Градус заботы

Вечером всегда обдувает приятным ветерком, развевающим волосы по всем сторонам света. Погода прекрасная, температура воздуха соответствующая, но вот состояние Хинаты оставляет желать лучшего. Шатаясь из стороны в сторону, он, как настоящий упрямец, «твёрдым» шагом шёл на тренировку. Мир же схлопнется, игры провалятся и команда придёт в упадок, если Хината Шоё соизволит всё же пропустить хотя бы день! Совсем себя не жалеет. ​Хината подошёл к двери, но трудности настигли сразу же: сил, чтобы просто её открыть, не было вовсе. Жалкие попытки потянуть за ручку и направить все свои последние ресурсы на чёртову дверь уходили впустую, пока сзади не послышалось недовольное бормотание. ​— Чё ты у двери трёшься? Заходи уже, — Кагеяма перехватил ручку и, даже не напрягаясь, распахнул дверь, что для Хинаты сейчас казалось настоящим чудом. ​— О-о, так это же Кагеяма... Приветик! — Чтобы выдать простое приветствие, Шоё понадобилась целая минута: сначала на то, чтобы вспомнить буквы, затем — сформулировать, и только потом — воспроизвести вслух. Это далось ему с огромным трудом. ​— Ты пьяный, что ли? Вроде бы не пьёшь, — Кагеяма обернулся к Шоё, а затем и вовсе подошёл вплотную. Тобио приложил ладонь ко лбу Хинаты, заметив, как тот сильно потеет. — У тебя волосы мокрые, лоб горячий. Ты заболел! Зачем припёрся-то сюда? Чтобы других заразить и команду подставить?! — завёлся Кагеяма, но тут же получил звонкий подзатыльник. ​— Ты толком зайти не успел, а уже орёшь. Лучше бы пожалел парнишку, — Ойкава обогнул зашипевшего Кагеяму и подошёл ближе к Хинате. Наклонившись, он смерил его оценивающим взглядом. — И правда, дурачок. Зачем пришёл больной-то? О себе бы сначала позаботился. Кагеяма с недовольством посмотрел на Ойкаву и Хинату, раздражённо закатив глаза. ​— Я не могу пропустить тренировку... Обещаю, я не буду вас заражать! — прежней, но до ужаса уставшей улыбкой одарил Хината Ойкаву, на что Тобио лишь цыкнул. ​— Раз у тебя нашлись силы сюда прийти, то дуй уже заниматься, — рявкнул Кагеяма, разворачиваясь и уходя к мячам. ​— Ой, идиот... — тяжело вздохнул Ойкава на Тобио и отошёл в сторону, оставляя Хинату одного. ​Шоё, на самом-то деле, сейчас было абсолютно по барабану, что происходит вокруг. Голова кипит, давление скачет, сопли рекой, горло нещадно першит... Но тренировку пропустить нельзя. Ни за что. ​— Надо идти... Туда! — Хината, словно редкостная пьянь, знатно покачнулся и едва не полетел на пол, но в последний момент силы удержаться на ногах всё же нашлись. ​Он зашагал в сторону, где уже собрались все остальные ребята, но, так и не дойдя до них, окончательно лишился оставшихся сил. Картинка перед глазами резко померкла. Он упал. Прямо в обморок. Глухого удара о деревянный лакированный пол, которого так боялся Ойкава, не последовало. Кагеяма, хоть и ушёл к мячам, краем глаза всё равно раздражённо косился на эту ходячую катастрофу. Среагировал он моментально: рванул вперёд, отбрасывая мяч в сторону, и перехватил Хинату уже у самого пола, намертво вцепившись пальцами в его спортивную куртку и удерживая обмякшее тело на руках...

