Бесы

Лэди долго руки мыла, Лэди крепко руки тёрла. Эта леди не забыла Окровавленного горла. Лэди, лэди! Вы как птица Бьётесь на бессонном ложе. Триста лет уж вам не спится — Мне лет шесть не спится тоже. В. Ф. Ходасевич

      Город был одет в густую ноябрьскую мглу, облепляющую случайного прохожего, так будто демоны выпрыгивали из темноты, хватались за голову, плечи и шею и нависали мёртвым грузом. Здание Нового Скотланд-Ярда в эту ночь было почти пустым, только в одном окне воспалённо горела зелёная настольная лампа.       Раз уж по милости инспектора служащие Скотланд-Ярда были вооружены до зубов, в Уайтчепеле, верно, развернулась настоящая охота. Зак чувствует укол совести, впрочем, не настолько сильный, чтобы вернуться туда, где, вроде как должен находиться. Со стороны он, наверняка, выглядел как трус, оставив руководство оперативной группой на Хопкинса и сбежав ещё до того, как всё началось. Это неправильно, да, но и он здесь не просто так. Он вернулся в Новый Скотланд-Ярд, чтобы сделать то, на что будет способен только он.       Сказать по правде, грубая сила не совсем в его стиле, Паттерсон предпочитает хитрить, увиливать и, если угодно, предпочитает не делать грязную работу своими руками. Но иногда приходится. Невиновные в Уайтчепеле не пострадают — Уильям и остальные об этом позаботятся — но полиция вряд ли поймает настоящего убийцу, и Артертон абсолютно точно найдёт козла отпущения, лишь бы удержать престиж, а потом будет выбивать признание. И судя по опыту, такая практика смущает далеко не всех. Они достаточно закрывали на это глаза, но терпение не бесконечно, сейчас отличная возможность покончить с этим. Он ещё раз проверяет все добытые доказательства — они по-прежнему покоятся во внутреннем кармане пиджака. Паттерсон резко останавливается у кабинета старшего инспектора. Выдыхает носом воздух, прячет за спиной револьвер, прислушивается к звукам за дверью. Тишина. Он не собирается предупреждать своё появление и входит без стука.       Старший инспектор, казалось, даже не заметил такого наглого вторжения. Он всё так же напряжённо стоял у окна, слепо глядя в одну точку. При всей антипатии Зака к этому человеку, он прекрасно понимает его состояние. Любой бы нервничал в такой ситуации.       Зак не торопился. Ждал, пока его заметят. Он точно знал, что кроме него и Артертона этой ночью в здании никого нет, и он позволил себе играть, как хищный зверь со своей добычей.       Старший инспектор вдруг уцепился взглядом за отражение в стекле, сфокусировался на высоком худом силуэте. Артертон резко развернулся и уставился на вторженца непонятным взглядом, будто предпринимал мучительные попытки вернуться в реальность. Зак стоял так же недвижно, заложив руки за спину. В тусклом зеленоватом свете настольной лампы он выглядел как оживший труп. — Паттерсон! Ты… Какого чëрта ты здесь делаешь? — голос у Артертона был охрипший, — Ты должен руководить третьей оперативной группой в Уайтчепеле!       Наверное, старший инспектор всё же был немного напуган неожиданным визитом, раз вцепился одной рукой в другую в попытке унять дрожь. Поймав себя на этой мысли, Зак подавил усмешку. — Группой руководит Хопкинс — прозвучал безэмоциональный ответ, — Я ослушался приказа. Вы очень сильно ошиблись, когда сказали, что наша главная задача — подавить сопротивление. Можете считать это саботажем, если хотите, но я не согласен с вашим решением. — И для чего ты пришёл? Хочешь, чтобы я выкинул тебя из отдела прямо сейчас? — А мне кажется, вышвырнуть давным-давно стоило именно вас, старший инспектор — Паттерсон театрально достал из кармана толстую тетрадь, в которой так удобно оказались зафиксированы все доказательства взяток и финансовых махинаций Артертона, — Узнаëте? — он бросил тетрадь на стол перед инспектором. Артертон тут же схватил её, пролистал несколько страниц, как будто не веря. Но чем дальше, тем сильнее бегали чёрные глазки с расчерченных страниц на стоящего напротив человека, и всякий раз они встречали по-лисьи улыбающиеся хитрые зелëные глаза. — Правды, — отчеканил Паттерсон, — Мне не нужны подачки от вас, инспектор. Я хочу только правды, — он на мгновение замолчал, не окончив фразы, будто задумался, стоит ли продолжать. И, видимо, решив, что стоит, договорил, — И возмездия.       Это значительно затрудняло ситуацию. Во всяком случае, для Артертона точно. Самому обычному человеку, вполне оправданно занимающимся личным благополучием и не забивающим себе голову вопросами высокой морали, он уверен, было бы достаточно предложить денег за молчание и разойтись с миром. И Паттерсон всегда казался ему именно таким, холодным, циничным, и непременно таким, что не откажется от наживы. Но человек, желающий справедливости… он упрëтся в свою правду, и уговаривай его, сколько угодно, ни на йоту не сдвинется. — Глупость, достойная Лестрейда. Я никогда не считал тебя лояльным офицером, но и такого не ожидал. Уж точно не от тебя. — Вы ошибаетесь, старший инспектор. Лестрейд отнюдь не глуп, однако он слишком благороден, чтобы пойти на подобный поступок. — Раз ты так уверен в себе, Паттерсон, — чёрные глаза озверело бегают по кабинету в поисках ключа к решению, — не хочешь сыграть? — Я не охотник до азартных игр, — бросил было Зак, но вдруг задумался на пару мгновений и резко сменил курс, — А, впрочем, во что вы хотите играть? — Кроме пистолета здесь ничего нет, так что остаётся только рулетка.       