Cold Edge

Последний день в Милане наступил слишком быстро. Кира поняла это сразу, как только открыла глаза. Странное ощущение висело в воздухе с самого утра — будто всё вокруг уже начинало прощаться. За окном был серый, немного дождливый день. В коридорах олимпийской деревни шумели чемоданы. Кто-то уезжал еще утром, кто-то таскал коробки и спортивные сумки. Всё постепенно заканчивалось. Кира лежала на кровати и несколько секунд просто смотрела в потолок. Сегодня вечером они разъедутся. Эта мысль неприятно кольнула где-то под ребрами. Хотя теперь всё было по-другому. Теперь они не расставались насовсем. Были билеты. Чемпионат мира. Переезд. И всё равно внутри почему-то было тяжело. Телефон завибрировал. Сообщение от Эмбер: «Ты уже проснулась или мне приходить спасать человечество?» Кира невольно улыбнулась. И почти сразу ответила: «Человечество подождет» Телефон тут же снова загорелся: «Очень эгоистично с твоей стороны» Через пару секунд пришло еще одно: «Можно я приду?» У Киры сердце почему-то опять сделало что-то ненормальное. Она быстро написала: «Да» И почти сразу услышала шаги в коридоре. Господи. Эмбер реально даже не ждала ответа. Через секунду в дверь постучали. Кира открыла почти сразу. Эмбер стояла на пороге с двумя стаканами кофе в руках и растрепанными после ветра волосами. В большой светлой толстовке. С тем самым браслетом на запястье. И выглядела при этом настолько по-домашнему, что у Киры внутри всё снова болезненно сжалось. — Доброе утро, — тихо сказала Эмбер. Кира забрала у нее один стакан. — Ты слишком бодрая для последнего дня. Эмбер зашла в номер и пожала плечами. — Это защитная реакция. Кира закрыла дверь и повернулась к ней. На секунду они просто замолчали. Потому что обе подумали об одном и том же. Сегодня вечером всё закончится. Точнее — эта часть закончится. Эмбер первой отвела взгляд и тихо выдохнула. — Ненавижу прощания. Кира подошла ближе. — Мы же не прощаемся. — Я знаю. Эмбер кивнула, но улыбка всё равно получилась немного грустной. — И всё равно ненавижу. Кира осторожно взяла ее за руку. Пальцы Эмбер сразу переплелись с ее. Автоматически. Будто давно привыкли. — Эй, — тихо сказала Кира. — Через месяц чемпионат мира. Эмбер подняла на нее глаза. — Я знаю. — А потом я перееду. После этих слов Эмбер опять стала смотреть на нее так, будто до сих пор не могла поверить в реальность происходящего. Кира невольно улыбнулась. — Всё еще шокирует? — Очень. От этого взгляда у Киры каждый раз сбивалось дыхание. Эмбер всё еще держала ее за руку. Крепко. Будто подсознательно уже не хотела отпускать ни на минуту. Кира медленно поглаживала большим пальцем ее ладонь и пыталась не думать о вечере. Не думать о самолетах. О разных странах. О пустых номерах после отъезда. Но мысли всё равно возвращались. Эмбер, кажется, тоже. Потому что вдруг тихо спросила: — Во сколько у тебя вылет? Кира поморщилась. — Поздно вечером. — У меня раньше. Вот теперь внутри стало еще неприятнее. Кира отвела взгляд к окну. За стеклом снова моросил мелкий дождь, а по территории деревни спортсмены катили чемоданы к автобусам. Все уезжали. Эмбер вдруг осторожно сжала ее руку сильнее. — Не делай такое лицо. — Какое? — Как будто тебя сейчас отправят на войну. Кира тихо усмехнулась. — Очень смешно. Эмбер подошла ближе. Совсем близко. И тихо призналась: — Я тоже не хочу уезжать. У Киры сердце опять болезненно сжалось. Потому что в голосе Эмбер слышалась та же грусть, которую она сама пыталась скрывать с утра. Кира медленно уткнулась лбом ей в висок. — Мы увидимся через месяц. — Знаю. — А потом еще через месяц. — Знаю. — А потом ты вообще от меня не избавишься. Эмбер тихо засмеялась.