэтому решил пролезть в ту небольшую щель в заборе, которую соизволил оставить для него куст. Он наклонился, раздвинул листья и услышал хруст с другой стороны, но не придал этому значения, решив, что это отскочила ветка. Однако когда он отодвинул один прут, в глаза тут же бросился другой. Чтобы первый не прилетел ему в лоб, он держал его одной рукой, но наклонился ещё ниже, совершая некий акробатический номер, потом повернулся в полупируэте на сто восемьдесят градусов, скрестив ветку в руке с другой над макушкой, а после этого расслабил пальцы. Но его план – зафиксировать ветки в более удобной позиции, чтобы потом легче было выбраться, – провалился. Первая ветка полетела куда-то вправо, и тут же раздалось громогласное: – АЙ, БЛЯТЬ! – и резкий щелчок. Тэнэ подскочил на месте, схватил нож и быстро повернулся к месту происшествия. Там он увидел раскрасневшегося Дэмона, который держался за бок рукой с кастетом. – Боже, Дэм, ты? – выдавил Тэнэ, с каждым словом уменьшая громкость. – Тэнэ? – выдохнул Дэмон, немного расслабившись, но чуть отшатнувшись назад. Пульс Тэнэ участился. Дэмон стоял в самой гуще сирени, резко контрастируя с ней, – как если бы солнце вышло в ночи. Это выделяло его, словно картину, подвешенную в тёмной комнате и освещённую прожекторами. – Всё нормально? Очень больно? Прости, я не хотел. Ты что тут забыл ваще? Мне очень жаль. Давай я посмотрю, – зачастил Тэнэ. Последняя фраза особенно смутила Дэмона, и он резко поднял вторую руку: – Подожди, я сам. Парень оторвал ладонь с кастетом от бока и медленно, с опаской, приподнял белый пуловер до уровня удара. Ничего. Только небольшая красная полоска. – Скоро пройдёт, – сказал Дэмон. Но глаза Тэнэ всё равно смотрели на него по-щенячьи и виновато. – Давай я всё-таки посмотрю, вдруг у меня остались те пластыри, – и он начал рыться в своей чёрной сумке через плечо. Дэм немного улыбнулся такому приступу заботы и быстро положил руку на предплечье Тэнэ: – Всё нормально, отвечаю… дружбан. Тэнэ заглянул ему в лицо и увидел спокойствие, которого у Дэмона не было весь день. Даже странно: ходил как на иголках, а тут ему влепили оплеуху со всей дури, а он спокойный, как лондонский стражник. Дружбан? Опять двадцать пять. Что с ним происходит в последнее время? И ведь не спросишь: «А почему дружбан?» или «Дэм, почему ты меньше меня трогаешь?» Стоп. Тэнэ перевёл взгляд с места ушиба на руку Дэмона, и теперь его собственная рука потянулась туда, где лежала чужая, – чтобы проверить присутствие Дэма на Земле, убедиться физически, что всё нормально. Теперь она уже не была грязной после попыток пролезть сквозь мокрые ветви сирени, но осталась мокрой и холодной. Дэмон заметил это медленное движение и опустил руку, но остался стоять рядом. Они замолчали. Тэнэ осторожно следил за лицом парня напротив, а Дэмон блуждал взглядом по синеватым гроздьям цветов. Внезапно Дэм будто что-то вспомнил и начал двигаться в глубь парка. – Ты идёшь? – крикнул он, и Тэнэ сорвался с места. – Ты уже был здесь раньше? – продолжил тот. – Нет, в первый раз тут, – ответил из-за спины черноволосый. – А ты? – Я сюда прям с пар и пришёл. Ну… я имею в виду… после дел, – запинаясь, сказал Дэм. – Так дождь же бы… – начал Тэнэ и врезался в резко остановившуюся спину. Кофта почти сухая. Они остановились возле маленькой беседки на троих – с навесом и пепельницей, в которой уже лежала пара свежих окурков. – Я здесь иногда тусуюсь, когда хочу… подумать, – почти прошептал Дэмон. Но после этого он выпрямился, повернулся и качнул головой куда-то за железные прутья. Тэнэ послушно проследовал за ним и, обойдя беседку, увидел самый красивый сиреневый куст в парке. Он выглядел как сплав самых ярких бордовых соцветий с небесной гладью, опоясывающей их по краям, а в центре будто застыл кусочек янтаря, покоившийся здесь долгие столетия. – Дэмон, это… ахуенно, – заворожённо сказал Тэнэ. – Знаю, давно хотел тебе показать, а ты нашёл это место почти сам, – ответил Дэмон и впервые за эти дни заглянул Тэнэ в глаза. В груди ёкнуло, и Дэм медленно отвёл взгляд, но продолжил воодушевлённо: – Знаешь, когда я был маленьким, моя мама говорила: если найти на ветке сирени цветок с тремя или пятью лепестками и съесть его, то он вылечит все недуги. Проклятие у меня появилось уже позже, и я перестал надеяться на чудо, но иногда, когда проходишь мимо сирени, начинаешь верить в магию и выискивать эти аномалии, понимаешь? И замолчал. Тэнэ сомневался, но всё-таки попросил: – Дэмон, можешь показать язык? А тот уверенно и совсем не нервничая открыл рот со звуком «бееее» и показал: язык оказался сиреневатым, уже немного разбавленным слюной. Тэнэ повернулся и тоже начал искать волшебные цветочки, приговаривая: – Кажется, тебе нужна ещё одна штучка – от ушиба. Через пару минут глаза Тэнэ загорелись, и он потянулся к соцветию с проросшей пятилистной малюткой. В этот момент он соприкоснулся сразу с двумя ощущениями: с холодной влажной сиренью, напоминающей его собственную кожу, и с тёплыми руками Дэма, которые потянулись к тому же бутону, что и он сам. Они замерли в один миг, но не стали убирать руки. Когда Дэм уже начал было сомневаться, Тэнэ вынул цветочек из соцветия, а другой рукой взял ладонь Дэмона и положил в неё чудо-растение. – И когда ты стал таким… – Дэмон остановился в поиске подходящего слова, – внимательным, чутким… аху… Сказав это, Дэмон тут же вспыхнул, а его ладони нагрелись ещё сильнее. Закат достиг пика и осветил фиолетовые ветви, а капли воды превратили эту местность в Элизиум, во взрыв, в рождение сверхновой. Тэнэ был ошарашен. Дэм взял цветок другой рукой и быстро вложил его в губы Тэнэ, прежде чем собственная голова заставила его передумать. Тэнэ не сводил с него глаз. Сейчас это был не просто самый красивый человек в комнате – а самый красивый на всём белом свете. – Я уже их наелся на год вперёд. А тебе, может, поможет хотя бы руки согреть, – сказал Дэмон и опустил ладони. – Пошли домой, а то одной сиренью не наешься, – закончил он. Домой они шли в тишине. И Тэнэ заглядывал в лужи, видел своё лицо и чужую улыбку, которая улыбалась ему в отражении. Он осторожно переступал через воду, боясь задеть её и породить рябь, что скрыла бы от него глаза Дэмона. Собственные глаза казались ему коричневатыми, а глаза Дэма – с крошкой асфальта по краям. Может быть, сирень и не лечит всё на свете, но успокаивает и дарит надежду.