Первое июня

Тарталья взглянул на календарь, последний вырванный листок указывал на семнадцатое октября, очередная волна мобилизации. Аякса призвали на войну. В какие войска он попадёт, ему ещё не известно. Он не хотел оставлять мать со своими младшими. Мысль о Тоне и Тевкре одновременно грела сердце и заставляла обливаться кровью. Как он мог их оставить, совсем одних в разгар этой разрухи. Они потеряли отца. Следующим на очередь был он, Тарталья. Потертая бумага в его руке указывала на это. Отказаться нельзя. Так хотя бы он сможет отправлять часть пайка семье. Может, даже сумеет договорится о более безопасном месте для родных. Мать собрала его скудные пожитки в отцовскую сумку, дала его походные сапоги и потертый тулуп. Уже стоя на перроне, Тарталью переполняли противоречивые эмоции. Тоня заливалась слезами и прижималась к телу старшего брата, боясь отпустить. Тевкр крепко держал юбку сестры в своих маленьких ладонях. Он пытался не заплакать, но сдался как только они прибыли на вокзал. Мать же упорно смотрела прямо в глаза Аякса. Она - невероятно сильная и упортая женщина. - Держись до последнего, сынок. Будет тяжело, будет холодно и больно, но ты держись. И помни о нас всех. Я тобой горжусь, - это было последнее, что она сказала ему в тот день. А затем начался ад. Прибытие в часть, распределение, в котором ему не повезло. Попал прямо на передовую. Удушающий запах горелой плоти и пороха начал снится в кошмарах. Оторванные руки и ноги товарищей мерещились в ветках кустов. Нежеланный раннее сырой картофель стал гарантом выживания днем. Постоянное чувство голода преследовало не первый месяц. Протертые до дыр сапоги натирали ступни. Жестокий мороз сковывал лицо. Казалось, кровь убитых им людей прожигала кости. Они ведь тоже были живые, тоже лишь следовали приказу начальника, тоже имели семьи и надежды на светлое будущее. Миновало более полугода как он стал участником войны. За все время он смог получить семь писем из дома. Тоня и Тевкр старались красочно описывать свои новости. Мать же ограничивалась кратким словами, что с ними всё в порядке, не голодают. Подразделение, в котором находился Аякс на тот момент, переместили в пограничную зону. Там уже находился отряд медиков и танкистов. Тарталью отправили на помощь санитаркам. Он перенёс пару ящиков медикаментов и направлялся за бинтами, когда столкнулся с белокурой девушкой у входа в палатку. У неё в руках уже находились те самые бинты. - Давайте я вам помогу. Мне как раз дали поручение принести бинты, - не успел он продолжить обмен любезностями, как его нагло перебили. - Я и сама со всем справлюсь, не сахарная. Иди в другом месте помогай, - сказала девушка и потопала прочь от него. Тарталья неосознанно проследил за ней взглядом. Чем-то она его зацепила. То ли манерой речи, то ли неким сходством с его матерью. Такая же крепкая. Есть у неё внутренний стержень. Молодой солдат развернулся на пятках и направился к своим товарищам. Уж там-то найдется человек, которому нужна его помощь. Так и прошла неделя. Лагерь был полностью разбит. Руководство ранее отправило разведовательный отряд на задание. Со дня на день они должны были вернуться. Этот отчасти свободный период времени дал возможность передохнуть. Тарталья смог нормально поесть и поспать, чего не было уже так давно. Он подумал, что очутился в раю, когда открыл глаза. Перед его лицом навис ангел. Солнце обрисовало ореол у головы человека. Волосы будто светились и становились воздушными, как распустившийся одуванчик. - Ты чего тут разлегся. Совсем страх потерял по среди поля валяться. Вставай давай, рыжее чучело, - а этот ангельский голосок все щебетал небесные сказания. - Да ты хоть меня слышишь! - прекрасный небесный посланник внезапно влепил сильную пощёчину Тарталье. Этого он не ожидал. Наконец-то полностью проснувшись, он резко встал на ноги, - да что ты ко мне прицепилась. Ты должна людей лечить, а не колечить. Меня же засмеют от такой затрещины. Рука то у тебя тяжелая. - Нечего было валяться непонятно где. Идём, разведчики вернулись, - девушка направилась в сторону леса. Опомнившись, Аякс подбежал к ней. - Как давно они вернулись? - Уже как четверть часа. Если бы ты ещё не дрых в этой дыре, - далее девушка начала ворчать себе под нос всякие ругательства. - Могу ли я как-то отблагодарить такую