Покров тьмы. Своей волей

«Шорох» шел к «Грани» так, будто сам не верил, что еще держится в пространстве. Кайрен чувствовал это сначала телом, а уже потом Силой. Вибрацией под подошвами, нервным подрагиванием переборок, слишком частыми толчками компенсаторов, сухим писком аварийной линии, которую Свитч за последние полчаса успел трижды обозвать личным врагом, недоразумением с кабельной линией и «куском упрямого мусора, который выживает только из вредности». Сейчас он лежал почти всем корпусом под раскрытой панелью у правого пилона. Одна нога торчала наружу, вторая упиралась в стену, а голос шел из технического нутра корабля глухо и сердито. - Если этот стабилизатор еще раз дернется, я выйду через шлюз и буду толкать нас сам. Флинт, сидевший у бокового крепления с DC-17m на коленях, хмыкнул. - Тебя сдует. - Зато я умру с честью, а не вместе с этим позором кораблестроения. - «Шорох» тебя слышит, - тихо сказал Шейд. Из-под панели донеслось короткое молчание. Потом Свитч произнес уже мягче: - Он знает, что я любя. Корабль дернулся. Свитч ударился затылком о внутреннюю балку. - Вот за это я его и не люблю. Кайрен хотел улыбнуться, но ребра под броней отозвались тупой болью. Не сильной. Не той, что заставляет остановиться. Просто напоминанием: ты еще не восстановился полностью, генерал. Тело помнит Гривуса дольше, чем отчеты признают операцию завершенной. Он сидел во втором кресле за пилотом, спина ровная, руки на подлокотниках. Не потому что так было удобно. Потому что если расслабиться, Керн заметит слишком быстро. Керн и так заметил. Командир «Нулевого» стоял за правым плечом Кайрена, без шлема, с тем самым неподвижным вниманием, от которого не помогали ни джедайская выдержка, ни закрытая броня. Его взгляд не был навязчивым. Он просто знал слишком много. Как Кайрен дышит, когда больно. Как он замолкает, когда устал. Как начинает смотреть в одну точку, если старается не признать, что Сила вокруг стала слишком шумной. - Генерал, - сказал Керн негромко. Кайрен не повернул головы. - Я в порядке. - Я не спрашивал. - Но собирался. Флинт усмехнулся. Шейд посмотрел на показания сенсоров и не вмешался. Из-под панели раздалось: - Формально он мог собираться сказать, что мы приближаемся к «Грани». Но все равно все знали, что он собирался спросить, не разваливаетесь ли вы окончательно. Кайрен вздохнул. - Свитч. - Да, сэр? - Почини корабль. - С удовольствием, сэр. Как только корабль перестанет сопротивляться лечению. Керн все еще смотрел на Кайрена. Пришлось повернуться. - Я выдержу стыковку, - сказал Кайрен тише. - И доклад. И встречу с генералом Кором. Потом можешь сдать меня медикам, если очень захочется испортить мне день. - Солас сам испортит, - сказал Шейд с места у сенсоров. - Судя по переданному пакету, главный медик 321-го уже запросил список травм, список скрытых травм, список травм, о которых генерал не хочет говорить, и список лжи, которую коммандос обычно называют «боеспособностью». Свитч замер под панелью. - Мне уже нравится этот человек. - Тебе нравятся только медики, которые чинят технику, - сказал Флинт. - Нет, мне нравятся медики, которые понимают, что солдат и корабль отличаются меньше, чем им кажется. Кайрен закрыл глаза на одну секунду. Только на одну. Снаружи пространство было холодным, плотным, исчерченным следами недавних переходов и боевых маршрутов. «Шорох» шел под республиканским кодом, но осторожно, с зажатыми щитами и поврежденной внешней обшивкой. Малый корабль, привыкший прятаться в мертвых зонах, скользить между крупными линиями, не просить помощи и не оставлять следов. А впереди стояла «Грань». Кайрен почувствовал ее раньше, чем увидел в полный обзор. В Силе «Грань» не сводилась к массе металла, вооружения, двигателей и ангаров. Она звучала. Глубоко. Низко. Строго. Она не пела, как иногда пели корабли после долгого перехода, если экипаж слишком любил каждый стык и каждую переборку. Она не кричала боевой тревогой, не гудела страхом, не тянулась к чужому вниманию. Она держала ритм. В нем было слишком много людей, чтобы назвать это одним голосом. Тысячи дыханий, шагов, смен, усталых приказов, коротких шуток, боли в медотсеках, механической злости ремонтников, теплой