Часть 24
6 июня 2026 г., 20:02
Девичник начинался именно так, как обычно начинаются все мероприятия, в которых участвовала Селин.
То есть с катастрофы.
Пока ещё аккуратной, почти приличной.
Но уже с тем самым тихим ощущением, что через пять минут кто-то обязательно скажет фразу, после которой всё окончательно перестанет быть управляемым.
Селин сидела на полу перед журнальным столиком, поджав одну ногу под себя, и с выражением глубокой личной обиды пыталась открыть бутылку шампанского.
Бутылка не поддавалась.
Это было почти оскорбительно.
— Мы с тобой сейчас договоримся, — тихо сообщила ей Селин, прищурившись. — Либо ты открываешься добровольно, либо я начинаю воспринимать это как вызов моей личности.
Она дёрнула пробку снова.
Никакого эффекта.
Селин задумчиво уставилась на неё, как на политического противника.
— Поняла. Ты из принципиальных.
На диване Сати и Парвати устроились так, как устраиваются существа, заранее выбравшие позицию наблюдателей в чужой трагикомедии.
В руках — бокалы.
На лицах — то самое спокойное выражение людей, которым не нужно участвовать, чтобы получать удовольствие.
И это было очень мудрое решение.
Потому что рядом с ними Афродита уже минут десять ходила по комнате кругами.
Не просто ходила — она буквально вычерчивала маршрут возмущения между мебелью, словно каждое её движение должно было быть услышано вселенной.
— Нет, — заявила она в очередной раз, резко разворачиваясь так, что волосы взлетели дугой. — Я всё ещё считаю это возмутительным.
Селин даже не подняла головы.
Она снова потянула пробку, явно надеясь, что игнорирование физики приведёт к результату.
— Ты говоришь это последние сорок минут, — спокойно заметила она.
— Потому что ситуация не перестала быть возмутительной за эти сорок минут! — Афродита остановилась, уперев руки в бока.
— Ты проверяла? — лениво уточнила Селин.
Повисла короткая пауза.
Афродита моргнула.
— Что именно я должна была проверить?
— Ну, вдруг перестала. Вдруг мы пропустили момент, когда мир стал разумнее.
Сати тихо прыснула в бокал, тут же прикрыв рот ладонью.
Парвати чуть отвернулась, чтобы не рассмеяться в открытую, но плечи её предательски дрогнули.
Афродита посмотрела на них так, будто её предали на уровне божественных конвенций.
— Вам всем смешно.
— Немного, — честно призналась Сати, делая вид, что изучает содержимое бокала с научным интересом.
— Очень немного, — уточнила Парвати, и это, конечно, было ложью.
Селин наконец подняла голову.
В её взгляде уже появилось то опасное спокойствие, которое всегда предшествовало либо гениальной шутке, либо небольшому локальному апокалипсису.
— Нам невероятно смешно, — сказала она с полной искренностью. — Просто мы стараемся не ранить тебя слишком сильно.
— Это звучит не как забота.
— Это и не забота. Это гуманизм.
Афродита всплеснула руками.
— Я богиня любви!
— Да, — кивнула Селин, не отрываясь от бутылки. — Это мы заметили.
— Я отвечаю за отношения!
— Мы в курсе. У тебя даже есть профессиональная деформация.
— И при этом о вашей свадьбе я узнаю одной из последних!
Вот тут Селин всё-таки замерла.
Медленно подняла взгляд.
Очень медленно.
Как человек, который уже морально готовится к тому, что сейчас прозвучит нечто юридически спорное.
— Нет, — сказала она осторожно.
— Да.
— Нет.
— Да, Селин!
— Подожди, — она даже отложила бутылку, как будто та вдруг стала свидетелем. — Последними узнали какие-нибудь болотные духи на краю мироздания.
— Они не считаются, — отрезала Афродита.
— Почему?
— Потому что они не богиня любви.
Селин задумалась на секунду.
Очень серьёзно.
— Это дискриминация по божественному статусу.
Парвати окончательно не выдержала и рассмеялась.
