Полезный опыт

В комнате Мэдди витает смесь ароматов: лёгкий шлейф парфюма и клубничная жидкость для вейпа. Розоватый свет от уличной вывески проникает сквозь окно, заставляя пылинки в воздухе кружиться, словно крошечные ленивые светлячки, потерявшие путь. На постели громоздится хаос из тряпок: потрёпанные джинсы, пара свитеров, платьице, которое она примерила и тут же сбросила. И ещё одно, чёрное, усыпанное искрящимися пайетками, которое, возможно, пойдёт в ход, а может, и нет, ведь блеск уже вышел из моды, хотя Мэдди на самом деле наплевать на тренды. Главное — сразить Нейта наповал, чтобы он корчился от одного её вида. На прикроватном столике — недопитый стакан с остатками фруктового коктейля, пачка сигарет, три смятые жестянки от энергетических напитков и смартфон, который трепещет уведомлениями каждые несколько минут, но Мэдди игнорирует его, зная: там либо Нейт с его идиотскими предложениями "давай поговорим", либо Кэсси, которая кормит её байками о "тоске по дружбе", либо напоминание от матери о завтрашних планах. — Ещё пять минут, — отвечает Мэдди, не отрываясь от зеркала. Она наносит последний штрих на веко, затем отступает на шаг, оценивая результат. Её взгляд скользит по отражению, выискивая малейшие недочёты. Кэт вздыхает, снова погружаясь в телефон. Она знает, что спорить бесполезно. Мэдди всегда добивается своего, даже если это означает опоздание на собственный триумф. Или, как в данном случае, на очередную битву за внимание Нейта. — Ладно, — говорит Кэт, её голос звучит примирительно. — Но если мы пропустим начало, я тебя прибью. И не говори потом, что я не предупреждала. Мэдди лишь усмехается, бросая на подругу быстрый взгляд в зеркале. — Ты же знаешь, что я не боюсь твоих угроз, Кэт. Особенно когда я выгляжу вот так. Она подмигивает своему отражению, затем решительно поворачивается к Кэт, — Пошли. Время пришло. Они выходят из комнаты, оставляя позади хаос и запахи, которые так характерны для этого места. В коридоре их встречает тусклый свет, и Мэдди чувствует, как напряжение, которое она так тщательно скрывала, начинает медленно наступать. Впереди их ждала ночь, полная неопределённости, но она готова. И если Нейт увидит её сегодня, он поймёт, что проиграл не просто битву, а целую войну. Мэдди поправляет бретельку лифчика, чувствуя, как ткань холодит кожу. В её голове уже выстроен план, каждая деталь отточена до совершенства. Она не просто собирается на вечеринку, она готовится к выходу на поле боя. Нейт, Кэсси, все эти люди, которые когда-то были частью её мира, теперь лишь пешки в её игре. Игра, где ставка — не просто чьё-то внимание, а собственное достоинство, которое она так долго пыталась собрать по осколкам. Кэт уже стоит у двери, её терпение на исходе, но она знает, что Мэдди не торопится без причины. В этом есть своя стратегия. Заставить ждать, заставить нервничать, заставить думать, что ты и есть центр вселенной. И Мэдди умеет это делать как никто другой. — Ты готова? — спрашивает Кэт, её голос звучит чуть более мягко, чем раньше. Она видит, как Мэдди собралась, как в её глазах загорелся тот самый огонь, который она так хорошо знает. — Всегда, — отвечает Мэдди, её губы растягиваются в лёгкой, но уверенной улыбке. Она берёт свою сумочку, чувствуя её вес в руке, как будто это продолжение её самой. Внутри всё, что ей нужно: телефон, ключи, и, конечно же, помада. На всякий случай. Внизу стоит машина, водитель которой уже