Кодекс Бюрократикус

Утро Робаута Жиллимана начинается не с пафосного пения хоров и не с величественной музыки. Оно начинается со стука в дверь. Причём стучат так робко и нежно, словно боятся потревожить спящую взрывчатку. В Терранском дворце все прекрасно знают: будить Лорда-Командующего Империума — занятие для самоубийц. И дело не в том, что он орёт. Напротив. Робаут никогда ни на кого не кричит. И именно этот леденящий душу шёпот заставляет седеть даже генетически модифицированных кастелянов. — Входите, — вздыхает примарх. В кабинет робко заезжает сервитор, толкающий перед собой тележку с пачкой докладов толщиной с упитанного нурглита. — Срочные сообщения за ночную смену, милорд. Жиллиман молча смотрит на макулатуру. Потом на сервитора. Потом снова на макулатуру. Его супер-компьютерный мозг примарха за секунду подсчитывает, сколько лесов мёртвого мира ушло на этот кошмар. — …Я спал четыре часа, — негромко произносит Робаут. — Слава Императору, милорд, — механически отвечает лоботомированный киборг. У сервитора вообще идеальный навык выживания в корпоративной среде. Кофе, орки и контейнеры Первые пятнадцать минут Жиллиман пытается совместить приятное с полезным: пить рекаф и впитывать информацию. Получается паршиво, потому что отчёты напоминают бред сумасшедшего: В секторе А — орки. В секторе Б — культисты. В секторе В — инквизитор в порыве вдохновения казнил планетарного губернатора вместе с его любимым шпицем. Администратум прислал на утверждение регламент новой классификации складских контейнеров. На 800 страниц. Жиллиман листает последний документ с выражением лица человека, который лично дрался с демонами Варпа и теперь официально заявляет: с демонами договориться проще. У них хотя бы логика есть. Затем наступает время бесконечных совещаний. Иногда Робауту кажется, что Империум держится не на вере и болтерах, а исключительно на людях, которые умеют с невинным видом произносить фразу: «И последний маленький вопросик, милорд…» После этой фразы обычно выясняется, что потерян целый боевой флот, ключевая планета-улей ушла в ересь, а какой-то орден Космодесанта случайно объявил Крестовый поход не в ту сторону и теперь штурмует необитаемый газовый гигант. Жиллиман сидит во главе стола — огромный, в сияющих синих доспехах, живой памятник Эпохе Легенд. Он аккуратно массирует переносицу и очень вежливо спрашивает: — Кто это согласовал? Все присутствующие лорды Терры и генералы резко начинают изучать узоры на мраморном полу, мечтая провалиться в Комморраг. — Я правильно понимаю, магос, — Жиллиман переводит взгляд на представителя Механикус, — что вы потеряли три титана класса «Полководец» просто потому, что перепутали индекс в логистической накладной? — Технически, милорд, двоичный код… — Не продолжайте. Мне физически больно. Минутка катарсиса: Настоящая работа Ближе к полудню наступает благословенное время, когда Жиллиман наконец-то занимается тем, ради чего его создавали — стратегией. Тут он буквально расцветает. Вспыхивают тактические гололиты. Разворачиваются карты секторов. Маршруты снабжения, графики переброски полков Астра Милитарум, расчёт баллистических траекторий… В этот момент все генералы и маршалы вспоминают, что перед ними не просто задолбавшийся чиновник с бессонницей, а, чёрт возьми, Примарх. Он видит войну как партию в шахматы, где соперник ещё даже не догадался, что ему поставили мат три хода назад. — Если у зеленокожих закончится топливо на шестой неделе, их авангард устроит резню внутри собственного флота и наступление захлебнётся, — чеканит Робаут. Офицеры штаба переглядываются в лёгком шоке. — Милорд… Вы посчитали средний расход прометия в орочьих колымагах? — Разумеется. А вы почему не посчитали? Это же база. Обед Жиллимана больше похож на заседание трибунала, совмещённое с цирком. Экклезиархия умоляет объявить святым какой-нибудь булыжник. Адептус Механикус требуют разрешения раскопать запретную ксенотехнологию. Инквизиция молча сидит в углу и смотрит на всех как на еретиков. Примарх сидит между ними с лицом кассира, к которому в пятницу вечером пришла очередь из сумасшедших. Он буквально на пальцах пытается удержать телегу, в которую запряжены волки, фанатики и очень высокомерные тостеры. Родные лица Единственная отдушина — редкие минуты общения с собственным орденом. С Ультрамаринами можно поговорить как с нормальными людьми. Без религиозного экстаза, без политических интриг и без фразы «Такова воля Императора!», повторенной двадцать раз за минуту ради профилактики. Магистр ордена Марней Калгар заходит в кабинет с суровым видом: — У нас проблема, теоретически и практически. Жиллиман даже не поднимает глаз от инвентаризационной описи: — Насколько всё плохо? — Космодесантники Хаоса. Черный Крестовый поход. Жиллиман облегчённо выдыхает: — Слава Живой Святой, я уж думал, опять налоговая реформа Сегментума. С Хаосом хотя бы понятно, куда стрелять. Апогей бюрократии Под конец рабочего дня в кабинет прорывается высокопоставленный адепт Администратума. Лицо бледное, руки трясутся. Вопрос критический. Государственной важности. Неотложный. Оказывается, два департамента уже три месяца не могут решить: какого цвета должна быть сургучная печать на транзитных декларациях — пунцового или багрового. Жиллиман замирает. Где-то в галактике прямо сейчас воют сирены тревоги. Где-то демоны рвут ткань реальности. Где-то целые миры сгорают в огне. А здесь… сургуч. Примарх медленно опускает лицо в ладони. — Вы… правда пролетели половину галактики сквозь шторма Варпа… ради цвета печати? — Но регламент требует личного утверждения Регента, милорд! Без этого логистика встанет! В такие секунды Робаут Жиллиман начинает искренне понимать, почему его Отец в какой-то момент просто сел на Золотой Трон, замолчал и уставился в одну точку. Долгожданный отдых Глубокая ночь. В кабинете наконец-то воцаряется тишина. Мягко светятся экраны тактических гололитов. За окном раздаётся далёкий, убаюкивающий гул Терры. Жиллиман откладывает в сторону бесконечные сметы. Берёт нормальную, бумажную, художественную книгу. Садится в кресло. Открывает первую страницу. Делает глоток остывшего рекафа. Тук-тук. Жиллиман закрывает глаза. Очень медленно. Так, словно пытается силой мысли переписать таймлайн этой вселенной. — Входите. — Милорд, срочное сообщение! Из Ока Ужаса вылез… — Если это не Его Величество Император лично, скажите ему, что я занят, — шепчет Жиллиман. Но, разумеется, встаёт и идёт работать. Потому что в сорок первом тысячелетии есть только война… и бесконечные, бесконечные отчёты.