Афродита драматично прижала ладонь к груди.
— Я не просто узнала! Мне пришлось добывать информацию!
Селин прищурилась.
— Никто не отправлял официальных вестников?
— Мне не нужны вестники.
— Это звучит угрожающе.
— Я спросила Гермеса.
Вот теперь в комнате стало тише.
Не резко.
Но ощутимо.
Селин моргнула.
Потом ещё раз.
— Подожди.
— Что?
— Гермеса?
— Да.
— Моего Гермеса?
— Думаю, у тебя нет резервного.
Селин медленно уставилась на Афродиту так, словно реальность только что дала сбой.
— Нет. Это невозможно.
— Почему?
— Потому что Гермес умеет хранить секреты.
— Умеет.
— Лучше, чем большинство богов.
— Согласна.
— Тогда как ты его разговорила?
Афродита отвела взгляд.
И вот это было хуже любого признания.
Селин сразу выпрямилась.
— О нет.
Парвати заинтересованно наклонилась вперёд.
Сати уже откровенно предвкушала катастрофу.
— Афродита, — медленно произнесла Селин. — Что ты сделала?
— Просто поговорила.
— Ты никогда просто не говоришь. Ты всегда превращаешь разговор в стратегическую операцию.
— Это неправда.
— Сколько времени?
Пауза.
Слишком длинная.
— Ну…
— Афродита.
— Три.
— ТРИ?!
— Или четыре…
Парвати резко закашлялась шампанским.
Сати согнулась от смеха.
Селин несколько секунд просто смотрела на неё.
Потом очень спокойно сказала:
— В некоторых мирах за это дают отдельный круг ада.
— Он просто был упрямый, — невинно добавила Афродита, поправляя волосы.
— Он упрямый в смысле «пережил божественный допрос»?
— Это был не допрос.
— Если человек через четыре часа начинает выдавать информацию быстрее, чем поток пророчеств — это допрос.
Сати уже не пыталась сдерживаться.
— Хорошо, что это не слышал Арес, — выдохнула она.
И в этот момент Афродита замолчала.
Слишком резко.
Селин медленно подняла взгляд.
Парвати перестала улыбаться.
— Афродита…
Та очень внимательно рассматривала потолок.
— Что?
— Ты смотришь вверх.
— Я просто смотрю.
— Ты всегда смотришь вверх, когда врёшь.
— Это не доказано.
— Это наблюдаемая закономерность.
Тишина стала плотнее.
— Арес знает? — спокойно спросила Селин.
Афродита вздохнула так, как вздыхают существа, которые понимают, что хуже уже не будет.
И поэтому можно признаться.
— Он случайно зашёл.
Селин закрыла глаза.
Долго.
Очень долго.
Как будто пыталась найти внутри себя мир, где этого не произошло.
— Нет.
— Да.
— Когда?
— Когда Гермес ещё сопротивлялся.
— О нет.
— Он держался достойно, — с лёгкой гордостью добавила Афродита.
— Меня это не утешает.
— Аресу, кажется, понравилось.
— Это вообще не утешает.
Селин медленно открыла глаза.
— Насколько много он услышал?
— Практически всё.
В комнате стало так тихо, что даже шампанское казалось виноватым.
Селин посмотрела на бутылку.
На пробку.
На окно.
Очень спокойно.
— Знаешь что? — произнесла она наконец.
— Что?
— Теперь уже неважно.
Она резко провернула пробку.
Хлопок прозвучал как выстрел маленькой катастрофы.
Пробка вылетела.
Слишком уверенно.
Слишком точно.
И с абсолютной наглостью выбила окно.
Стекло осыпалось наружу.
Ветер ворвался в комнату, словно решил, что тоже имеет право участвовать в этом разговоре.
Несколько секунд все молчали.
Селин посмотрела на результат.
Потом спокойно сделала глоток прямо из бутылки.
— Ну да.
— Что значит «ну да»? — осторожно уточнила Сати.
Селин пожала плечами.
— Если знает Арес — значит знает весь Олимп.