привязанности, которую никто не оформлял в слова, потому что на войне слова часто не успевали за потерями. И сквозь все это шел темный, собранный, ровный центр. Это был не уют и не мягкость, а форма, дисциплина и тень, удержанная у стены. Не похожая на светлое спокойствие мастера Пло. Не похожая на осторожную теплоту, которую Кайрен иногда чувствовал рядом с Оби-Ваном. Другая. Форма. Дисциплина. Тень, которая не стелилась наружу, а заставляла хаос стоять по стойке смирно. Кайрен открыл глаза. На главной обзорной голопанели из звездной темноты вышла «Грань». Венатор был огромен, но не параден. Кайрен слишком часто видел корабли после боя, чтобы обманываться расстоянием. На бортах тянулись свежие ремонтные полосы. Внешняя обшивка в нескольких секторах отличалась оттенком. У ангарной части висели ремонтные платформы. На одном из верхних ребер еще мерцали временные маяки вокруг поврежденной секции. Рядом, чуть дальше и ниже, держались две «Победы I» - «Сдержанный» и «Узел». «Сдержанный» выглядел так, будто мог молча принять удар, пережить его и ответить тяжелее. «Узел» светился внешними каналами связи, резервными линиями, координационными импульсами. Не броский, но цепкий. Корабль, который удержит сеть даже тогда, когда все остальное начнет рваться. Три корабля вместе не походили на красивую группу сопровождения. Они походили на организм. - Вот это уже дом с орудиями, - сказал Флинт. Шейд мягко поправил: - Орудия у него как часть стен. - Ты сейчас сказал то же самое, только мрачнее. - Да. Свитч вылез из-под панели, с размазанной по щеке смазкой и выражением человека, который готов спорить с инженерной мыслью всей галактики. Он посмотрел на голопанель и присвистнул. - Ладно. Если нас там не починят, я обижусь лично. Керн наклонился к открытому каналу. - «Грань», это «Шорох». Подтверждаем республиканский код и запрос на стыковку. Повреждения внешней обшивки, нестабильный правый стабилизатор, частичный перегрев второй линии питания. Экипаж боеспособен. Кайрен тихо сказал: - Керн. Тот не обернулся. - Уточнение. Экипаж преимущественно боеспособен. Флинт фыркнул. Свитч поднял руку. - Я технически боеспособен, если мне дадут ударить стабилизатор. По каналу связи ответил незнакомый голос, сухой, спокойный, с чуть заметной усталостью: - «Шорох», это координационный пост «Узла». Код принят. Вторичная проверка завершена. Следуйте по коридору три-семь. Отклонение от вектора - не больше двух градусов. Ангарный контур «Грани» готовит посадочное окно. Просьба не ударять стабилизатор до посадки. Свитч медленно повернул голову к панели связи. - Они меня слышали? Шейд посмотрел на открытую отметку канала. - Ты сам вывел внутренний звук в общий контур, когда ругался с панелью. - Это было тактическое решение. Флинт коротко рассмеялся. Кайрен почувствовал, как в груди что-то отпускает. Немного. Не боль. Боль осталась. Напряжение. Слишком долго «Шорох» шел сам, с повреждениями, с недосыпом, с молчаливой тревогой Керна за спиной, с упрямством Флинта, с тишиной Шейда, с отчаянными руками Свитча в переборках. Слишком долго маленький корабль держался на воле четырех коммандос и одном джедае, который не хотел признавать, что после Гривуса восстановление не заканчивается выпиской из медотсека. Теперь впереди раскрывался ангар «Грани». Большой. Освещенный. Живой. И это почему-то оказалось труднее, чем одиночный переход. Просить помощи всегда было труднее, когда помощь действительно могла прийти. Посадочный коридор вел их мимо внешнего борта Венатора. Кайрен видел темно-серые и графитовые метки 321-го, сдержанные темно-зеленые линии, символ перекрещенных меча джедая и винтовки клона в круге. Символ повторялся на борту, на створках ангара, на броне клонов, видимых сквозь силовое поле, на транспортных контейнерах у внутренней разметки. Не украшение. Знак принадлежности. «Шорох» прошел через защитное поле и сразу попал в шум. Но не в хаос. Кайрен понял это мгновенно. В ангаре работали десятки клонов, техники, пилоты, погрузочные дроиды, ремонтные группы. Несколько ЛААТ стояли на боковых линиях: один с раскрытым двигателем, другой со снятой боковой панелью. На дальнем участке крепили замененный броневой лист к корпусу АТ-ТЕ. По верхнему