Корона

В один из июньских дней 1824 года Франц затащил Артура к речке за пределы Санкт‑Петербурга. Он шёл быстро и весело, изредка подпрыгивая, будто сам золотистый ретривер. Артур следовал за ним тихо, стараясь хоть минуту не оборачиваться: вдруг за ним кто‑то следит? Всё же родители Франца могли разрешить ему отправиться хоть до Парижа. А что насчёт Артура? Конечно, нет. Сегодня утром, когда он пришёл к родителям, они прямо сказали: — Если хоть кто‑нибудь увидит тебя за пределами города, домой ты не вернёшься! Но Артур впервые за несколько лет ослушался родителей. Не оставлять же Франца одного! Тот мог натворить что угодно: начиная с «пойти погладить медведя просто потому, что он выглядит мило» и заканчивая «сжечь лес, просто потому что увидел там паука». Артур покачал головой. Нет, он не оставит Франца. От того одни проблемы, а Артуру, как другу, потом за всё отдуваться. Артур только сейчас заметил, что Франц, шедший впереди, уже оказался довольно далеко — и даже не заметил, что друг отстаёт. Русый юноша сразу догнал его и тут же подумал, что зря: оказывается, Франц всё это время весело о чём‑то рассказывал. Артур не понимал о чём — он шёл сзади, и слова почти не доносились, да и не особо хотелось вслушиваться. Они шли так около часа. Артур начал думать, что это пустая трата времени, и стал оглядываться реже. Наконец они добрались до реки — маленькой, легко переплываемой, заросшей камышами, но вроде бы более‑менее чистой. «Золотистый ретривер», а точнее Франц, тут же начал подскакивать и указывать на небо. — Смотри, как тут красиво, а ты не хотел! Где ты в Петербурге такое увидишь? — весело говорил Франц, тыча пальцем в небо. Артур даже не смотрел. Он проворчал что‑то себе под нос — похоже на «зачем мы сюда тащились» или «время зря потратили». Взгляд его скользил по земле, пока не зацепился за… корону. Нет, не подумайте — она была не из золота, а из дерева, перекрашенного в золотой цвет. Но как же красиво она выглядела! Артур тут же схватил находку и водрузил себе на голову. — Я первый нашёл, это моё! — сказал он слегка надменно. Франц, почуяв неладное, обернулся и, увидев корону, первым делом подумал: украсть. Он поспешил выхватить её. Артур слегка оттолкнул друга. — По закону это моё, не лезь! — раздражённо произнёс он, глядя на приятеля своими карими глазами. Франц уже хотел было начать спорить, пригрозить последствиями, но, поняв, что это бесполезно, не нашёл ничего лучше, чем надуться и обиженно уставиться в землю. Артур, заметив это, мысленно выругался. Франц выглядел слишком расстроенным. Юноша медленно снял корону и протянул её другу — словно говоря: «Держи, мне не жаль». Франц тут же схватил её, и лицо его мгновенно преобразилось: снова стало таким же, как раньше, — полным детского энтузиазма. Он начал весело кружиться вокруг Артура. — Артур, Артур! Ты самый настоящий друг! Что бы я делал без тебя?! Я так рад! Спасибо огромное! — радостно восклицал Франц, кружась по кругу. Артур лишь фыркнул, но уголки его губ дрогнули в улыбке. «Да‑да, не за что», — подумал он, но вслух ничего не сказал. День пролетел быстро. Почти всё время они провели у реки: играли, веселились, славно проводили время. К вечеру Артур осознал: если он не вернётся домой, родители его «закопают» на месте. Он поспешил обратно. Спустя несколько часов Артур добежал до дома и, к своему счастью, обнаружил, что родителей ещё нет. Он тут же бросился в свою комнату и принялся записывать события дня в дневник. Это была обычная тетрадь, но очень ценная для него. Юноша быстро изложил всё, что произошло, а в конце добавил небольшой рисунок реки. В итоге он уснул, так и не дождавшись родителей, — в конце одного из самых лучших дней в своей жизни.