— Не только Олимп, — мрачно добавила Афродита.
Селин медленно опустила бутылку.
— Дальше не говори.
— Вальгалла тоже знает.
Селин зависла.
— Вся?
— Вся.
— Почему?!
— Потому что новость о том, что два самых нестабильных существа во всех мирах решили жениться, распространяется быстрее эпидемии.
— Это обидно.
— Это факт.
— Всё ещё обидно.
Афродита тяжело опустилась в кресло.
— Ты не представляешь, что началось.
— Попробуй.
— Аид лично приходил к Гермесу.
Селин моргнула.
— Зачем?
— Проверить, не шутка ли это.
— И?
— Гермес сказал, что нет.
— И?
— Зевс уже был пьян и подтвердил раньше всех.
Селин задумчиво кивнула.
— Он пил от радости или от ужаса?
— До сих пор спорят.
Селин сделала ещё один глоток.
— Понимаю.
— Потом Аид просто ушёл.
— Куда?
— В Хельхейм.
— Зачем?
— Оскорбляться.
Селин фыркнула.
— Логично.
— Потому что он не узнал первым.
Селин на секунду замолчала.
Потом задумчиво сказала:
— Последнее время он ведёт себя как нормальный родственник.
Сати расхохоталась.
Парвати закрыла лицо руками.
Афродита тоже улыбнулась.
Селин покрутила бутылку.
— Знаешь…
— Что?
— Идея свадьбы в мире людей становится всё более разумной.
— Абсолютно.
— Гениальной.
— Особенно после того, что сделал Гермес.
Селин подняла взгляд.
— Что он сделал?
Улыбка Афродиты стала опасно довольной.
— Позаботился, чтобы никто не приехал.
— Как?
— Все до сих пор пьяные.
Секунда.
Потом ещё одна.
И Селин вдруг рассмеялась.
Так громко, что смех снова вылетел в разбитое окно.
— Он серьёзно?
— Абсолютно.
— Это лучшее, что я слышала за сегодня.
Она подняла бутылку, как трофей.
— Гермес — самый умный из моих братьев.
— Самый хитрый.
— Самый полезный.
— И самый опасный.
— Поэтому и самый умный.
Сати смеялась.
Парвати тоже.
Афродита закатила глаза.
А Селин сделала ещё один глоток шампанского и посмотрела на разбитое окно так, будто это был просто очередной элемент вечера, который пошёл по плану… в её понимании плана.
И, возможно, именно это и было самым тревожным.
Афродита выбрала место для разговора так, будто это была не беседа, а маленький светский эксперимент.
Она сидела чуть в стороне от центра, идеально расслабленная, с тем видом, который одновременно означал «я здесь случайно» и «я контролирую атмосферу».
Сати и Парвати расположились рядом — не как союзницы, скорее как две силы, привыкшие удерживать одну и ту же катастрофу в рамках приемлемого уровня разрушения.
Селин сидела напротив, на подлокотнике кресла, будто мебель была создана специально для того, чтобы ей на ней было неудобно, но она всё равно из принципа не признаёт комфорт как концепцию.
— Итак, — протянула Афродита, лениво накручивая прядь волос на палец. — Говорят, у нас тут сложилась… интересная динамика вокруг одного очень шумного божества.
— Если ты про Шиву, — мгновенно отозвалась Селин, — то я официально заявляю: я не виновата. Я просто мимо проходила. С разрушениями.
Сати прищурилась.
— Ты никогда «просто мимо не проходишь».
— Это клевета, — искренне возмутилась Селин. — Иногда я ещё и бегаю.
Парвати тихо вздохнула — с тем терпением, которое обычно вырабатывается у существ, переживших несколько эпох и одно особенно эмоциональное божество разрушения.
— Речь не об обвинениях, — мягко сказала она. — Скорее о том, что… Шива изменился рядом с тобой.
Селин моргнула, будто это была новая информация, требующая научного исследования.
— Подождите, давайте уточним. Вы сейчас говорите «изменился» в смысле «перестал случайно сносить миры от скуки» или в смысле «стал сносить миры осознанно, с моим моральным присутствием как свидетеля»?