проходу двигалась группа солдат в графитовой броне второй фазы, двое несли ящики с силовыми катушками, третий шел рядом без шлема и что-то рассказывал так оживленно, что остальные смеялись даже через усталость. Все двигалось. Все звучало. Но каждое движение будто знало свое место. «Шорох» сел мягче, чем Кайрен ожидал. Свитч приложил ладонь к панели. - Вот. Видишь? Когда рядом нормальные люди, ты можешь вести себя прилично. Корабль щелкнул аварийным реле. - Не начинай. Керн уже надел шлем. Флинт поднялся первым, проверяя крепления оружия привычным движением. Шейд выключил сенсорный контур и на секунду задержал ладонь на спинке кресла Кайрена. Не поддержал. Просто коснулся. Молча спросил то же, что Керн не спросил вслух. Кайрен поднялся сам. Ребра дернуло. Он не поморщился. Керн, конечно, увидел. Но промолчал. Шлюз открылся. В ангар «Грани» пахнуло металлом, смазкой, озоном силового поля, свежим изоляционным покрытием и живым корабельным воздухом, где за техническими запахами всегда прятались люди: пот под поддоспешниками, горячая ткань, стерильная резкость медпакетов, горький каф из ближайшего поста пилотов. На трапе уже ждали. Максимиан Кор стоял не в центре строя, потому что строя не было. Это Кайрен заметил первым. Никто не выстроил клонов для встречи другого джедая. Не было парада, гулких команд, лишней демонстрации силы. Только рабочий ангар, остановившийся ровно настолько, насколько требовало прибытие союзного корабля. Рядом с Максом стоял высокий клон без шлема, в графитовой броне с темно-зелеными акцентами и знаками маршал-коммандера. Корд, понял Кайрен. Даже без представления. В этом клоне было слишком много спокойной власти, чтобы принять его за кого-то другого. Чуть позади - тактический офицер с датападом, вероятно Ригель. У боковой линии - пилотское звено, один из них, широкоплечий и оживленный, уже смотрел на «Шорох» так, будто оценивал, сколько ругани потребуется для ремонта. Еще дальше маячил медик с выражением человека, который заранее не верит ни одному слову о «боеспособности». Макс выглядел моложе, чем звучали доклады о нем. И старше. Кайрен не сразу подобрал бы другое объяснение. Лицо еще хранило юность, которую война не успела стереть полностью, но у виска тянулся свежий шрам, уходящий к брови, и взгляд был слишком собранным для двадцати с небольшим лет. Не холодным. Не мертвым. Просто таким, каким становятся глаза у людей, которые слишком рано научились удерживать больше, чем должны. В Силе рядом с ним было темно. Кайрен знал, что должен был насторожиться сильнее. Любой джедай насторожился бы. Но тьма Макса не бросилась к нему. Не обнюхала чужую слабость. Не попыталась проникнуть в ребра, где еще жила боль после Гривуса. Не стала шептать. Она стояла вокруг своего джедая как строгая тень у стены. Опасная. Послушная. Не безопасная. Но выбранная. Кайрен сошел по трапу. «Нулевой» двигался за ним плотной четверкой: Керн справа и чуть позади, Флинт левее, тяжелый и прямой, Шейд почти бесшумно с краю, Свитч последним, уже оглядывая ангар с видом голодного инженера, которому показали слишком много интересных внутренностей. Макс шагнул навстречу. - Генерал Тал. - Генерал Кор. Они обменялись коротким поклоном. Не храмовым, не торжественным. Фронтовым. Быстрым признанием того, что оба живы, оба устали и оба слишком хорошо знают цену времени. - Добро пожаловать на «Грань», - сказал Макс. - Ваши коды подтверждены. Ангар, ремонтный контур, медотсек и запасные отсеки открыты. «Шорох» останется под защитой «Грани» до завершения ремонта. Кайрен почувствовал, как за спиной Свитч почти физически оживился. - Благодарю. Мы постараемся не занимать больше необходимого. Корд посмотрел на «Шорох». - Судя по внешней обшивке, необходимого будет много. Свитч не выдержал: - Наконец-то честный человек. Кайрен обернулся. - Свитч. - Молчу, сэр. Макс посмотрел на коммандос, и в его глазах впервые мелькнуло что-то почти теплое. - Наши техники любят честность, если она сопровождается схемами повреждений. Свитч расправил плечи. - Схемы есть. Пилот у боковой линии поднял руку. - Вектор. Пилотское звено. Если ты тот, кто держал эту малютку на одном честном слове и двух перегретых линиях, мне нужно посмотреть, как