В библиотеке не смеются

       — Отдай сюда учебник!        — Погоди, он мне ещё нужен!        — Мне самой он, вообще-то, нужен!        — Да блин, мне ещё пару строк переписать, и всё!        — Его я вообще брала! Так что отдай!       Тихий, но напряжённый шёпот разносился по помещению от стола, за которым сидели две студентки. Возможно, он даже и не был бы слышен, если бы только они не находились в том месте университета, где всегда стоит гробовая тишина — в библиотеке.       Стояла поздняя весна. И обе подруги, как и многие в этом помещении, занимались изучением учебных материалов для написания дипломной работы.       Той, что пыталась вернуть себе учебник, была Даша Мышкина — стройная девушка среднего роста, с чёрными волосами, собранными на затылке при помощи заколки, и одетая в лёгкий деловой костюм синего цвета. Состоял он из жилетки на пуговицах и юбки-карандаш длиной чуть выше колен.       Её напарница Таня Чуева обладала столь же изящной фигурой, но предпочитала иной стиль в одежде, будучи облачённой в обтягивающие джинсы и клетчатую рубашку, одетую нараспашку поверх майки. Её волосы каштанового цвета свободно струились по плечам до самой поясницы.       Спор двух девушек за учебник уже привлёк внимание студентов, занимавшихся своими делами за соседними читальными столами. Наконец Даша покрепче ухватилась за книгу и с силой вырвала её из Таниных рук. Та поспешила, было, вернуть её себе, но лишь неловко вцепилась в локоть подруги, как уже её рука соскользнула по обнажённому плечу.       Нечаянно пальцы Тани слегка чиркнули по открытой, идеально гладкой подмышке Даши. И этого хватило, чтобы брюнетка взвизгнула на весь читальный зал. Головы всех, кто в нём находились, разом повернулись в сторону девушек.        — Дура, что ли? — в голос возмутилась Даша. Прекратив борьбу за учебник, Таня со странным изумлением уставилась на подругу. Она её как будто не щекотнула, а за оголённый нерв дёрнула.        — Ты что, так сильно щекотки боишься?        — Ничего я не боюсь! Просто руки нефиг распускать, поняла?       Перепалка подруг прервалась, когда обе заметили, что к ним направляется та, кого они слегка побаивались и о ком совсем забыли. Это была заведующая библиотеки Зотова Анна Васильевна, женщина возрастом лет под пятьдесят, которая тем не менее следила за своей внешностью, а потому не выглядела как стереотипная библиотекарша зрелого возраста, предпочитающая книги вместо личной жизни.       Анна Васильевна подошла к столу двух нарушительниц порядка и, оперевшись руками на его поверхность, тихо укорила их:        — Девочки, вы чего шумите? И потасовку тут чуть не устроили! Вы забыли, что вы в библиотеке, а не на физкультуре?        — Да эта идиотка у меня всё учебник таскает, — пожаловалась Мышкина. Её подруга нахмурилась.        — Во-первых, не идиотка, а одногруппница, — поправила заведующая библиотеки. — А во-вторых, разве это повод шуметь? Нельзя просто попросить учебник обратно?        — Ага, допросишься у неё…        — Мне просто нужно дописать оттуда всего пару предложений, — в своё оправдание заявила Чуева, — а она всё торопит и торопит!        — Это мой учебник, я его брала!        — Это библиотека, здесь учебники общие так-то!        — Стоп, девочки, — прервала их Зотова. — Если вы не можете поделить учебник, то просто возьмите ещё один. У нас их много.        — А на какой полке их искать?        — Мышкина брала, знает, так пусть она тебе и покажет.        — Я? — фыркнула Даша. — Буду я ещё лишний раз мотаться по книгохранилищу из-за неё!        — Ну, если хочешь, чтобы Чуева больше не таскала твой учебник, то отвлекись на пять минут. Это не время, — убеждала Анна Васильевна, на что Мышкина недовольно вздохнула, но всё же согласилась. — Давайте, девочки. И не шумите больше, иначе я вас выставлю отсюда. Не мешайте ни себе, ни другим.       Слегка раздражённая, Даша окончательно отстранилась от учёбы, поднялась со стула и направилась вслед за Зотовой к тому концу читального зала, где располагалась стойка библиотекаря. Позади неё за перегородкой как раз и начиналось обширное книгохранилище, представлявшее собой бесконечные ряды книжных стеллажей, которые тянулись вдаль на несколько десятков метров.       Позади них увязалась Чуева, довольная тем, что в споре с подругой она всё-таки негласно взяла верх, причём нежданным образом. Мышкиной таки пришлось поднять свою пятую точку, чтобы избавиться от посягательств на свой учебник.       Впрочем, от этой мысли шатенка отвлеклась, когда заметила, как парни, сидевшие за ближайшими столами, провожают идущую впереди неё Дашу, жадно пожирая глазами её точёные, белокожие, словно фарфоровые, стройные ноги. Она поняла, что точно так же они вот-вот будут пялиться и на неё.       «Ага, шум их отвлекает, так я и поняла!», — подумала Чуева, хотя не сказать бы, чтобы она была так уж против…       Анна Васильевна открыла перед девушками перегородку и, пропустив их мимо себя к книгохранилищу, ещё раз напомнила о необходимости соблюдать тишину, приложив палец к губам. Далее она вернулась на своё привычное рабочее место, а студентки направились вглубь храма знаний.       Идя впереди, Даша показывала дорогу. Когда они миновали уже несколько длинных стеллажей, чьи полки под завязку заполнялись книгами, Таня оглянулась и увидела, что они уже достаточно удалились от читального зала, чтобы отсюда не было слышно их шёпота.        — Блин, — с утомлением проронила она почти неслышно. — Жарища сегодня, капец!       С этими словами она стянула с себя рубашку и повязала её рукава на поясе, обнажив загорелые плечи. Недавно она была с семьёй на югах и вернулась оттуда настоящей «шоколадкой».        — Жарища, — недовольно подтвердила Даша, — башка и так не соображает, а ты тут ещё заставляешь меня лишний раз за учебниками тащиться!        — Ну, ты же не хочешь, чтобы я у тебя учебник всё время дёргала, так? — ехидно напомнила ей Таня.        — Ладно, фиг с тобой. Но тогда с тебя обед, лады?       Чуева насупилась. Ещё платить за её обед из-за книги, которая даже ей не принадлежит? Нет, всё-таки счёт складывался не в Танину пользу.       Прежде чем Таня решилась поспорить с таким условием, Даша остановилась и махнула рукой на очередной выросший перед ними стеллаж с книгами.        — Вот они, твои учебники. Полка 13-06 — дерзай.        — Спасибо, — поблагодарила Таня, пройдя мимо подруги. — Только вот за твой обед я платить не буду.        — Тогда в следующий раз будешь сама скакать за книгами.       Таня ничего не ответила. Следующего раза могло и не быть, в конце концов. Она подошла к полкам указанного ей стеллажа и потянулась за одним из тех учебников, что стояли довольно высоко. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы достать его.       Меж тем Даша оставалась на месте, скрестив руки на груди, и в ожидании подруги от нечего делать огляделась. Слева от себя под торцом ближайшего стеллажа она вдруг заметила небольшой стол с высоченными стопками книг. Её взгляд, благодаря хорошим очкам в изящной тонкой оправе, тут же зацепился за название на корешке одной из них.        — «Банковская система в современной экономике» редакции от позапрошлого года? — прочитала она. Это было то, чего не хватало в её справочных материалах.       