ждёт, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю. Мэдди садится на заднее сиденье, чувствуя, как кожа сидений холодит её ноги. Она смотрит в окно, на проплывающие мимо огни города, и думает о том, что эта ночь может изменить всё. Мэдди вспоминает, как Нейт сказал ей, что она выглядит как шлюха. Эти слова, как острые осколки, впились в её душу. Но вместо того, чтобы сломаться, она решила использовать их как топливо для своего преображения. Теперь она будет выглядеть так, чтобы он жалел о каждом сказанном слове, чтобы он видел её и понимал, что потерял. — Ты уверена, что хочешь этого? — тихо спрашивает Кэт, не отрывая взгляда от экрана. Мэдди усмехается, — А ты разве нет? — Просто не забывай, кто ты, — говорит Кэт, и в её голосе звучит нотка заботы, которую Мэдди редко слышит. *** Машина останавливается у входа в клуб. Громкая музыка доносится изнутри, смешиваясь с запахом алкоголя и дорогих духов. Мэдди выходит из машины, чувствуя, как её тело наполняется энергией. Она идёт вперёд, её каблуки стучат по асфальту, словно барабанная дробь. Кэт идёт рядом, её высокая фигура излучает уверенность. Они входят в клуб, и взгляды всех присутствующих устремляются на них. Мэдди чувствует это, и ей это нравится. Она видит Нейта у бара. Он стоит с какой-то девушкой, смеётся. Мэдди чувствует укол боли, но тут же подавляет его. Это не боль, а злость. Она подходит к бару, её взгляд встречается с взглядом Нейта. Он замирает, его улыбка исчезает, смотрит на неё так, словно видит призрака. — Привет, Нейт, — говорит Мэдди, её голос звучит спокойно и уверенно. Нейт молчит, его глаза расширены. Он явно не ожидал, — Я… Мэдди, — наконец выдавливает он. — Да, спасибо, я помню своё имя, — отвечает Мэдди, её губы растягиваются в лёгкой улыбке. Она поворачивается и уходит, оставляя Нейта стоять в полном замешательстве. Она идёт к танцполу, где её уже ждёт Кэт. Они начинают танцевать, их движения сливаются в едином ритме, музыка пульсирует в её венах, смешиваясь с адреналином. Нейт пристально наблюдает за ней, его лицо напряжено. Мэдди чувствует, как напряжение последних месяцев уходит, сменяясь эйфорией. Она замечает Кэсси, стоящую у стены, её лицо бледное, глаза полны зависти. Платье, которое она так хотела надеть, теперь кажется ей нелепым. Мэдди улыбается ей, лёгкой, едва заметной улыбкой. Это не злорадство, скорее сожаление. Сожаление о том, что Кэсси выбрала путь, который ведёт только к разочарованию. *** Спустя два коктейля Мэдди направляется в уборную, но открыв дверь, она видит девушку, сидящую на полу с косяком в руке. Конечно, она узнаёт её. — Привет, крошка Ру — говорит Мэдди и забыв о естественной нужде, присаживается рядом. — Привет, — говорит Ру и поворачивается к ней — Слишком хорошо выглядишь, чтобы сидеть на полу, не находишь? Мэдди усмехается. Берёт косяк из рук Ру, затягивается. Дым выходит медленно, сквозь зубы, как она делает это, когда хочет казаться крутой. На самом деле ей всё равно, кто на неё смотрит. Сейчас здесь только Ру, которая видела её в худшие моменты и она была точно не из тех, кто будет осуждать. — Ты чего сбежала? — спрашивает Ру, возвращая косяк обратно. — Устала, — Мэдди пожимает плечами. — От Нейта, от всей этой хуйни. Иногда хочется просто посидеть там, где нет этих клоунов, которые пялятся на меня. — Понимаю, — говорит Ру и замолкает. Она не умеет утешать словами. Мэдди это всегда бесило раньше, но сейчас почему-то успокаивает. В уборной тихо. Только