ты это сделал. - Свитч, «Нулевой». Если ты называешь «Шорох» малюткой при нем, он может обидеться. - Корабль? - Да. Вектор посмотрел на «Шорох» с новым уважением. - Тогда прошу прощения у корабля. Кайрен моргнул. Флинт негромко сказал Шейду: - Они точно наши. Шейд ответил: - Нет. Они громче. Корд услышал. - Это вы еще Брэйка не видели. Как по приказу, из-за ЛААТ вышел клон с крепкими плечами, снятым шлемом и выражением лица, которое обещало спор с любой реальностью, если она недостаточно прочна. - Кто сказал мое имя как угрозу? - Я, - сказал Корд. - Тогда верю. Брэйк посмотрел на «Нулевой», потом на Флинта, задержал взгляд на его оружии и кивнул с мгновенным профессиональным признанием. - Тяжелый? Флинт кивнул. - Да. - Пойдем. Покажу, где у нас можно нормально проверить зарядные блоки, а не это ваше малое корабельное издевательство. Флинт посмотрел на Кайрена. Кайрен хотел сказать что-то официальное, но понял, что это будет бесполезно. - Иди. Флинт ушел с Брэйком так, будто они уже десять лет спорили о правильном весе переносного вооружения. Шейд бесшумно повернулся к темному клону у края ангара. Тот не представился сразу. Просто кивнул. - Оскол. - Шейд. - Мертвые зоны? - Да. - У нас есть хорошие. Шейд посмотрел на Кайрена. Кайрен уже почти устал отпускать своих по одному. - Иди. Шейд ушел за Осколом, и оба растворились в ангарном движении так быстро, что Кайрен невольно отметил: Оскол действительно заслужил имя. Свитч уже стоял рядом с Вектором и еще двумя техниками, размахивая датападом с повреждениями «Шороха». - Нет, вот здесь не трогайте без меня. Правая линия питания держится, потому что я ей угрожал. Если снять крепление резко, она решит, что свобода близко, и умрет. Один из техников 321-го сказал: - У нас так один клапан в третьем секторе жил два месяца. Вектор добавил: - Пока Солас не услышал. Свитч замер. - Солас чинит клапаны? - Солас чинит людей, но ругает так, что техника тоже встает в строй. Главный медик, стоявший у бокового прохода, наконец подошел. - Продолжайте. Мне нравится, как быстро у гостей формируется правильный страх. Кайрен понял, что это и есть Солас. Клон был без шлема, с усталым лицом, коротко подстриженными волосами и взглядом медика, который видел слишком много попыток солдат умереть от упрямства. Он остановился перед Кайреном, оценил его осанку, дыхание, плечи, задержку в движении и сказал: - Генерал Тал, в медотсек. Кайрен даже не успел ответить. Керн сказал: - После первичного доклада. Солас перевел взгляд на него. - Имя? - Керн. - Командир «Нулевого»? - Да. - Отлично. Тогда вы идете вторым. Свитч весело произнес откуда-то из-под крыла «Шороха»: - Мне все больше нравится этот корабль. Флинт, уже уходя с Брэйком, бросил: - Потому что не тебя первым забирают. Солас даже не повернул головы. - Всех. Слово было сказано спокойно. Так спокойно, что спорить стало бессмысленно. Кайрен посмотрел на Макса. - Ваш медик всегда так встречает гостей? Макс ответил с почти незаметной улыбкой: - Нет. С гостями он мягче. Корд добавил: - Своих он уже оскорбил бы. Солас посмотрел на них обоих. - Я еще могу. Кайрен неожиданно для себя улыбнулся. Боль в ребрах тут же напомнила о себе, и улыбка стала короче, чем могла бы быть. Керн заметил. Солас тоже. Медик ничего не сказал, но Кайрен понял: в медотсек его все равно отведут. Не сразу. Макс, похоже, тоже понял и дал несколько минут. - У вас будет отсек для отдыха рядом с технической палубой, - сказал он. - Ремонт «Шороха» начнут после полной проверки. Запасы пополнят по списку. Если нужны закрытые каналы связи с вашим штабом или Орденом, Ригель поможет. Ригель кивнул. - Вторичный контур защищен. Внешние запросы отсекаются до подтверждения генерала Тала. Кайрен отметил точность. Без лишнего любопытства. Без попытки взять контроль над чужой миссией. Но и без пустого доверия. - Благодарю. - «Шорох» может остаться под маскировочным контуром «Грани», - продолжил Макс. - Если ваши операции требуют отсутствия в общих журналах, мы оформим пребывание как технический дрейф малого транспорта. Кайрен посмотрел внимательнее. Это было предложение человека, который понимал не все детали, но достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов. - Это