даму? Можно ли мне узнать имя? - парень попытался задействовать свои способности галантности и очарования. Он мягко улыбнулся и повернулся к девушке, ожидая услышать ответ. - Я Люмин. И в качестве благодарности я принимаю картошку. - Картошка - моё сокровище. Ты что! Таким не делятся. - Тогда не лезь и свали уже. Мы дошли. Новости оказались не самые приятные, враг подступал всё ближе. Невероятная техника наводила страх и ужас. Все присутствующие были напряжены, никто не ждал чего-то благоприятного от этой вылазки, но крохотная надежда тлела в сердцах каждого. Тут же собрали танковый взвод, небольшой отряд солдат. Тарталья был одним из них. Сначала им следовало выдвинуть танки на зачистку вражеского лагеря, а затем направить штурмовую группу. Если командир всё правильно рассчитал. Тарталья не сильно вслушивался в план, но что-то ему не давало покоя. Будто крупица сомнения зрела внутри. За день до отправления он решил подойти к Люмин, которая проверяла аптечку в одной из палаток. Она была так сконцентрирована, что не заметила присутствие солдата. - Привет, знаю, что мы знакомы всего ничего, но ты хорошая девушка. Постарайся выжить, что бы не случилось, - скомканная речь, которую он репетировал перед входом вылетела из его рта. Аякс не надеялся на ответную реплику, поэтому готовился покинуть пристанище медсестёр. - Ты тоже постарайся выжить, Тарталья. Люмин повернулась к нему лицом. В её глазах застыла глубокая печаль и нескрываемая боль. Боль всех сестёр и матерей. Они ведь так молоды, а уже идут на неминуемую гибель. Как бы не звучал план действий, шанс на смерть был крайне велик. Затем произошло удивительное. Аякс не сразу понял, как девушка подошла к нему и крепко обняла, будто прощаясь. Солдат мягко сжал руки на её спине и уткнулся в светлую макушку. Они знакомы лишь неделю, общались пару раз. Но стоя в такой позе, они оба поняли, это объятие было единственным, первым и последним. На утро небольшое войско направились на выполнение плана. Оглушительные взрывы и град пуль прекратился лишь к концу дня. Невероятно, план сработал. Вражеский лагерь был полностью зачищен. Товарищи радовались победе. Они выиграли битву, но пока не войну. Лишь один рыжий солдат не мог разделить эмоции сослуживцев. Что-то не давало покоя, что-то было не так. На обратном пути, в лесу, вблизи их временного пристанища царствовала оглушительно мертвая тишина. Холодок пробежал по спине. Позвоночник свело. Плохое предчувствие вопило. Тошнотворный комок подступал к горлу. Они ускорилась, когда увидели столбы дыма. Их лагерь был уничтожен. Палатки горели ненавистным пламенем. Трупы оставшихся лежали на родной земле. Тарталья рванул к блоку медработников. Он пытался найти хоть что-то, что могло бы сказать о Люмин. Смогла ли она сбежать или мучалась до последнего, пока смерть не забрала её. А может она ещё дышала, но ждала своего спасения. Под завалами, там, в самом углу палатки он нашёл её. Кровь была повсюду. Голова в ожогах, туловище простреляно пулями, правая нога сломана. Смерть была быстрой. Тарталья попытался вытащить её, но споткнулся о что-то деревянное. Рядом едва стоял поломанный стол, на котором были разбросаны вещи уже мёртвых медсестёр. Портсигар, обугленная фотография чьих-то детей, старый календарь с навсегда застывшей датой. Это было первое июня. В этот день в Аяксе что-то умерло. Солдаты были морально убиты. Пока они громили чужой лагерь, враги проникли к ним. Вот где был просчёт в плане, они не оставили достаточно военной мощи и техники для защиты их тыла. Победили в битве, да? Какова же была цена. Аякс решил похоронить Люмин на поле, где она нашла его, пока он спал. Он вырыл могилу среди цветов. Там росли одуванчики и ромашки. Девушке они бы подошли. Такие же чистые и светлые. Он просидел около её остывшего тела, пока не пошёл дождь. Видимо, даже небеса плачут. Его ангел потерял свои крылья. Свет её лика остался лишь в воспоминаниях. Тарталья вновь вспомнил Тевкра и Тоню. Как они там без него? Как поживает матерь? Хватает ли им еды? Смогут ли дожить до конца войны? Перед глазами предстал образ белокурой медсестры, её тихое ворчание и тоскующий взгляд. Скоро они вновь встретятся. Это были последние мысли рыжего солдата, который умер, сидя в окопе. Смерть настигла его ровно спустя год после того ужасного дня. Первого июня.