Вера в завтра

      Бридон не отпускал Феликса. Чужая страна, злые люди и спасение в довольно сомнительном человеке. Ему бы вернуться в Китай, забыть английское имя — стать «Ся Фэем» для всех, а не только для тех, кто его понимает.       Солнце, что должно светить даже в ночи, когда все огни погасли. Да вот только оно уже не светит и идёт по мраку один, не ведая куда. Он ощущал на себе чужие взгляды, осуждение толпы — они следили за каждым его шагом, чтоб поглотить за любую оплошность. Единственный среди детей обделенный особенным даром. Ся Фэй был белой вороной. И сейчас он для всех лишь красивое личико, под кожей которого нет ничего. Ему казалось, что Вейн подарил ему шанс нормально существовать в этом обществе, чтоб оно не разъело его.       А потом Вейн умер.       Больше не было иллюзии нормальной жизни. Злые языки начали разъедать его тело, отравляя своей гнилью. И она проникала глубоко в кости, начиная убивать Ся Фэя изнутри.       Лю Сяо сказал, что может помочь. Ся Фэй не хотел ему не то что верить — даже разговаривать. Если бы он был рядом с Вейном в тот день, то возможно удалось бы избежать плачевного исхода. Если бы только Лю Сяо его не задержал. Если, если, если… Он вернулся в Китай по наводке Лю Сяо, начал копать в каких-то сомнительных местах. Он не понимал, зачем занимается этим. Но что-то не давало покоя в смерти Вейна. Ся Фэй был уверен, что если он найдёт нужных людей, то обязательно узнает, что произошло на самом деле. Или может эта рутина не давала сойти с ума окончательно, веря в мнимое спасение. Но даже так мёртвых уже не вернуть — это могло вернуть покой Ся Фэю.       Стоя перед фотостудией «Время», он больше не сомневался.       Что скажет Чэн Сяоши? Что с ним будет, когда Ся Фэй убьёт Лу Гуана?       Это было бы нечестно перед Чэн Сяоши, но было ли честно, когда Лу Гуан убил Вейна? Он застал их врасплох. Чэн Сяоши и Цяо Лин не успели среагировать, как Ся Фэй достал пистолет и наставил его на Лу Гуана.       — Феликс, мы можем поговорить, отпусти пистолет.       Голос Чэн Сяоши был на удивление спокойным. Он сделал шаг в его сторону, смотря прямо на Ся Фэя.       — Не двигайся! Я не хочу затронуть тебя, — Ся Фэй не отвёл пистолет, держа Лу Гуана под прицелом. Чэн Сяоши остановился.       Ся Фэй смотрел только на Лу Гуана. На то, как в нём начала нарастать паника. Звуки фотостудии слились в один ком фальцета, что звенел в ушах. И голос Чэн Сяоши не пробивался сквозь эту громкую ноту. Казалось, что Ся Фэй слышит в этом звоне собственное сердцебиение.       Ближе всего к Ся Фэю была Цяо Лин. Она стояла чуть поодаль, но пару шагов и ей бы удалось отбить пистолет из чужих рук. Осторожно она двинулась в сторону Ся Фэя. Пистолет в его руках продолжал дрожать — Ся Фэй не мог вершить самосуд, он и людей то никогда не убивал по настоящему. Чэн Сяоши смерть друга разобьёт, как это разбило Ся Фэя.       — Стой на месте! — видно, как Феликс нервничал. Его голос срывается на высоких нотах, а сам он нервно водил пистолетом от Лу Гуана к Цяо Лин. Цяо Лин подняла руки, когда пистолет в чужих руках начал подрагивать, никак не прицелившись.       — Цяо Лин, не двигайся, — Чэн Сяоши пытался не паниковать, но было видно, как тот мечется на месте, как загнанный в клетку зверь. — Феликс, ███████████       Перед глазами слёзы, чужие слова до него доходили отрывками. В ушах звон и сцена, где умирал Вейн, а его труп медленно начал гнить в том самом врачебном кабинете, от которого на коже остались лишь сырость и неприятный запах антисептика. Он не мог просто выкинуть это из своих кошмаров. То, как его преследовал образ убийцы, что копался в его теле, переворачивая всё вверх дном, заставляло задыхаться, будучи на суше. Смутная тень приобрела чёткие очертания и теперь Ся Фэй не позволит Лу Гуану уйти без приговора.       