слышно, как музыка долбит через стену, и иногда кто-то дёргает ручку двери, но Ру с силой держит её ногой, и никто не заходит. Мэдди смотрит на Ру. На её запавшие, окружённые синяками глаза, на её обветренные, с трещинками, местами потрескавшиеся губы. — Ты слишком много на меня смотришь, — говорит Ру, не поднимая головы. — А ты слишком много куришь травку, — отвечает Мэдди. Ру усмехается, но не поднимает глаз. Они сидят на холодном полу, между ними этот чёртов косяк, который превращает их разговор в нечто более странное, чем обычно. — Знаешь, — говорит Мэдди, — Нейт однажды сказал, что я выгляжу как проститутка, — она поворачивает голову и хмурится, но после сразу же улыбается, — И знаешь что? Мне было насрать. Я выглядела охеренно, а он просто хотел меня контролировать. — Ты и сейчас выглядишь охеренно, — говорит Ру и тут же замолкает. Мэдди смотрит на Ру, пытаясь понять — шутит она или нет. Ру никогда не комплиментит просто так. И от этого становится так странно и непривычно. — Ты сейчас флиртуешь со мной? — Мэдди улыбается, но в улыбке нет насмешки. Скорее, любопытство. — Нет, — Ру поднимает голову, наконец встречается с ней взглядом. — Просто говорю правду. Этим Нейт и я отличаемся. Мэдди замолкает. Смотрит в глаза Ру: тёмные, почти чёрные в этом освещении. В них нет ничего, кроме какой-то странной усталости и в то же время искры, той самой, которая заставляла Мэдди постоянно обращать на Ру внимание. Они смотрят друг на друга несколько секунд. Музыка за стеной меняется, становится быстрее, тяжелее, кто-то орёт, кто-то смеётся, а здесь тишина, только их дыхание и запах дыма. Мэдди тянется к косяку, но Ру перехватывает её руку. — Хватит, — говорит Ру. — Ты и так еле сидишь. — А ты на чём сидишь? — спрашивает Мэдди. — На своих ебучих таблетках? Ру отпускает её руку и просто смотрит на неё, в её глазах нет обиды, только понимание. Она привыкла к таким словам. — Прости, — выдыхает Мэдди. — Я не… — Всё нормально, — перебивает Ру. — Ты права. Я сижу на таблетках. И на травке. И на всём, что под руку попадётся, но сегодня только травка, и то, потому что Феско не было дома. — Ты такая странная, — говорит Мэдди и прежде чем собеседницасобеседница устало вздохнёт, спешит договорить, — Мне это нравится. Ру поднимает бровь, и снова этот тёмный, изучающий взгляд. Как будто она видит Мэдди насквозь, и её это одновременно пугает и заводит. — Ты сейчас серьёзно? — спрашивает Ру. — А ты проверь, — Слова срываются с губ раньше, чем Мэдди успевает подумать. Она не знает, зачем это сказала. Может, коктейль или травка, может, просто устала врать себе. Она смотрит на Ру, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ру не двигается. Не отвечает. Просто смотрит прямо в глаза и это ожидание хуже любого ответа. — Ты пьяна, — наконец говорит Ру. — Ты не это имеешь в виду. — Откуда ты знаешь, что я имею в виду? — Мэдди подаётся вперёд, сокращая расстояние между ними. Ру не отстраняется. Её глаза сужаются, но она не отводит взгляд. — Потому что люди вроде тебя не целуют людей вроде меня, — говорит Ру. — Мы для вас на один раз. Для острых ощущений. — А может, я хочу острых ощущений? — шепчет Мэдди. Мэдди смотрит в глаза Ру: тёмные, почти чёрные в этом гнилом свете уборной. — Ты уверена? — голос Ру хриплый и сорванный. Мэдди не реагирует на вопрос, только целует её, осторожно, почти невесомо. Просто касается сухих, солоноватых губ. Потом сильнее, настойчивее. Ру не