Афродита улыбнулась чуть шире.
— Оба варианта звучат как развитие отношений.
Сати сразу вмешалась, сухо:
— Это не отношения. Это воспитательный процесс.
— Да, — подхватила Селин. — Я тоже считаю, что я его… социализировала. Как дикого зверя, только с танцами и эмоциональными вспышками.
Парвати посмотрела на неё внимательно.
— Ты шутишь, но в этом есть правда.
Селин тут же оживилась:
— Конечно есть. Я вообще почти всё делаю на грани между философией и случайным выживанием.
И, чуть наклонив голову, добавила:
— Если честно, я думала, что он меня однажды просто раздавит. В смысле, в метафорическом… ладно, в любом смысле.
Сати слегка нахмурилась, но уже не так строго:
— После Рудры он был другим.
Это имя повисло в воздухе плотнее остальных слов.
Парвати продолжила мягче:
— Он потерял друга. И вместе с ним часть себя. С тех пор он стал… тише внутри.
Селин фыркнула:
— «Тише внутри» — это очень мягкое описание человека, который может случайно устроить конец света просто потому, что ему стало скучно и он не нашёл интересного облака.
Афродита тихо рассмеялась:
— Мне нравится твой способ интерпретации богов.
— Это не интерпретация, — ответила Селин. — Это опыт выживания.
Сати вздохнула, но в голосе уже не было раздражения:
— С твоим появлением он стал… собраннее. Не спокойнее. Но собраннее.
Парвати кивнула:
— Он начал возвращаться к себе.
Селин на секунду замолчала. Потом наклонилась вперёд, как будто это уже не разговор о боге, а о каком-то очень странном соседе по квартире.
— То есть вы сейчас хотите сказать, что я… его стабилизатор? — она задумалась. — Это звучит опасно. Я максимум стабилизатор кофеина в организме и сомнительных решений.
Афродита мягко вмешалась:
— Скорее ты стала центром его внимания.
— О, — оживилась Селин. — Это хуже. Это уже звучит как проблема, которую можно официально оформить.
Сати спокойно добавила:
— Он говорит о тебе каждый день.
— Это не считается, — мгновенно ответила Селин. — Я тоже каждый день думаю, что надо вести себя нормально. Это не значит, что я так делаю.
Парвати чуть улыбнулась:
— Он скучает, когда тебя нет.
Селин театрально подняла руки:
— Это манипуляция. Очень эмоционально грамотная, но манипуляция.
Афродита наклонилась чуть ближе:
— Ты не удивлена.
Селин пожала плечами:
— Я живу с пониманием, что если оставить Шиву без присмотра, он либо начнёт философствовать с разрушением реальности, либо будет искать меня. Иногда это одно и то же.
Сати медленно произнесла:
— Мы даже думали… принять тебя в пантеон.
Селин замерла.
Потом осторожно уточнила:
— Это как усыновление, только с космическими последствиями?
— Примерно, — ответила Парвати.
Селин задумалась на секунду.
— Я польщена. Но мне кажется, у меня уже есть… — она сделала паузу, — очень проблемный набор родственников.
Афродита подняла бровь:
— Ты про кого?
Селин невинно улыбнулась:
— Про Будду.
На секунду в комнате стало чуть легче.
Имя прозвучало так, будто само по себе умеет разряжать напряжение — или, по крайней мере, превращать его в более интеллектуальную форму хаоса.
Сати кивнула:
— Поэтому мы и не вмешивались дальше.
Парвати добавила:
— Он защищает тебя. И… он уравновешивает Шиву.
Селин вздохнула:
— Да. Один разрушает мир от скуки, второй делает вид, что он выше всего этого, но почему-то всё равно участвует в моих жизненных выборах.
Афродита улыбнулась:
— Ты окружена вниманием.
Селин тут же откинулась назад:
— Я окружена эмоциональным техногенным бедствием.
Сати неожиданно мягко сказала:
— А как ты сама это видишь?
Селин чуть помолчала.