Теперь он был полностью нацелен на Лу Гуана, не обращая внимания ни на кого в фотостудии.       Выдох.       Он же может убить этого человека. Но он не может сделать это перед Чэн Сяоши.       Сомнения его разгрызали. Но тогда Вейн не будет отомщен и ему придется жить с этим бременем оставшуюся жизнь. Он потратил несколько лет, чтобы выйти на Лу Гуана. И как же глупо вышло — он считал и его другом, тем, кто может позаботится о Чэн Сяоши. Он не должен поступать так же, как и Лу Гуан. Он должен быть выше этого.       Выстрел.       И первая пуля прилетела в дёрнувшеюся Цяо Лин. Резко выскочив перед парнем, она не ожидала, что рука у него всё-таки дрогнет. Девушка осела, пытаясь зажать рану, но сил не хватало. Кровь начала просачиваться сквозь одежду, капая на пол.       Поднимается крик. Никто больше не намерен стоять на месте, но Ся Фэй кричит, выставляя перед собой пистолет, чтобы никто не посмел и близко подойти. Он садится рядом с умирающей Цяо Лин, пытаясь ей как-то помочь. Он был уверен, что сможет как-то пережать рану, рука тряслась. Как бы он не хотел, всё было без толку. Девушка закрыла глаза, перестав дышать. С её последним вздохом Ся Фэй ощутил, как на него накатило что-то странное. Не просто сожаление. Сквозь непробиваемую стену Ся Фэй впервые почувствовал силу, о которой только мог когда-то мечтать. Сейчас это не чувствовалось, как освобождение. Он мог получить способность любым других способом, а по итогу получает её через смерть…       Чужие воспоминания мелькали пере глазами, как старая плёнка. Эмоции и пожирающая ненависть переполнило тело. Лу Гуан не просто убил Вейна, он сделал это ради Чэн Сяоши.       — Она знала… знала, что ты всё исправишь…       Устранял угрозу, как это теперь делает и Ся Фэй.       — Ты убил его только для того, чтобы он опять не навредил Чэн Сяоши, ведь так?       Чэн Сяоши был готов прыгнуть в фото для того, чтобы переместиться ближе к Феликсу. Лишь бы больше никто не пострадал. Но услышав слова об спасении остановился. Он уже почти хлопнул в ладоши, но замер, не верующее смотря на Лу Гуана.       — Лу Гуан, что ты сделал?       Ся Фэй перестал говорить, истерически смеясь.       — Я умер и ты… ты не имел права этого делать!       — Я спасал тебя!       Какое же это неуважение к Чэн Сяоши. Ся Фэй больше не смеялся. Лу Гуан всё еще стоял на месте, не смея рисковать двигаться под дулом пистолета.       Ся Фэй не думал, просто знал, что так будет правильно — заставить Лу Гуана почувствовать то же, что и он.       — Прости, Чэн Сяоши.       Единственный выстрел, который Ся Фэй сделал без замедления.       … не было долгого прощания, Чэн Сяоши упал замертво. И с его смертью с души словно весь груз спал — больше не было людей, которым он доверял. Ся Фэю больше не за что цепляться в этой жизни, он сам себе палач и судья. Мир осколками распался перед глазами. Он не видел, как к Чэн Сяоши подбежал Лу Гуана. Он не слышал ничего, кроме звона и спадающего сердцебиения. В голове всё перемешалось — собственный плач, надрывный вой и крики Лу Гуана.       Теперь Ся Фэй был готов отпустить прошлое и жить ради себя самого. Там, где нет будущего и общественного осуждения, поглощенный чувством вины и упущенной возможности. Сейчас он в силах сказать «Прости» Чэн Сяоши, но уже больше никогда он не сможет снова произнести «Люблю тебя» Вейну. Эти слова остались погребёнными за чувством вины, да и для мёртвых это пустой звук. Может… в следующей жизни.       — Я так сожалею…       На Феликса смотрели отлитые золотом глаза. В точности как у Чэн Сяоши… Не осталось от холодного голубого ни капли. Лу Гуан смотрел на него чужими глазами, чужой силой.       — Ты его никогда не любил, — Феликс последний раз улыбнулся, выстрелив себе в голову.       Он не слышит чужих шагов, крика и сорвавшегося голоса. Ся Фэй верит, что Лу Гуан всё исправит. И они вновь встретятся.