поможет. - Тогда Ригель оформит. Ригель уже что-то вносил в датапад. Керн, стоявший за плечом, сказал: - Мы не хотим создавать вам проблемы с отчетностью. Корд сухо ответил: - Генерал Кор создает отчетности проблемы регулярно. Еще одна их не добьет. Макс посмотрел на него. - Я слышал. - Я рассчитывал. Кайрен поймал себя на том, что наблюдает не за словами, а за промежутками между ними. Макс и Корд стояли рядом так, будто не нуждались в проверке дистанции. Не как джедай и подчиненный. Не как офицер и солдат в обычной цепочке. Между ними была привычка к доверию, выработанная не красивыми речами, а слишком большим количеством ситуаций, где один должен был сказать, а другой услышать. Кайрен вдруг подумал о Керне. О том, как тот стоял у него за правым плечом. О том, как не спрашивал, когда вопрос и так звучал. О том, как «Нулевой» давно научился закрывать вокруг него пространство, если после Гривуса становилось слишком трудно дышать. Он отвел взгляд. Не сейчас. Макс заметил, но не стал трогать. - Корд проводит вас по основным палубам, если вы не против. Потом Солас заберет вас в медотсек. - Заберет, - подтвердил Солас. Кайрен сдался. - Я понял. - Редкое качество, - сказал Солас. - У джедаев встречается не всегда. Макс тихо кашлянул. Корд почему-то посмотрел в сторону. Кайрен окончательно понял, что на «Грани» медик имел власть, сравнимую с тяжелой артиллерией. Путь из ангара шел через широкий боковой коридор, где корабль открывался иначе. Не размером - тем, как быстро чужой корабль становился близким. На «Шорохе» все было узким, спрятанным, функциональным. Каждый отсек знал голос каждого члена экипажа. Там нельзя было пройти мимо чужого состояния. Если Флинт не спал, это слышали все. Если Свитч ругался с энергопроводкой, это становилось фоном миссии. Если Шейд молчал слишком долго, даже воздух менялся. Если Керн стоял у двери Кайрена, делая вид, что проверяет коридор, Кайрен все равно знал, зачем он там. «Грань» была огромной. И все равно не безличной. Кайрен понял это на первой же палубе. На стене рядом с ремонтным постом кто-то мелко нанес имена погибших братьев. Не торжественно. Не в официальном списке. Просто на внутренней стороне открываемой панели, которую видели только те, кто работал здесь достаточно часто. Под именами стояла маленькая фраза: «слышны в ритме». Чуть дальше два клона сидели на ящиках с замененными фильтрами. Один без шлема, с темной полосой усталости под глазами, спал, уткнувшись лбом в плечо другого. Второй не двигался, хотя явно сам валился с ног. Просто держал брата, одной рукой продолжая на ощупь затягивать крепление на чужом наруче. Корд прошел мимо и только сказал: - Смена закончилась? Клон поднял взгляд. - Семь минут назад, сэр. - Тогда в казарму. Оба. - Он заснул. - Я заметил. Клон осторожно растолкал брата. Тот открыл глаза, увидел Корда, попытался встать слишком быстро, чуть не уронил шлем, поймал его, покраснел от злости на самого себя и пробормотал: - Мы уже шли, сэр. Корд посмотрел на него. - Уверен, вы героически преодолевали последние три метра уже семь минут. Второй клон улыбнулся. - Почти восемь. - В казарму. - Есть, сэр. Они ушли, цепляя друг друга плечами, сонные, живые, почти смешные в своей усталости. Кайрен проводил их взглядом. - Вы позволяете им оставлять имена на панелях? Корд не сразу ответил. - Если панель не боевая и не мешает ремонту. - В некоторых частях за это наказали бы. - В некоторых частях клоны спят стоя, потому что никто не подумал дать им пять минут. Мы стараемся не брать пример с худшего. Слова были сказаны без вызова. Просто как факт. Но Кайрен услышал в них больше. 