Преподаватель

Вначале — свет: в ночи, в простом вертепе, Родился Тот, о ком шептали дни. Он рос в труде, И звал к любви — без злоб, без войн. Он шёл меж бедных, исцелял, Садился рядом с тем, кого гнобят, И говорил: «Блаженны милосердные», — Как будто мир держался на словах. Он видел страх, предательство, усталость, Но отвечал не силой — тишиной. И жизнь Его — как жертва и как жалость, Как путь, где боль становится весной. А дальше — Рыбинск. Снег и остановки. Второй лицей. Звонки. В журнале — ряд. Дмитрий Игоревич, в обычной куртке, Идёт в свой класс — и мысли не горят. Не нимб над ним — а лампа в коридоре, Не хор небес — а шумный седьмой «Б», И вместо притч — про файлы, про pascal, Про сети, коды и «сохранить как». Но есть в нём то, что редкостью зовётся: Терпенье к тем, кто снова «не допёр», Уменье так сказать, что в ком-то пронесётся благая мысль Надо делать. Он не «спаситель» в буквенном значенье, Не гром с небес, не знак на облаках — Он человек с тихим назначеньем: Не дать погаснуть свету в головах. И он устал. От «надо» и «сдавайте», От вечных планов, отчётов, суеты. От простоты, что давит: «привыкайте», От жизни, где мечты — как пуста. Ему бы — выдох. Выйти из режима. Не чудо сотворить — а просто жить. Чтоб быть собою, не «служимым», И наконец-то не тужить. И если «пришествие» — то не про трон и славу, А про попытку людям дать огонь: В усталом городе, в обычной переправе Он держит свет и тьму в своих руках.