***

​…Проснулся Хината от противного, давящего ощущения тепла. На лбу лежало что-то мокрое и прохладное, а сам он был укутан в одеяло по самый нос, словно гусеница. Шоё приоткрыл тяжёлые веки. Знакомый потолок. Своя комната. ​Рядом, на стуле у кровати, сидел хмурый как туча Кагеяма. В полумраке вечера его лицо выглядело ещё более устрашающим, чем обычно. ​— О-о... Кагеяма? А где все?.. — хриплым, сорванным голосом прошелестел Хината, пытаясь приподняться на локтях. Тряпка тут же сползла ему на нос. ​— Лежи, придурок, — резко, но на удивление тихо осадил его Тобио, потянулся и сам поправил влажное полотенце на его лбу, бесцеремонно нахлобучив обратно. — Дома ты. Тренировка закончилась три часа назад. ​— А как я... — Шоё нахмурился, отчаянно пытаясь восстановить хронологию событий. Память выдавала лишь обрывки: спортзал, Ойкава, а потом — темнота. — Я помню, что упал. На пол. Странно, почему голова не болит от удара... ​Кагеяма отвёл взгляд, недовольно цыкнув, и скрестил руки на груди. На его щеках проступил едва заметный румянец, который он тут же попытался скрыть, насупившись ещё сильнее. ​— Потому что ты не упал, тупица. Я тебя поймал. Ты отрубился прямо на ходу, мне пришлось тащить тебя на себе всю дорогу к тебе домой, — проворчал Тобио, а затем его голос снова набрал привычную строгую силу. — А теперь слушай меня сюда, Хината. Ты вообще головой думаешь?! У тебя температура под сорок была! ​Шоё сжался под одеялом, оставив снаружи только виноватые рыжие вихры и округлившиеся глаза. ​— Ты о команде подумал? О волейболе своём? Да если бы ты разбил себе голову или заработал осложнение на сердце, ты бы вообще больше на площадку не вышел! Никогда! Пропустить одну тренировку ради лечения — это нормально, а припереться при смерти и сдохнуть прямо на подаче — это верх кретинизма! Ты не герой, Хината, ты просто безответственный идиот, который ни хрена себя не жалеет! — Кагеяма тяжело задышал, высказав всё, что накипело за эти три часа лёгкого страха, пока он сидел у его постели. ​Хината молчал. Насупился, шмыгнул носом, но спорить сил не было. Да и глупо было спорить — Кагеяма, несмотря на весь свой ор, сидел сейчас здесь, сменив уже десятое полотенце. — Не кричи на меня, — пробурчал в одеяло Хината. — Тупой Кагеяма опять кричит... фу. — «Фу?» — Кагеяма откинул с лица Шоё одеяло. — Хината, ты не в том положении, чтобы надо мной смеяться, — Лицо Тобио оказалось рядом с лицом больного, от которого прям и несло жаром. Хината болезненно посмотрел на Тобио и слабо улыбнулся. От этой лёгкой и милой улыбки Кагеяма мгновенно смутился и резко отвернулся. Он отчаянно надеялся, что Шоё ничего не заметил, но зря сомневался — тот всё прекрасно увидел. Говорить ничего не стал, лишь тихонько усмехнулся и прикрыл глаза. ​— Спать дальше будешь? — немного успокоившись, Кагеяма снова повернулся к Шоё. ​— Не знаю. ​— Пей тогда чай, который твоя мама заварила, — Кагеяма взял горячую кружку. Аккуратно помогая Хинате присесть и опереться спиной о стену, он стал сам поить его с ложечки или давать делать маленькие глотки: доверять кипяток слабому, трясущемуся парню он не особо хотел. ​— Кагеяма сегодня такой хороший и добрый, — негромко посмеялся Хината. Он чувствовал, что сил прибавляется совсем по мизеру, а общее состояние всё ещё остаётся отвратительным, но от чужой заботы, тем более от Кагеямы, на душе становилось теплее. ​Кагеяма фыркнул, пряча неловкость за привычной грубостью. ​— Заткнись! Чё мне ещё, по-твоему, делать, пока ты тут подыхаешь?! — он аккуратно снял съезжающую влажную повязку со лба Хинаты, чтобы та не лезла ему в глаза. ​— Ты мог меня просто одного тут оставить, мама бы позаботилась. ​— ... ​Кагеяма ничего не ответил. Ведь это было чистой правдой: его никто здесь не держал, да и помощь у Шоё всегда под рукой. Но одна только мысль о том, что он уйдёт и останется в полном неведении о состоянии Хинаты, заставляла сердце тревожно сжиматься. Ему это категорически не нравилось. ​— ...А ты хочешь, чтобы я ушёл? — по лицу Кагеямы было заметно, что от этой мысли ему стало по-настоящему грустно. ​— Нет! Оставайся... Вот только ты ведь сам заболеть можешь, — допивая последний глоток, Хината с облегчением вздохнул. ​— А ты не заражай. Ложись спать уже, — Тобио мысленно выдохнул и едва заметно улыбнулся такому ответу, параллельно помогая Хинате поудобнее улечься обратно под тёплое одеяло. ​— Кагеяма, спасибо за помощь! — Хината протянул руку и мягко положил ладонь на щёку Кагеямы, от чего тот в секунду густо раскраснелся. ​Внутри вспыхнуло отчаянное желание, чтобы эта тёплая ладонь оставалась на его щеке как можно дольше. Кагеяма долго молчал, переваривая бурю эмоций, а после тихо ответил: ​— Главное, чтобы ты выздоровел. Иначе кому я буду отдавать пасы? — Тобио накрыл ладонь Шоё своей рукой, мягко поглаживая пальцами чужую кожу. ​— Я обязательно вылечусь!.. — после этой фразы сон, воспользовавшись слабостью тела, вновь настиг Хинату. ​Шоё уснул, а Кагеяма так и просидел всю оставшуюся ночь возле кровати парня, ни на минуту не выпуская его руку из своей.