321-й не был мягким. В каждом движении корабля чувствовалась война. Строгие маршруты, быстрые проверки, двойные посты, оружие в пределах руки, броня не дальше шага, ремонт под боевой готовностью. Здесь никто не делал вид, что клоны не солдаты. Но здесь также никто не делал вид, что солдатам не нужно быть людьми. Кайрен шел рядом с Кордом и чувствовал, как внутри растет странная, почти болезненная тишина. Не зависть. Не совсем. На «Шорохе» у них тоже было свое. Меньше. Теснее. Слишком замкнуто, слишком осторожно. Их пятеро на корабле, где каждый запах, каждый жест, каждый неудачный вдох становился общим. У «Нулевого» не было легиона за спиной, целых палуб, имен на панелях, ангаров, где чужие братья спорили с ремонтниками и смеялись под рев двигателей. Но у них были они друг у друга. И Кайрен впервые за долгое время увидел это не как военную необходимость. А как дом, который он сам боялся назвать домом. Они поднялись на уровень мостикового перехода. За прозрачной бронеперегородкой открывался вид на внутренний ангарный ярус. «Шорох» стоял внизу рядом с ЛААТ, непривычно маленький и темный, как зверек, спрятавшийся под боком у огромного корабля. Вокруг него уже двигались техники 321-го. Свитч стоял среди них, размахивая руками. Вектор слушал с самым серьезным видом, только иногда вставлял вопросы. Один из техников уже лежал под корпусом «Шороха», второй держал светильник, третий отмечал повреждения на голопроекции. Флинт и Брэйк у дальнего стеллажа раскладывали зарядные блоки так, будто собирались не проверять оружие, а решить судьбу всей тяжелой пехоты Республики. Шейда не было видно. Кайрен не сомневался, что это означало: он уже нашел с Осколом какой-нибудь проход, которого не существовало на официальной схеме. Керн шел молча за спиной. Кайрен чувствовал его постоянно. На «Грани» это ощущение стало странно отчетливым. Среди тысяч чужих голосов Силы, среди темного ритма Макса, среди железной дисциплины 321-го присутствие Керна не растворилось. Наоборот, стало резче. Тяжелые шаги. Контроль пространства. Готовность встать между Кайреном и любой угрозой, даже если угроза была медиком с питательной смесью. Кайрен не обернулся. Потому что если обернется, Керн поймет слишком много. Корд остановился у развилки. - Здесь технический контур. Ниже - казармы второй и третьей смены. Выше - мостик, зал связи и командные помещения. Гостевые отсеки ближе к медотсеку, чтобы Солас не тратил время на охоту. Керн спросил: - Он часто охотится? - Постоянно. - Успешно? - К сожалению. Кайрен посмотрел на Корда. - Вы говорите о своем медике так, как будто он отдельная фронтовая угроза. Корд повернул голову к нему. - Генерал, вы еще не проходили у него осмотр. - Я прошел достаточно осмотров. - Это распространенная ошибка. Керн впервые за все время позволил себе заметно усмехнуться. Кайрен сделал вид, что не видел. Они пошли дальше. В коридоре у казарм было шумнее. Не громко - корабельная дисциплина держалась даже здесь. Но воздух стал теплее, плотнее. Пахло чистой кожей после душа, сушащимся поддоспешником, бронепластиком, оружейной смазкой, чем-то острым из пайков и слишком крепким кафом. Двери нескольких отсеков были открыты. В одном клоны чинили крепления на броне и спорили, кто потерял чью перчатку. В другом двое сидели на полу спина к спине, один чистил DC-17, второй, кажется, спал с открытыми глазами. У третьего отсека кто-то тихо ругался, потому что брат нарисовал на его шлеме маленький символ ЛААТ с подписью «я падаю красиво». Кайрен замедлил шаг. Он знал клонские казармы. Видел их десятки раз. Временные лагеря, корабельные отсеки, передовые базы, тесные помещения с одинаковыми койками и одинаковыми ящиками. Иногда чистые, иногда заброшенные, иногда такие уставшие, что сама сталь казалась серой от недосыпа. Здесь было иначе. Не богаче. Не удобнее. Своё. У одного спального блока висела старая пластина от брони первой фазы, исписанная именами. На другом - маленькая голопроекция с записью какого-то боя, где ЛААТ уходил из-под огня, а кто-то за кадром орал неразборчиво и счастливо. У койки на верхнем ярусе был прикреплен сломанный визор, явно сохраненный не из практического смысла. На соседнем ящике лежала аккуратно сложенная повязка с темно-зеленой линией по краю. Корд заметил взгляд. - После перехода на вторую фазу многие оставили детали старой брони. - Память? - Да. И упрямство. Кайрен кивнул. У «Нулевого» тоже было упрямство. Флинт хранил поврежденный нож, который давно пора было выбросить. Свитч никогда не выбрасывал первый сгоревший предохранитель «Шороха», утверждая, что это «символ отношений». Шейд однажды принес на корабль кусок обшивки с миссии, о которой не говорил вслух, и Керн просто дал ему место в техническом шкафу. Керн ничего не хранил на виду. Но Кайрен