Покрепче схватившись за нужный учебник с обеих сторон, Мышкина попыталась очень аккуратно извлечь его, чтобы не уронить всю стопку, которая вместе с высотой стола вытягивалась почти на метр выше головы девушки. Задача осложнялась тем, что учебник этот был седьмым с конца, а значит, находился едва ли не в фундаменте этой башни из книжек.       Осторожно дёргая учебник то за левый, то за правый край, брюнетка извлекла его на две трети, после чего совершила финальный рывок одной рукой, а другой придержала саму книжную башню. Учебник извлёкся, вершина покачнулась лишь слегка, однако снизу что-то глухо хрустнуло.       В долю секунды Даша успела заметить, что у какого-то старого учебника, лежавшего под тем, что она извлекла, свезло оторвавшуюся обложку, из-за чего он сделался покатым. И вся книжная башня накренилась, грозясь обрушиться на девушку. Она тут же отшвырнула добытый учебник на другой край стола и поспешила удержать высокую книжную стопку от падения, для чего ей пришлось упереться в её основание своей пышной грудью, а вершину удерживать руками, вытянув их высоко вверх.       Сердце Мышкиной часто забилось. Падение удалось предотвратить. Но стоит только ей перестать удерживать все эти книги, как они тут же обрушатся на пол, должно быть, с таким грохотом, что его услышит вся библиотека… и особенно Анна Васильевна.       Ощущая тяжесть высоченной стопки, которая могла обвалиться не сверху, так снизу в месте того самого проблемного учебника, Даша кое-как задрала ногу и, уперев её в край стола, подпёрла основание башни коленом. Однако вечно стоять в таком непростом положении она не могла. И всё же стоило ей только попытаться удержать все эти учебники одной рукой, чтобы другой что-нибудь сделать, как уже стопка норовила вывернуться и того и гляди упасть.       Теперь ей опасно было вообще шевелиться. И, казалось, даже дышать.        — Ну, я всё взяла. Можно идти обратно, — раздался позади шёпот Тани. В сердце Даши вспыхнул огонёк надежды.        — Тань, помоги мне, — попросила она сквозь стиснутые зубы. — Выдерни снизу этой стопки учебник с рваной обложкой. Тот, что я коленом подпираю. Иначе из-за него вся эта вышка рухнет.       Чуева подошла поближе и встала сбоку от подруги, оценивая всю ситуацию. У башни и впрямь было очень шаткое основание, а Даша не без труда удерживала её от неминуемого падения, приняв крайне неестественную позу… и подняв руки над головой, точно пленница.       Глаза Тани немедленно впились в идеально ухоженную, натянутую и совершенно беззащитную кожу её подмышек. На лице шатенки тотчас сверкнула злорадная ухмылка.        — У меня под коленом, видишь? — продолжала Мышкина. — Вытащи его скорее, а то эти книги уж больно тяжёлые!       Таня положила свой учебник на стол, обошла Дашу со спины и, объяв её руками, зловеще шепнула ей на ухо:        — Ты забыла сказать «пожалуйста», Дашуль.       И её пальцы мазнули по Дашиным подмышкам. Ответная реакция тут же дала о себе знать. Брюнетка вскинулась, книжная башня опасно содрогнулась, но каким-то чудом устояла. Однако на этом кошмар для Мышкиной не закончился. Тонкие смуглые пальцы продолжили раз за разом скрести по нежным впадинкам, словно стараясь высечь искры смеха.        — Что?! — резким шёпотом сплюнула Даша. — Чт-хо ты де-хе-ла-ха-ха-ешь? Переста-ха-ха-ха-нь!       Ехидная улыбка Тани стала шире. О подобной ситуации она могла только мечтать. Она получила возможность безнаказанно щекотать подругу, с которой только что спорила, а та ничего не могла с этим сделать.        — Так всё-таки ты боишься щекотки?        — Не-хе-т! Выде-хе-рни уче-хе-хе-бник, нено-хо-рма-ха-ха-ха-льна-ха-я!        — Выдерну, если ты признаешь, что боишься щекотки, — твёрдо обозначила Чуева. — Может, тебе помочь?       И Таня начала жёстче скрести в подмышках подруги, сменив мягкие подушечки пальцев на ноготки. В мозгу Даши взорвалась слишком нестерпимая щекотка, так что она не сдержалась и взвизгнула в голос.       К счастью, едва вырвавшийся из её глотки хохот заблокировала левая рука Тани, покрывшая ей рот. Правой же она продолжала её щекотать.        — Заткнись, дурочка! — чеканно прошептала Чуева. — Если Анна Васильевна услышит тебя, то вставит пропиздонов нам обеим!       Медленно убрав руку со рта подруги, Таня продолжила щекотать её обеими руками. Но снова не так интенсивно, вернув подушечки вместо слишком мучительных ногтей.        — Мне ще-хе-котно-хо-хо-хо! — пожаловалась Даша так тихо, как только смогла. — Пере-хе-ста-ха-ха-нь, то-хо-гда не услыши-хи-хи-т! Пере-хе-хе-стань!        — Зачем? Где написано, что в библиотеке запрещено кого-нибудь щекотать? Здесь запрещено только шуметь, а ржёшь тут одна лишь ты, вообще-то.        — Я ржу из-за-ха те-хе-бя-ха-ха-ха!        — Так всё-таки наша Даша боится щекотки?        — Ла-ха-ха-дно, ла-ха-дно, хоро-хо-шо! Да-ха, я бо-хо-юсь щеко-хо-тки! Я о-хо-чень-оче-хе-нь бо-хо-юсь щеко-хо-хо-хо-тки! Про-хо-шу, то-хо-лько не щеко-хо-хо-чи!       Признание последовало быстро, никакой мочи терпеть эту пытку у Даши не было. Однако щекотка не прекратилась. Танины пальцы не переставали терзать её подмышки, став нарезать изводящие душу круги вокруг самой их серединки.       Невозможно передать словами, как Мышкиной хотелось взорваться хохотом от этого мучения! Но всё, что она могла — это отрывисто и тяжело вздыхать, будто имитируя беззвучный смех, и иногда тихо-тихо стонать. Какая-то часть её разума, который, впрочем, стремительно таял, боялась снова нарушить тишину в библиотеке.       Пальцы всё скреблись, раз за разом, без остановки, сводя Мышкину с ума. Спустя минуту, показавшуюся ей вечностью, это стало уже совсем невозможно терпеть.        — Хва-ха-ха-тит, Та-ха-ха-нь! Я призна-ха-ха-ха-лась же! Мне щеко-хо-хо-тно!        — А это было только первое условие, — издевалась Чуева. Глаза Даши вспыхнули от пренеприятного изумления.        — Че-хе-го-хо-хо?! — протяжно выдохнула она. — Я это-хо-го не выне-хе-хе-су! Переста-ха-ха-ха-нь!        — Перестану, если извинишься за то, что выдёргивала у меня из рук учебник.        — ЧТО?!        — Десять раз.        — Не-хе-хе-т! Я не-хе смо-хо-хо-хо-гу!        — Тогда приятной тебе щекотки!       И вставив пальцы в то место, где подмышки переходили к рёбрам, резко засвербела в этом очень чувствительном месте. Даша тут же вскинулась снова, едва не обрушив книжную башню, и уткнулась лицом в своё левое плечо, отчаянно зажимая сама себе рот и издавая тихие отрывистые стоны. По её щекам быстро потекли струйки слёз.       Тело брюнетки стало извиваться гораздо судорожнее. Одним лишь чудом ей удавалось удержать стопку книг от падения. Однако было видно, что она стремительно теряет самообладание.        — Блин, капец, ты чувствительная, Дашь, — с удивлением шепнула Таня, хотя в её голосе явно угадывались нотки восторга. — Ты сейчас, наверно, умрёшь от щекотки! С такой чувствительностью тебя надо называть Дашей Подмышкиной!       От нестерпимости щекотки Дашины стоны начинали переходить хоть и в глухой, но уже хохот. Это становилось опасным.        — Ладно, пощажу я тебя немного, раз уж ты такая щекотливенькая, — снисходительно проговорила Чуева.       