Настоящее, тепло. И вот этот смех сразу сделал всё немного легче. Она подняла голову и посмотрела на Киру снизу вверх. — Вообще-то это звучит как мечта. Кира не выдержала и поцеловала ее. Медленно, очень нежно. Потому что сегодня каждая секунда рядом ощущалась слишком важной. Эмбер почти сразу обняла ее за шею, прижимаясь ближе. Кофе давно остыл где-то на тумбочке. Никого из них это не волновало. За окном шумел дождь. В коридоре кто-то громко тащил чемодан. Мир продолжал двигаться дальше. А им хотелось остановить этот день хотя бы ненадолго. Эмбер медленно отстранилась и прислонилась лбом к ее плечу. — У меня ощущение, что это очень странные отношения. Кира усмехнулась. — Почему? — Потому что еще неделю назад ты убегала от меня по всей олимпийской деревне. — Не преувеличивай. Эмбер подняла голову. — Кира, ты… — она тут же осеклась под взглядом Киры. — Ладно. Буквально убегала. — Так лучше. Эмбер тихо рассмеялась. А потом вдруг посмотрела на нее очень внимательно. — Ты сейчас счастлива? Вопрос прозвучал неожиданно. Кира даже не сразу ответила. Потому что никогда особо не задавала себе его раньше. Счастлива ли она? После побед — была гордость. После медалей — облегчение. После идеальных прокатов — эйфория на пару часов. Но счастье? Кира посмотрела на Эмбер. И поняла ответ почти сразу. — Да, — очень тихо сказала она. — С тобой — да. Эмбер замерла. Буквально на секунду. А потом у нее стало такое лицо, будто Кира только что снова сказала что-то, от чего у нее сейчас окончательно откажет способность нормально разговаривать. — Ты специально это делаешь? — тихо пробормотала она. Кира чуть улыбнулась. — Что именно? — Говоришь вещи, после которых я хочу одновременно плакать и целовать тебя. — Очень специфическая проблема. — Очень серьезная проблема. Кира тихо засмеялась. И Эмбер тут же снова посмотрела на нее этим невозможным взглядом. Господи. Кажется, они обе уже окончательно пропали. Эмбер осторожно провела пальцами по ее руке. Потом вдруг тихо сказала: — Я боялась, что после Олимпиады всё закончится. — Эмбер отвела взгляд. — Ну знаешь… что это останется чем-то временным. Красивым. Но временным. Дождь за окном стал сильнее. По стеклу медленно стекали капли, а в коридоре снова прогрохотал чей-то чемодан. Последний день. Последний день этой странной жизни, где они почти постоянно были рядом. Кира осторожно коснулась пальцами подбородка Эмбер, заставляя посмотреть на себя. — Эй. Эмбер подняла глаза. Кира очень спокойно сказала: — Я не собираюсь лететь через океан ради чего-то временного. И вот после этого Эмбер окончательно растаяла. Это было видно буквально по тому, как смягчился ее взгляд. Как дрогнули губы. Как она вдруг шагнула ближе и обняла Киру так крепко, будто хотела спрятаться от всего остального мира. Кира сразу прижала ее к себе. И несколько секунд они просто стояли молча. Тихо. Спокойно. Эмбер вдруг пробормотала ей куда-то в шею: — Я буду ужасно скучать. У Киры сердце болезненно кольнуло. Она прикрыла глаза. — Я тоже. Эмбер медленно выдохнула. — Особенно по тому, как ты смотришь на меня. — Это очень странная вещь, по которой можно скучать. — Нет. — она чуть отстранилась и посмотрела Кире прямо в глаза. — Ты смотришь так, будто