отвечает, но и не отстраняется, она просто замирает. Мэдди чувствует её дыхание: частое, прерывистое. В нос ударяет запах дыма, травки и чего-то горького, лекарственного. Она ненавидит этот запах. Но почему-то не может отстраниться. Ру, наконец, отвечает на поцелуй. Её губы приоткрываются, язык скользит внутрь, пробуя на вкус. Мэдди стонет тихо, почти неслышно, но Ру чувствует вибрацию. Её рука скользит вниз, по шее, по ключице, по груди. Пальцы холодные, шершавые. Мэдди вздрагивает от этого прикосновения. Ру усмехается, спускает бретельку платья, оголяя плечо. Целует нежно, Мэдди закрывает глаза, откидывает голову назад, ударяясь затылком о стену. Ру спускается ниже. Целует ключицу, грудь, живот. Её губы скользят по коже, оставляя влажный след. Мэдди сжимает пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Ру смотрит на неё секунду, потом рывком задирает платье Мэдди до пояса. — Ты без трусов, — констатирует она без тени удивления. — Я никогда их не ношу. Ру проводит пальцами по внутренней стороне бедра, не касаясь самого главного места. Мэдди нервно выдыхает. — Играешь? — А ты хочешь, чтобы я просто взяла и сделала? — в голосе Ру слышна усмешка, — Ладно. Она она раздвигает ноги Мэдди, проводит языком по влажным складкам. Медленно, пробуя на вкус. — Ох, — выдыхает Мэдди, впиваясь пальцами в плечи Ру. Ру не останавливается. Она работает языком нежно, уверенно, находя самые чувствительные места, её язык скользит по клитору, входит внутрь. — Блять — стонет Мэдди, откидывая голову назад. Ру ускоряется. Её пальцы впиваются в бёдра Мэдди, не давая ей ёрзать. Мэдди чувствует, как внутри нарастает напряжение, как всё тело сводит судорогой. — Ру, я сейчас... — Мэдди кончает — громко, с криком, выгибаясь на грязном полу. Её тело содрогается в конвульсиях, она впивается ногтями в плечи Ру, оставляя красные полосы. Ру поднимает голову. Вытирает рот тыльной стороной ладони. — Ты как? — Охуеть, — выдыхает Мэдди, глядя в потолок. — Откуда ты... — Смотрела порно, — пожимает плечами Ру. — Иногда. Мэдди всё ещё тяжело дышит, прислонившись затылком к стене. Её платье задёрнуто кое-как — не то чтобы она пыталась привести себя в порядок, просто так упала ткань. — Хочешь, я... — Не надо, — перебивает Ру. — Я не кончаю. Несколько секунд тишины. За дверью всё та же долбящая музыка. — Сочувствую, — говорит Мэдди. Бросает быстрый взгляд на Ру. — Всё с порядке, ты как? — спрашивает Ру. — Нормально. — Мэдди смотрит на неё с вызовом, как будто проверяет, посмеет ли Ру усомниться. — Ладно, — Мэдди поднимается, опирается рукой о стену, потому что ноги всё ещё не очень слушаются. Каблуки стучат по грязному полу. — Я пошла? — Давай, — Ру даже не двигается. Мэдди останавливается у двери. Смотрит на Ру сверху вниз. Та по-прежнему сидит, прислонившись к стене, и выглядит так, будто это самое нормальное место на земле. — Если что, — Мэдди делает паузу, кривит губы в усмешке. — это не значит, что я лесбиянка, это просто полезный опыт. — Ладно — Ру поднимает на неё глаза. Она открывает дверь. На секунду музыка становится громче: басы врезаются в уши, свет из коридора бьёт в глаза. А потом дверь закрывается. Тишина возвращается. Ру сидит на полу одна. Смотрит в стену, после достаёт из кармана джинсов косяк — тот самый, наполовину скрученный, с которым её нашла Мэдди. Поджигает зажигалкой, которую тоже находит в кармане, затягивается. Дым медленно плывёт к потолку, смешиваясь с вонью уборной.