Но щекотка и не думала останавливаться. Просто она вернулась в прежний режим. И снова мягкие подушечки принялись медленно, но верно измучивать серединки Дашиных подмышек, неспешно доводя её до безумия.        — Бли-хи-н, чего хо-хо-ть ты ме-хе-ня муча-ха-ха-ха-ешь? — вынырнула Мышкина из приступа заглушённого смеха. — Пере-хе-стань, мне пизде-хе-хе-цки щеко-хо-тна-ха-ха-ха-ха!        — Ну, тогда извинись десять раз.        — Иди на-ха-ха-хер!        — Чего?! Хочешь, чтобы я опять щекотала сильнее?       И её пальцы снова впились во впадинки внизу подмышек ближе к рёбрам. Прежде чем пытка снова достигла катастрофической интенсивности, Дашу буквально затрясло.        — Не-хе-т! НЕТ! Прошу, только не там! Умоляю! — судорожно зашептала она, пытаясь с трудом отдышаться. Таня пока не щекотала, но пальцы угрожающе оставались в том наиболее уязвимом месте. — Хорошо, я извинюсь! Я изви-хи-хи-нюсь! О, не-хе-хе-т, то-хо-лько не сно-хо-хо-хо-ва-ха-ха-ха!       Пальцы Чуевой таки вгрызлись в самое слабое место подруги. Та едва не завизжала, запрокинув голову, но смугловатая ладонь снова своевременно заблокировала ей рот.        — Тогда извиняйся, а не хохочи, как шизанутая, — велела Таня, быстро щекоча её левую подмышку. Не в силах себя контролировать, Даша кое-как принялась извиваться и отплясывать на одной ноге, на которой она стояла, а вместе с ней и стопка книг пошла ходуном. — Так и говори: «Прости меня, Таня». Это же нетрудно.       Рот Даши был освобождён, а пальцы Тани вернулись на середину подмышек, принявшись мучительно медленно перебирать на них ноготками. Даже это было слишком.        — По-хо-жа-ха-ха-луйста-ха-ха, то-хо-лько не ногтя-ха-ха-ми! Лу-ху-чше подуше-хе-хе-чка-ха-ми, про-хо-шу!        — Извиняйся давай! Иначе снова буду щекотать там, — пригрозила Таня, имея в виду самый чувствительный низ подмышек. Её подруга тут же взмолилась, придя в ужас:        — Не-хе-т, не-хе-хе-хе-т, то-хо-лько не та-ха-ха-ха-м!        — У тебя три секунды до извинения, иначе там и только там! Раз… два…        — Хо-хоро-хо-шо… про-хо-хо-сти ме-хе-ня, Та-ха-ха-ня!        — Так, это раз, — засчитала Чуева. — Ну, давай дальше. Видишь, я даже считать за тебя буду. Так что твоя задача вообще легче лёгкого.        — Про-хо-сти меня, Та-ха-ха-ха-ня!        — Вот, уже два. Ну же, Дашуль, давай! Я знаю, что тебе щекотно. Но я верю, что ты сможешь.       Так Таня щекотала и щекотала, хоть и небыстро, но с усилием и из-за этого просто невыносимо, а Даша раз за разом повторяла извинения напряжённым, судорожным шёпотом, то и дело захлёбываясь в тихих стонах. Иногда, когда смех было уже невозможно сдержать, она снова утыкалась лицом себе в плечо и тихо хохотала в свою нежную кожу. Ей оставалось лишь надеяться, что в глубине книгохранилища её никто не услышит из читального зала.       Нечеловеческими усилиями Мышкина выжимала из себя извинение за извинением, только чудом не срываясь на смех в голос и не позволяя книжной башне рухнуть. Эта пытка длилась уже, наверное, минут десять. И Чуева ненасытно наслаждалась ею.       Собрав в кулак почти иссякшие остатки воли, брюнетка снова тихо прошелестела:        — Про-хо-хо-сти ме-хе-ня, Та-ха-ха-ха-ня!        — Девять.        — Про-хо… про-хо-сти меня, Та-ха-ха-ня!        — Девять с половиной.        — ЧТО?! Не-хе-хе-т, де-хе-сять!        — Эй, здесь я считаю, а не ты! Извиняйся дальше.        — Про-хо-сти ме-хе-хе-хе-ня-ха-ха-ха…        — Девять и две трети.        — Ты изде-хе-ва-ха-ха-ешься?!        — Извиняйся, я говорю. Или я всё-таки начну щекотать там!        — Не-хе-хе-т, не та-ха-ха-ха-ха-м! Про… про-хо-сти меня, Та-ха-ха-ха-ня!        — Девять и три четверти.        — Про… про-хо-хо-хо… бля-ха-ха-ха-дь, я не мо-хо-хо-гу! А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! — в голос заржала Мышкина, потеряв всякое самообладание.       Чуева хотела, было, снова заткнуть подруге рот и защекотать её в самом уязвимом месте в наказание за срыв, как вдруг её, подобно удару молнии, пронзил голос Анны Васильевны:        — Девочки, чем это вы тут занимаетесь?       Тут-то Таня прекратила щекотать Дашу и отступила от неё на шаг. Та начала быстро глотать воздух ртом. Однако её напуганные глаза тут же вылупились на заведующую библиотеки.       Обе девушки бурно покраснели. Образовалась неловкая пауза.        — Ну, мы… э-э-э…       Попытки Чуевой объясниться мгновенно прервались, когда Мышкина вдруг нечаянно потеряла равновесие и едва не упала, тут же опустив поднятую ногу на пол и инстинктивно оперевшись руками на край стола. И стопка книг обвалилась, перелетев через её согнувшуюся спину.       Грохот раздался по всему книгохранилищу и донёсся наверняка до самого читального зала. Но это было уже неважно. Всё это видела заведующая, стоявшая в ожидании объяснений, скрестив руки на груди и потопывая по полу носочком туфли.        — Простите, Анна Васильевна, — смущённо проронила Таня. — Я просто тут маленько пошутила, и…        — Ага, пошутила она, — угрюмо покосилась на неё Даша. — Над тобой бы кто-нибудь так пошутил, я бы…        — Так, хватит, девочки, — выдохнула Зотова. — Уберите весь этот бардак, что вы развели, и вон из библиотеки. Сегодня для вас двери сюда закрыты.        — Но, — тут же запротестовала Мышкина, — мы же к диплому готовимся!        — Я вижу, как вы готовитесь. Приходите лучше в другой день.        — Сегодня ведь пятница, — напомнила Чуева. — Это же нам тогда аж до понедельника ждать придётся.        — Офигеть, — фыркнула Даша. Но надежда её не покидала. — Простите нас, пожалуйста, Анна Васильевна! Мы больше не будем шуметь. Мне просто, например, вообще нечего делать до понедельника.        — Ну, вот и отдохнёте, а то, я смотрю, на вас жара плохо воздействует, — слегка усмехнулась Анна Васильевна. — Если уж вы удумали щекотаться в библиотеке, то на работу вы явно не настроены. Ладно, поднимите книги на стол — и брысь отсюда.       Заведующая библиотеки удалилась прочь по направлению к читальному залу. Девушки остались наедине друг с другом. Их взгляды встретились.       Редко когда они чувствовали себя настолько неловко.

* * * * *

       — Зашибись, блин! — прошипела Мышкина, закинув свою сумку на широкий подоконник. Она и Чуева вошли в помещение туалета, где не было никого, кроме них. — Работа зависла до самого понедельника, а до срока сдачи осталось немного. Придётся потом пыхтеть над дипломными, как в жопу заведённые.       Взобравшись на подоконник, Даша сняла очки, уселась рядышком с сумкой и вынула из неё смартфон. Первым делом она заглянула в оповещения. Новых сообщений ни от кого не было.       Положив свою сумку рядом, Таня облокотилась спиной на стену рядом с окном. Она не слишком разделяла трудоголизма своей подруги.        — Ну, зато хоть и правда передохнём. А то от этой дипломной уже голова кругом идёт.       Даша косо посмотрела на неё.        — Это всё из-за тебя, вообще-то. Нафиг ты меня щекотала?        — А нафиг ты торопила меня с учебником? — возразила Таня. — Вот подождала бы всего пару минут, я бы дописала то, что хотела, и ничего бы этого не случилось.       Из ноздрей Даши вырвался тяжёлый выдох. Её подруга была отчасти права. Хотя ей не хотелось признавать это напрямую.        — Ладно, проехали, — подытожила она. Не увидев в ленте в VK ничего интересного, она отложила смартфон. — Блин, чем хоть теперь ещё целых три дня заниматься? В библиотеку нас не пустят, некоторых учебных пособий я в интернете так и не нашла, да и в общаге все по домам разъехались. Скукотища…       К её удивлению, Таня вдруг встала перед ней. И подняла вверх свои руки.        — Хочешь, можешь пощекотать меня в отместку.       От такого предложения брюнетка посмотрела на шатенку, как на дурочку. Но её глаза всё же машинально уставились на подмышки, которые ей явила подруга. Они были явно бледнее в остальном загорелой Таниной кожи, из-за чего были похожи на две мишени, словно так и просящие о том, чтобы в них «нацелились».       Почему-то в этот момент Даша почувствовала острое желание впиться в них пальцами.        — Ну, тогда держись, Чуева!       Она тут же спрыгнула с подоконника и атаковала Танины подмышки, вгрызшись в них обеими пятернями. И мгновения не прошло, как уже Чуева опустила руки, прижав их к туловищу как можно плотнее, и задёргалась, как в приступе бешенства.        — А-ХА-ХА-ХА-ХА! ХВА-ХА-ХА-ТИТ, ЩЕКО-ХО-ХО-ХО-ТНА-ХА-ХА-ХА-ХА!       Зажатые в подмышках Дашины пальцы продолжали мучить их, как могли. Но очередная попытка Тани вырваться наконец возымела успех. Руки брюнетки извлеклись из крайне чувствительного местечка. Отмщение продлилось менее полуминуты.        — Ну, и как же тебя пощекочешь, если ты дёргаешься, как припадочная? — возразила Даша, оперевшись на стену в том же месте, на котором недавно стояла её подруга, и скрестив руки на груди.       Пытаясь отдышаться, Таня пожала плечами:        — Ну, сделай так, чтобы я не дёргалась.        — Как?       Вздохнув поглубже, чтобы окончательно восстановить дыхание, Чуева подошла к Даше поближе. Она смотрела подруге прямо в глаза.        — Вообще-то, у меня есть прекрасная идея, — сказала она почти шёпотом. — Поехали ко мне домой. У меня предки на две недели укатили на дачу. Так что все ближайшие три дня нам вообще никто не будет мешать. Как раз у меня есть верёвки, наручники, специальные пёрышки и очень удобная мягкая кровать.       От её намёков Мышкина слегка опешила. Но удивило её не то, что Чуева хвасталась наличием инвентаря для БДСМ-сессий. Брюнетку было трудно удивить чем-то таким. В конце концов, в её бурной молодой жизни было много разных парней, а значит, и много разного секса.       Куда больше её изумляло то, о какой именно БДСМ-сессии Таня просит её.        — Ты что, любишь щекотку?       В ответ на этот вопрос Таня закивала головой, чуть смущённо улыбнувшись. И она шагнула совсем близко к подруге, буквально соприкоснувшись своей грудью с её.        — Люблю, Дашуль. Боюсь, конечно, но люблю. И когда мы уже будем у меня, я хочу, чтобы ты повалила меня на мою кровать… связала так, чтобы я и дышать толком не могла… и защекотала меня полностью!       Перечисляя свои желания, Таня пыталась протиснуться пальцем между пуговицами на жилетке Даши, пока наконец не проникла в её пупок. Стоило только ей немножко и совсем легонько пощекотать это тоже, безусловно, очень чувствительное место на теле брюнетки, как уже та расплылась в улыбке и инстинктивно втянула живот.       В следующую секунду Мышкина схватила Чуеву за руку, остановив щекотку. И сказала столь же тихо:        — Как скажешь, Танюш. Но только после того, как ты извинишься передо мной десять раз. И пообещаешь, что потом ты снова пощекочешь меня.       Таня удивилась. Но всё же нежно улыбнулась.        — Тебе же вроде не понравилось, нет?        — Не понравилось без разрешения, — ответила Даша. И обняв подругу, прошептала ей на ушко: — Но если я разрешу, ты можешь исщекотать всё моё тело до потери пульса. А я разрешу…