знал: у него есть маленькая пластина с внутренней стороны ящика. Пустая для чужих. Не пустая для него. Они прошли мимо приоткрытой двери. Внутри кто-то сказал: - Ставлю пайковый десерт, что гости продержатся у Соласа меньше десяти минут. Другой голос ответил: - Коммандос? Продержатся пятнадцать. Джедай - пять. Третий фыркнул: - Генерал Кор однажды продержался три. - Потому что пытался спорить? - Потому что пытался встать. - Ошибка новичка. Корд остановился. В казарме мгновенно стало тихо. - Продолжайте, - сказал он. - Мне интересно, кто поставил против медика. Пауза. Потом из-за двери осторожно выглянул клон. - Никто, сэр. - Разумно. Корд пошел дальше. Кайрен слышал, как за их спинами кто-то шепнул: - Я все равно ставлю на коммандос. Керн наклонился ближе к Кайрену. - Мы продержимся больше пятнадцати. - Это не соревнование, - сказал Кайрен. - Уже да. Кайрен посмотрел на него через плечо. Керн был в шлеме, но Кайрен почти видел его лицо. Слишком спокойное. Слишком невинное. Он отвернулся, пока не улыбнулся снова. Перед гостевыми отсеками их ждал Макс. Не официально. Он стоял у обзорной панели, через которую была видна часть корабельной группы. «Сдержанный» медленно поворачивался на внешнем рубеже, тяжелый, темный, с огнями ремонтных маяков. «Узел» держал связь, тонкие линии голопередач мерцали вокруг него, как сеть, натянутая в темноте. Макс смотрел на свои корабли так, как Кайрен смотрел на «Шорох», когда думал, что никто не видит. Корд заметил это тоже. - Отсеки готовы, генерал. Макс обернулся. - Спасибо. Корд чуть кивнул и отошел на несколько шагов, не уходя полностью. Керн остался рядом с Кайреном. Две тени у двух джедаев, подумал Кайрен. И сам испугался этой мысли. Макс, кажется, тоже что-то почувствовал, но сказал только: - У «Шороха» характер. - Свитч утверждает, что это достоинство. - Наш Вектор утверждает то же о половине ЛААТ. - Он и Свитч быстро нашли общий язык. - Это тревожит Корда. Кайрен посмотрел вниз, туда, где в ангаре две маленькие фигуры уже стояли над раскрытой голопроекцией «Шороха». - Меня тоже. На этот раз улыбнулся Макс. Коротко, устало, но без напряжения. Потом его взгляд стал внимательнее. - Вы слышите «Грань»? Кайрен не ожидал вопроса. Он мог ответить уклончиво. Сказать о корабле, экипаже, обычном фоне живого флагмана. Но после нескольких часов на борту это было бы почти невежливо. - Да. Макс кивнул, будто не удивился. - Сильно? - Не громко. Глубоко. - Это лучшее описание из тех, что я слышал. Кайрен не сразу понял, что в этой фразе не было гордости. Скорее облегчение: другой джедай услышал и не назвал это неправильным. - Она не похожа на другие корабли, - сказал Кайрен. Макс посмотрел на «Сдержанный». - Потому что они сделали ее своей. - Клоны? - Да. - А вы? Макс на мгновение замолчал. Корд, стоявший в стороне, не повернулся, но Кайрен заметил, как изменилось его внимание. Макс ответил не сразу. - Я тоже. В этих двух словах было больше, чем в любом докладе о 321-м. Кайрен посмотрел на коридор, на клонов, которые проходили мимо и неизменно отмечали присутствие Макса коротким ударом по броне или кивком, не нарушая движения. На гостевые отсеки, подготовленные без лишней роскоши, но с точностью людей, привыкших учитывать боевую усталость. На Корда, который не отходил слишком далеко. На Керна, который молчал за его плечом. - У вас здесь дом, - сказал Кайрен. Слова вышли раньше, чем он успел решить, можно ли их произносить. Макс посмотрел на него. Тьма рядом с ним не дрогнула. Но в лице что-то изменилось. - Да, - сказал он тихо. - И это делает войну труднее. Кайрен понял. Не полностью. Но достаточно, чтобы не спрашивать сейчас. Потому что если корабль стал домом, каждый приказ выходить в бой был не только военной задачей. Каждый приказ мог отправить дом на смерть. Керн позади него чуть сместился. Совсем немного. Но Кайрен почувствовал: тот тоже услышал. Макс перевел взгляд на Керна, потом на Кайрена. - Солас даст вам не больше десяти минут на размещение. - Он сказал? - Ему не нужно. Он всегда дает не больше десяти минут, если считает, что кто-то скрывает травму. Кайрен изо всех сил удержал лицо ровным. Керн не помог. - Он считает правильно, - сказал коммандос. Кайрен