Ведьмин кулон

Майское солнце слепит беспощадно. Я зажмурила глаза посильнее, пока не заплясали зайчики перед глазами. — Не спи, — в левый бок под рёбра прилетел локоть Зойки. Она, не прекращая, продолжала конспектировать за учителем химии своей левой рукой. Я разлепила глаза и уставилась на подругу. — Завтра мы уходим на неофициальные каникулы, зачем заниматься этой бюрократией? Зоя отбросила ручку и оглянула класс — никто не слушал учителя. — Не могу поверить, что мы закончили десятый. Так не хочу в одиннадцатый! — У нас на него большие планы, — я поиграла бровями, заглядывая Зойке в глаза. — Пс, — со второго ряда, раскачиваясь на стуле, к нам наклонился Демидов. — К Серому на вечеринку идёте? — Конечно, — моментально согласилась Зоя. Я на неё покосилась, однако ничего не сказала. Впервые слышу про вечеринку. — Оль, Громова тоже тащи, — обратился ко мне одноклассник. Я наклонилась к Зойкиному уху и прошептала: — Откуда ты знаешь про вечеринку? — Ничего я не знаю, — также шёпотом ответила подруга. — Я импровизирую. Мы синхронно подняли глаза и оглянули класс, прикидывая, кто ещё там может быть. Обе думали об одном: чем меньше народу знает о вечеринке Серёжи Пашнина, тем больше вероятности, что все придут на мою вечеринку в честь дня рождения. — Но зачем ты сказала, что мы пойдём? — Не знаю. А что надо было ответить? Я только тяжело вздохнула. — Гош, а когда вечеринка-то? Демидов на меня покосился. — Завтра. — А я тебе говорила, что Пашнин обидится, если ты его не позовёшь, — прошептала мне на ухо Зоя. Я только уставилась на белобрысый затылок с третьего ряда. С Пашниным мы раньше хорошо общались, с детства не разлей вода: один садик, один класс, один подъезд. Но после девятого класса он стал невыносим, и наше общение сошло на нет. Я выдрала листок из тетрадки по химии, написала: «В честь чего вечеринка?», смяла и метко отправила в белобрысый затылок. Пашнин поднял и, не разворачиваясь, докинул в мусорную корзину прямо у выхода. Над ухом возмущённо вздохнула Зоя. — Вот ведь козёл! Отсидев классный час после уроков, я отправилась домой, обдумывая, звать ли Пашнина на свой день рождения. Терпеть его не хотелось, но страх остаться без большей половины класса на дне рождения пугал ударом по моей самооценке. Я заметила, что меня догоняет Витька Громов, с которым мы начали встречаться с прошлого года. Витька перешёл на бег и, настигнув меня, чмокнул в щеку. — Ты чего не дождалась? — Торопилась домой. — Ну, могла бы и написать. — Ну, мог бы предупредить, что задержишься, — перешла я в оборону. Раздражало, когда Громов искал скандала на ровном месте. Громов обогнал меня и перегородил дорогу. — У нас всё хорошо? — Он пытался смотреть мне в глаза, но только щурился на солнце, а на лице сияла фирменная улыбка с ямочками. Я знаю этого человека со второго класса, когда он только перевёлся в нашу школу, и до девятого проучился с нами, а затем, после драки с Пашниным, перевёлся в параллель. — Всё супер, — я улыбнулась в ответ, потому что с ним нельзя было иначе. Витя наклонился и поцеловал в губы, я почувствовала запах мятной пасты, а потом и вкус. Оттолкнула Громова и размазала по его щеке его же жвачку. Громов засмеялся. — Ну прости! — кричал Витя мне вслед. Я почти подошла к моему двору, выйдя из тени сирени. Жила я за углом от школы, наверное, поэтому каждое утро опаздывала на урок. На детской площадке сидел Пашнин и два моих двоюродных брата — Егор и Гриша. Они заканчивали школу в этом году. Я притормозила, задумавшись, а не пойдут ли одиннадцатиклассники на вечеринку к Пашнину. Почему-то я совершенно исключила этот вариант. Если старшеклассники пойдут к Пашнину, то моя вечеринка — полный провал. Пашнин, увидев меня, безразлично отвёл взгляд, продолжая болтать с моими братьями. Это сильно раздражало. Мало того что мои родственники дружат с этой «мелочью пузатой», он относится ко мне как к пустому месту, а теперь и вечеринку мою намерен сорвать. Я перешагнула бордюр и пошла по газону, наблюдая, как малиновые адики превращаются в зелёные. Егор, стоявший в пол-оборота, первый заметил меня и улыбнулся. Я приобняла старшего брата и посмотрела на Гришу. В этот момент он казался мне врагом народа: они с Пашниным стали не разлей вода, когда я перестала дружить с одноклассником. Я люблю обоих братьев, но что-то Гриша прикипел к моему экс-другу детства. Вообще, многие в школе думали, что мы родные — рыжие, конопатые, наши матери сёстры, такие же рыжие с россыпью веснушек. Я всегда стеснялась их, поэтому тщательно замазывала тоналкой. Гриша расплылся в улыбке, заметив меня, и потрепал по волосам словно маленького мальчугана. Ещё одно отличие Егора от Гриши в том, что тот всегда относится ко мне как к младшей сестре, не забывая, что я девочка, и относится к моим чувствам более трепетно, нежели Гриша. Я нервно пригладила растрепавшиеся волосы. Ненавижу, когда он так делает. И ему это прекрасно известно.