Resistance

      Шторм за окнами дома на Гриммо бушевал вовсю, но в спальне, за закрытыми дверями, разворачивалась куда более яростная, сокрушительная буря. Воздух здесь был настолько плотным от магии и жара, что, казалось, его можно коснуться руками.       Гарри навис над Драко, его глаза горели тёмным, первобытным огнём. В его движениях не было нерешительности — только властная, неодолимая сила, требующая ответа.       Он зафиксировал руки Драко над головой, переплетая свои пальцы с его, и рванул на себя, заставляя выгнуться навстречу.       — Гарри… — сорвался с губ Драко умоляющий, хриплый вскрик, который тут же был смят глубоким, влажным поцелуем.       Гарри целовал его жёстко, забирая всё дыхание без остатка. В ту же секунду его магия вырвалась на свободу. Тонкие, сияющие золотом хлысты энергии сорвались с пальцев Гарри, с резким свистом полоснув по бледным бёдрам и груди Драко. Малфой громко, надрывно закричал от этой острой, обжигающей вспышки. На его коже мгновенно проступили яркие, пунцовые полосы. Но не успел крик затихнуть, как магия Гарри изменила свою суть: она мягко впиталась в повреждённые участки, мгновенно залечивая их, снимая боль и оставляя после себя лишь волну глубокого, пульсирующего изнутри жара.       Этот контраст боли и мгновенного исцеления сводил Драко с ума. Он задыхался, его тело дрожало в лихорадке удовольствия.       Гарри отпустил его руки, и Драко тут же вцепился ногтями в его крепкие плечи. Его пальцы судорожно скользили по спине Гарри, оставляя глубокие, горящие красные царапины. Драко стонал навзрыд, запрокидывая голову, пока Гарри спускался поцелуями к его шее и ключицам.       Гарри действовал напористо, не сбавляя темпа. Он жадно впивался зубами в плечо Драко, оставляя глубокие, тёмные следы укусов и засосов, которые расцветали на бледной коже, как клеймо этой безумной ночи. Звучный, хлёсткий шлепок по бедру Драко разорвал тишину комнаты, заставив того всхлипнуть и зайтись в хриплом стоне. И снова — вслед за ударом шла волна согревающей, ласковой магии Гарри, которая успокаивала ушибленное место, окутывая Драко абсолютной заботой и любовью.       — Драко… — низкий, вибрирующий голос Гарри обжигал ухо. Он двигался властно, бережно направляя их обоих к пику, контролируя каждое движение, каждый вздох.       Их соитие было чистым триумфом стихий. Серебряная магия Драко переплелась с золотым пламенем Гарри, создавая вокруг кровати сияющий, искрящийся вихрь. Спальня была наполнена звуками их страсти: тяжёлым, прерывистым дыханием Гарри, громкими, несдержанными криками Драко, шорохом простыней и тихими, сладкими всхлипами, когда наслаждение становилось почти невыносимым. Драко царапал спину Поттера, притягивая его к себе всё ближе, требуя больше этой сладкой, жёсткой ласки.       Гарри наклонился, ловя губами его стоны, делясь своим дыханием. В этой жёсткости не было злобы — только безграничная, всепоглощающая любовь, которая выжигала всё лишнее, оставляя их обнажёнными друг перед другом во всех смыслах.       Когда пик накрыл их, Драко громко вскрикнул, его тело содрогнулось в мощном спазме, а пальцы в последний раз судорожно полоснули по лопаткам Гарри. Гарри глухо зарычал, прижимая его к себе в железных, защищающих объятиях, полностью растворяясь в этой сладкой бездне. Золотые искры их магии взметнулись к потолку и медленно, как звёздный дождь, осыпались на постель.       В наступившей тишине было слышно только их общее, медленно выравнивающееся дыхание.       Драко лежал на груди Гарри, полностью обессиленный, его бледная кожа была покрыта россыпью тёмных засосов и укусов, но на душе царил абсолютный покой. Магия Гарри ласково, как тёплое одеяло, струилась по его телу, затягивая царапины на спине самого Гарри и согревая Драко изнутри.       Гарри нежно перебирал мокрые платиновые пряди волос Драко, целуя его в висок. В этой тишине им не нужны были слова. Их тела, покрытые следами этой неистовой ночи, и их переплетённая магия говорили обо всём сами. Они были дома. Они были вместе.