медленно повернулся. - Керн. - Генерал. - Ты сейчас сдал меня чужому медику. - Нет, сэр. Я подтвердил его профессиональную оценку. Макс явно боролся с улыбкой. Корд уже не боролся. - Солас оценит. Кайрен посмотрел на всех троих и вдруг понял, что спор проигран до начала. На «Шорохе» он хотя бы знал, от кого ждать предательства во имя лечения. На «Грани» таких людей оказалось слишком много. Гостевые отсеки были небольшими, но удобными. Не роскошными. Никакой лишней мягкости, никакой попытки изображать храмовые комнаты или офицерский комфорт. Четыре койки для «Нулевого», отдельная маленькая ниша для Кайрена, общий стол, крепления для брони, зарядные ячейки, санитарный блок, две закрытые линии связи и полка с питательными смесями, на которую Керн посмотрел с подозрением. - Это от Соласа? - спросил он. Корд, провожавший их до двери, сказал: - Если бы от Соласа, они были бы подписаны угрозами. Свитч появился через минуту после них, хотя должен был оставаться у «Шороха». - Мне дали десять минут, - объявил он. - Потом Вектор угрожает начать без меня, что является военным преступлением против техники. Флинт вошел следом с двумя новыми зарядными блоками. - Брэйк сказал, что это на проверку. Керн посмотрел на блоки. - Это не проверка. Это обмен. - Он сказал, что если верну целыми, он будет уважать меня меньше. Шейд появился последним, почти бесшумно. На вопросительный взгляд Кайрена ответил: - Оскол показал маршруты. - Какие? - Которых нет. - Понятно. Кайрен сел на край своей койки, потому что если не сядет сам, Керн посадит его взглядом. «Нулевой» заполнил отсек быстро. Слишком быстро для чужого пространства. Флинт проверил крепления у двери. Шейд обошел углы. Свитч открыл панель зарядной ячейки и сразу удовлетворенно кивнул, будто «Грань» прошла первый экзамен. Керн снял шлем, поставил его на стол и только после этого посмотрел на Кайрена прямо. - Болит? - Терпимо. - Это не ответ. - Это единственный, который у тебя будет до медотсека. Флинт положил блоки на стол. - Ставлю, Солас выбьет больше. Свитч поднял руку. - Я ставлю на то, что генерал попытается сказать «я в порядке» не меньше трех раз. Шейд тихо добавил: - Четырех. Кайрен посмотрел на них. - Вы все перешли на сторону медика? Керн сказал: - Мы всегда на стороне того, кто не дает вам развалиться. Слова прозвучали слишком просто. Кайрен отвел взгляд первым. За стеной проходили клоны 321-го. Их голоса были приглушены, но живы. Кто-то смеялся, кто-то просил вернуть инструмент, кто-то спорил о том, спит ли Брэйк вообще или просто меняет уровень злости. Корабль гудел вокруг них, большой, темный, теплый от тысяч тел и тысяч историй. Керн стоял рядом, и Кайрен вдруг понял: на «Шорохе» это тоже было всегда. Просто он называл это дежурством, приказом, привычкой, чем угодно, кроме дома. В дверь постучали ровно через десять минут. Солас не опоздал ни на секунду. Керн открыл. Медик стоял с датападом в руках и выражением лица, которое не предвещало дипломатии. - Генерал Тал. «Нулевой». Медотсек. Свитч вздохнул. - А если мы скажем, что преимущественно боеспособны? Солас посмотрел на него. - Я скажу, что преимущественно мне все равно. Флинт тихо присвистнул. Шейд, кажется, улыбнулся уголком рта. Керн взял шлем. - Идем. Кайрен поднялся. Ребра снова отозвались болью, на этот раз заметнее. Солас заметил. Керн заметил. Все заметили. Кайрен понял, что на «Грани» скрывать повреждения будет сложнее, чем на «Шорохе». И почему-то это не раздражало так сильно, как должно было. Они вышли в коридор. Макса уже не было видно, но его присутствие оставалось в корабле темным ровным центром. Корд говорил с кем-то по комлинку у поворота. У поворота Вектор и Свитч снова спорили о правом стабилизаторе. Где-то ниже Брэйк громко сообщил, что тяжелое вооружение не бывает слишком тяжелым, бывают слабые аргументы. Из казармы донесся смех. Кайрен шел за Соласом, рядом с Керном, с Флинтом, Шейдом и Свитчем за спиной, и слушал «Грань». Макса не было рядом, но его темный ровный центр оставался в корабле. И вокруг этого центра люди смеялись, спорили, чинили броню, спали на чужом плече и возвращались к своим делам. Ответа у Кайрена не было. Но впервые ему захотелось не отвернуться от вопроса.