Потом улыбнулась — уже спокойнее, без привычного сарказма на максимум.
— Как семью, — сказала она. — Очень странную. Очень громкую. Иногда опасную. Иногда слишком привязанную друг к другу так, что это даже неловко.
Она пожала плечами:
— Но у меня никогда не было семьи, которая… так заботится, даже если делает это через хаос.
Парвати посмотрела на неё с тихой теплотой:
— Ты дала ему то, чего он не просил, но в чём нуждался.
Селин тут же подняла палец:
— Я хочу зафиксировать: я не подписывалась на роль «космического семейного терапевта».
Афродита усмехнулась:
— Поздно.
Селин театрально вздохнула:
— Я так и знала. Боги всегда приходят с формулировкой «это ненадолго».
И тут Афродита, как будто между делом, добавила:
— Кстати, я тоже твоя семья.
Селин медленно повернула голову.
Посмотрела на неё долго.
И максимально серьёзно произнесла:
— Нет.
Пауза.
— Ты — моя подруга.
Ещё пауза.
— Очень опасная, очень красивая подруга, которую я физически не готова называть «двоюродной бабушкой», потому что это разрушит мою психику быстрее, чем Шива в плохом настроении.
Тишина длилась ровно секунду.
А потом Афродита рассмеялась — легко, искренне, без тени обиды:
— Справедливо. Бабушка из меня действительно неубедительная.
Селин кивнула:
— Вот. Ты сама всё понимаешь. Мы экономим семейную драму.
Афродита отпила шампанское и задумчиво посмотрела на Селин.
— Кстати, раз уж мы заговорили о привязанностях... — она улыбнулась той самой улыбкой, после которой обычно начинались проблемы. — Я только сейчас поняла, что ты никогда нормально не рассказывала, как вообще познакомилась с Буддой.
Селин немедленно напряглась.
Это заметили все.
— Нет, — сказала она.
— Да, — ответила Афродита.
— Я чувствую заговор.
— Потому что это заговор, — честно призналась Афродита.
Парвати тут же заинтересованно подалась вперёд.
— Подожди. Ты действительно никогда не рассказывала?
— Потому что это унизительная история.
— Значит точно рассказывай, — мгновенно сказала Сати.
Селин посмотрела на потолок.
Потом на дверь.Потом на окно. Очевидно оценивая пути побега.
— Селин.
— Да?
— Рассказывай.
— Вы все очень токсичные люди.
— Мы боги.
— Это не оправдание.
— Иногда оправдание.- подтвердила Сати
Селин обречённо вздохнула.
— Ладно.
Она устроилась удобнее в кресле и ткнула пальцем в воздух.
— Но начинаю издалека.
— Конечно, — довольно кивнула Афродита.
— В тот день Гермес прилетел в мои ледники.
— Уже звучит подозрительно, — заметила Сати.
— Всё ещё не подозрительно настолько, насколько станет через пять минут.
Парвати тихо засмеялась.
— Так вот.- продолжила Селин.- Гермес прилетел, забрал меня и потащил на Олимп. Зевс решил показать мне свои владения.
— О нет, — простонала Афродита.
— Да.
— Он устроил экскурсию?
— Полноценную.
— Бедная девочка.
— Спасибо.
Все рассмеялись.
— В общем, Зевс показывает мне дворцы, залы, статуи себя любимого, другие статуи себя любимого, ещё несколько статуй себя любимого...
— У него правда много статуй, — задумчиво согласилась Парвати.
— Неприлично много.-подтвердила Афродита.
— Согласна.-сказала Селин.-И чем дальше мы идём, тем сильнее я чувствую, как на меня смотрят.
Селин немного пожала плечами.
— Я тогда только появилась среди богов. Никто не понимал кто я такая. На меня глазели. Меня обсуждали. Некоторые откровенно сплетничали прямо рядом со мной.
— Боги умеют быть ужасными, — признала Афродита.
— Спасибо за честность.
— Пожалуйста.
— И мне захотелось тишины.
На этот раз Селин говорила спокойнее.