Вот оно что. Следующим вопросом, который Зак планировал задать был: «Какой мне от этого прок», — но теперь тот отпал. Это будет игра на один раунд, добровольное устранение препятствий. Первый на кого укажет пистолет уже проигрывает. Что ж так даже лучше. — Я согласен, — он положил свой револьвер на стол и раскрутил.       Всё это кажется весёлыми, когда делают ставки и даже когда пистолет раскручивается на столе. Развлечение, пока ты не оказываешься в игре. Пока револьвер не замирает, указывая дулом на одного из игроков. Зак не лукавил, он действительно не любил азартные игры.       Чёрный глаз дула едва заметно блеснул в тусклом свете и остановился на… старшем инспекторе. Надо же, какое удачное совпадение! Впрочем, Зак пока не спешил расслабляться и внимательно следил за действиями своего оппонента: за тем, как Артертон побледнел, и у него на лбу выступил холодный пот, за тем, как он медленно делает шаг и ещё один к столу, как рваным движением протянул руку к револьверу, как пару минут напряжённо смотрел на него и вдруг вскинул руку и направил прямо на Паттерсона!       По спине у Зака пробежал холодок. Похоже, ситуация разворачивалась не в его пользу. Справедливости ради, этого стоило ожидать. Он не боялся смерти, отнюдь, каждый из соратников Мориарти знал, что однажды должен будет принять её, и был к этому готов, однако… — Теперь-то ты не так смел, я погляжу? — усмехнулся старший инспектор с плохо скрываемым ликованием. — Не каждый день тебе тычут в лицо пистолетом, — съязвил Паттерсон.       Артертон нажал на курок. Зак был готов. Он встретил выстрел с нарочито спокойным лицом, даже слегка улыбаясь.       От резкого столкновения пули с головой, он едва не потерял равновесие, но сумел удержаться на ногах. Лицо и шею тут же залило красным. Не слишком приятно — хоть это и был всего лишь шарик с красным пигментом, было больновато. Краска густая и холодная, но, должно быть, выглядит, эффектно. Он выпрямился и с каким-то злым удовлетворением встретил обезумевший полный ужаса взгляд напротив. — Что за чертовщина! — Артертон взревел как дикий зверь.       Зак с улыбкой полной мрачного удовлетворения начал медленно сокращать расстояние. Старший инспектор стоял в оцепенении лишь мгновение, он ринулся на своего противника и замахнулся рукой, в которой всё ещё держал оказавшийся бесполезным револьвер. Зак схватил его за плечо, в попытке заломить руку и отобрать оружие, но не сумел совладать с силой старшего инспектора, так что оба повалились на пол. Он не был слабаком, но всё-таки одолеть Артертона в равноправной драке было не в его силах. Завязалась потасовка. Катаясь по полу, ни один не проронил ни слова, противники лишь продолжали сверлить друг друга взглядами: Артертон — злобным, Зак — сосредоточенно-насмешливым. В конечном итоге, предварительно получив пару ударов, последний вышел победителем. Повалить такого грузного человека было непросто. Щелчок! Теперь пистолет будет стрелять по-настоящему. Пытаясь отдышаться, Зак выпрямился и нацелил револьвер прямо в голову старшему инспектору. — Ты дьявол! — Вы снова ошиблись, старший инспектор. Настоящий дьявол здесь только один. Как я уже говорил, вы обвиняетесь в превышении полномочий и растрате фонда отдела уголовных расследований. Вы взяточник. Вы вор. Вы были уверены, что ваше звание вас защитит. Вы надеялись на лояльных офицеров. Но где же они? Здесь только я. И моей рукой Лорд Преступности выносит вам приговор. И ваш приговор — смерть.       Напряжённую тишину, нарушаемую только тиканьем часов на стене, разорвал выстрел.       Дело оставалось за малым, он всë продумал. Главное теперь случайно не сплоховать. От странного ощущения эйфории кружилась голова, а ушибленный в кратковременной потасовке локоть начинал отдавать тупой болью. Из-за этого обыскивать тело приходилось медленно и методично.       Наконец, он нашёл, что искал — личный револьвер Артертона. Нехитрое действие забрать один патрон и вложить оружие в руку покойника. Инсценировка самоубийства звучит чересчур театрально даже для них, но время являть людям образ Лорда Преступности во всей красе ещё не пришло, поэтому приходится играть эту пьесу по всем правилам.       Финальный штрих — толстая тетрадь, упавшая на пол в ходе драки. В ней собраны все сведения, доказывающие коррумпированность верхушки Скотланд-Ярда. Он раскрыл тетрадь на случайной странице, разгладил и положил на стол. Сцена, открывающая новый акт готова. Пора уходить.       Холодный осенний ветер прояснял сознание. Наверное, странная картина: человек, с испачканными алым головой и шеей, меланхолично курящий на ветру. Впрочем, кого не встретишь о мгле ночного Лондона.       До рассвета было ещё далеко.