— Просто тишины. Без взглядов. Без вопросов. Без этого ощущения, что тебя изучают как новый экспонат.
Сати понимающе кивнула. Она это понимала лучше многих.
— Поэтому я сбежала.
— Разумеется, — сказала Парвати.
— Нашла огромное дерево.
— И залезла на него?
— Конечно.
— Почему я вообще спрашиваю...
— Вот именно.
Селин развела руками.
— Залезла повыше. Устроилась на ветке. Лежу. Наслаждаюсь жизнью. Слушаю ветер. Наконец-то никого нет.
Она выдержала паузу.
— Потом смотрю вниз.
— И?
— Под деревом лежит какой-то мужик!
Комната взорвалась смехом.
— Мужик? — переспросила Афродита.
— Именно так я тогда подумала.
— Это был Будда!
— Я ещё не знала!
— Бедный Будда.
— Нет, бедная я.
Селин покачала головой.
— Лежит себе. Спокойный. Расслабленный. Будто вообще не существует проблем во Вселенной.
— Это очень похоже на него, — признала Парвати.
— И я подумала: "Что за идиот?"
Сати уже смеялась в открытую.
— Потом решила присмотреться поближе.
— И?
— И упала!
Повисла секунда тишины. После чего все расхохотались. Афродита едва не расплескала шампанское.
— Конечно ты упала.
— Я не специально.
— Ты познакомилась с мужчиной, буквально свалившись на него с дерева.
— Да знаю я!
— Это самый селиновский способ знакомства из всех возможных.
— Спасибо. Очень поддержала.
Сати уже вытирала слёзы от смеха.
— И что сделал Будда?
— Вот тут начинается самое ужасное.
— О?
— Я лежу на нём.
— Великолепное начало.-пропела Афродита.
— Афродита!
— Молчу.
— Я подскакиваю, готовая провалиться сквозь землю.
— А он?-подскочила Парвати.
Селин закрыла лицо руками.
— Он улыбается.
— Уже плохо.
— Очень плохо.
— И говорит...
Она трагически вздохнула.
— "Наверное, судьба решила наградить меня за хорошее поведение, если на меня падают такие красивые девушки."
Комната снова взорвалась смехом. Парвати хлопнула ладонью по подлокотнику.
— Нет!
— Да!
— Он начал флиртовать сразу?!
— С первой секунды!
— Это настолько похоже на Будду.
Сати покачала головой.
— Даже удивительно, что он не сделал этого раньше, чем ты упала.
— Не исключаю, что он бы попытался.
Смех немного стих. Парвати улыбнулась.
— И что дальше?
Лицо Селин немедленно стало страдальческим.
— Потом он начал меня читать.
— Читать?
— Смотреть на меня и рассказывать мне обо мне.
— О.
— Именно "о".
Селин указала пальцем на Парвати.
— Причём попадал в точку.
— Насколько сильно?-подняла бровь Парвати.
— Настолько сильно, что мне хотелось столкнуть его обратно под дерево.
Сати рассмеялась.
— Что он говорил?
— Всё.
— Например?
— Что я чувствую себя лишней среди богов.
Улыбка исчезла с лица Парвати.
— Что я не люблю чужое внимание.
— Мгм.
— Что я привыкла быть одной и никого к себе не подпускаю.
— Да.
— Что я боюсь привязываться.
Селин тяжело вздохнула.
— И самое отвратительное...
— Что?
— Он был прав.
Некоторое время все молчали. Потом Афродита уверенно сказала:
— И ты сбежала.
— Конечно я сбежала!
— Так и знала. Ты это всегда делала.
— Я исчезла быстрее света.
Парвати рассмеялась.
— Но вы же потом всё равно сошлись.
— Потому что этот человек оказался психически устойчивым.
— В каком смысле?
— Он начал меня преследовать.
Сати поперхнулась шампанским.
— Что?!
— Не в плохом смысле!
— Селин, это очень важное уточнение!
— Он просто постоянно появлялся.
— Везде?
— ВЕЗДЕ.
Селин трагически подняла руки.
— Я прихожу в библиотеку — он там.
— Романтично.
— Я что то разрушила, он тут как тут с аплодисментами и комментариями.
— Очень романтично.
— Я с Шивой учу драконов воровать фрукты из Олимпийского сада, он уже рядом.
— Может он просто стоял на шухере.
— Нет, на шухере был Шива!
Парвати уже смеялась.
— И что он делал?
— Наблюдал.
— Просто наблюдал?
— Да.
— Это ещё романтичнее.
— Это жутко!
Афродита задумчиво кивнула.
— Именно тогда ты начала прибегать ко мне жаловаться.
— Нет, я начала жаловаться, когда он уже откровенно подходил ближе!
— Ты приходила каждый день.
— Потому что он каждый день меня бесил!
— И каждый день рассказывала о нём так, будто он официально портил тебе жизнь.
— Потому что он каждый день меня бесил!
— Конечно.
— Афродита!
Та только довольно улыбнулась. Сати уже откровенно веселилась.
— Что он делал?
— Появлялся в самые неподходящие моменты моей жизни и специально выводил меня на эмоции.
— Зачем?
— Потому что ему нравилось смотреть, как я реагирую! Особенно смеялся с того, что я не знаю как реагировать на комплименты.
— А ты не знала...
— Да!
— Это действительно похоже на Будду.
— Он буквально развлекался.
— И ты всё равно влюбилась.-сказала Парвати.
— Не перебивай трагедию.
Парвати уже не могла перестать смеяться.
— А потом?
— Потом Зевс окончательно меня предал.
— Что он сделал?
— Подселил его ко мне.
Тишина.
— Что?- не поняла Сати.
— Подселил.
— К тебе?
— Ко мне.
— Зачем?
— Произошел неприятный инцидент, который не понравился Зевсу!
Селин схватилась за голову.
— Я случайно утопила остров.
Комната замерла.
— Ты что сделала?-спросила Парвати в надежде, что ослышалась.
— Случайно утопила остров.
— Как можно случайно утопить остров?!
— ОЧЕНЬ ЛЕГКО, ЕСЛИ ТЫ Я!
Теперь уже смеялись все без исключения. Даже Сати согнулась от смеха.
— И после этого Зевс решил приставить ко мне Будду как смотрителя.
— Это лучшее решение, которое он когда-либо принимал, — сквозь смех сказала Афродита.
— Это худшее решение в моей жизни.
— Для тебя.
— Для меня! Я буквально шла к Аресу запивать горе.
Сати наконец вытерла глаза.
— Шива рассказывал, что ты очень долго от него бегала.
— Да.
— Насколько долго?
Селин задумалась. Очень серьёзно задумалась.
— Где-то двести лет.
Тишина. Парвати моргнула.
— Сколько? Двести лет?!
— Да.
— Ты бегала от него двести лет?!
— Я была занята.
— Чем?!
— Побегом!
Сати схватилась за сердце.
— Бедный Будда.
— Бедная я!
— Нет, бедный Будда.
— Он буквально преследовал меня по всей Вселенной!
— И всё равно не сдался.
— Вот именно! Это ненормально!
Афродита задумчиво покрутила бокал.
Потом улыбнулась.
— Знаешь, что самое смешное?
— Что?
— Будда, наверное, единственный мужчина во всех мирах, который действительно доказал, что не сдаётся ради любви.
Селин открыла рот. Закрыла. Подумала.Снова открыла.
— ...знаешь, я ненавижу тот факт, что ты права.
— Я знаю.
— И ещё больше ненавижу, что он сейчас где-то сидит и наверняка улыбается.
— Тоже знаю.
— И ещё сильнее ненавижу, что после двухсот лет сопротивления я всё равно проиграла.
Афродита подняла бокал.
— За самого терпеливого мужчину в истории.
— За самую упрямую женщину в истории, — возразила Сати.
— За двух психов, которые нашли друг друга, — добавила Парвати.
А Селин только обречённо закрыла лицо руками. Потому что спорить с этим было уже невозможно.