я для тебя что-то невероятное. Господи. Кира даже не нашлась, что ответить. Потому что это была правда. Эмбер и была для нее чем-то невероятным. Эмбер вдруг тихо сказала: — Помнишь, как мы познакомились? Кира невольно усмехнулась. — Ты буквально влетела в меня на льду. Эмбер сразу возмущенно подняла голову. — Это была случайность! — Ты ехала слишком быстро. — Потому что ты внезапно остановилась посреди катка! — Я вообще-то тренировалась. — А я вообще-то тоже! Кира тихо засмеялась. И перед глазами сразу всплыл тот день. Холод арены. Шум коньков по льду. И Эмбер, которая буквально врезалась в нее на повороте, после чего чуть не упала прямо ей в руки. Тогда Кира только раздраженно закатила глаза. А сейчас… Господи. Сейчас эта сцена казалась почти смешной. Эмбер тоже улыбалась, явно вспоминая то же самое. — Ты тогда посмотрела на меня так, будто хотела убить. — Потому что у меня чуть сердце не остановилось. — У меня тоже! Кира покачала головой. — А потом ты еще начала смеяться. — Потому что твое лицо было очень злое! — Оно и было злое. Эмбер фыркнула. А потом вдруг стала тише. Посмотрела на Киру уже совсем другим взглядом. Мягким. — Забавно, что всё началось именно так. Кира медленно подошла ближе. — Мм? Эмбер чуть улыбнулась. — Я тогда даже представить не могла, что однажды ты будешь стоять рядом и говорить, что переедешь ради меня в другую страну. У Киры внутри снова всё перевернулось. Она осторожно взяла Эмбер за руку. — Я тоже не могла. Эмбер переплела их пальцы. И на секунду просто прижалась лбом к ее плечу. Тихо выдохнув. Будто всё еще пыталась привыкнуть к мысли, что это теперь реально. Они замолчали. Только стояли рядом у окна, держась за руки, пока за стеклом шумел дождь. Эмбер медленно водила большим пальцем по ладони Киры, задумчиво глядя куда-то вниз, на мокрые дорожки олимпийской деревни. Кира смотрела на нее. И снова ловила себя на мысли, что не хочет запоминать Милан без Эмбер рядом. Слишком быстро она стала частью всего. Ее утр. Ее мыслей. Ее жизни. Эмбер вдруг тихо сказала: — Знаешь, что самое страшное? Кира чуть улыбнулась. — Что? — Что теперь мне придется спать без тебя. Кира тихо фыркнула. — Очень трагично. — Нет, я серьезно. Эмбер подняла на нее абсолютно недовольный взгляд. — Кто теперь будет греть мне руки? — Купи перчатки. — Это не романтично. Кира уже собиралась ответить что-то, когда в дверь внезапно громко постучали. Обе моментально вздрогнули. Эмбер резко обернулась к двери. Кира тихо простонала. — Нет. Стук повторился. А потом из коридора раздался очень знакомый голос: — Я знаю, что вы там! Петя. Конечно. Эмбер сразу закрыла лицо руками и начала смеяться. — Он реально чувствует моменты. Кира уткнулась лбом ей в плечо. — Я не открою. — Кира! — снова донеслось из-за двери. — Адель сказала, что вы наверняка опять драматично смотрите друг на друга в тишине! Эмбер уже буквально тряслась от смеха. Кира мрачно посмотрела в сторону двери. — Я его ненавижу. — Неправда. — Сейчас — правда. Снаружи послышался еще один стук. — Если вы не откроете, я начну петь! Кира резко подняла голову. — О нет. Эмбер сразу поняла по ее лицу, что угроза реальная. И, судя по всему, очень опасная. — Ладно, — быстро сказала она. — Этого мы не переживем. Эмбер всё еще смеялась, когда Кира пошла открывать дверь. На пороге действительно стоял Петя. С абсолютно довольным выражением лица. А рядом — Адель, уже заранее выглядящая уставшей от него. Петя сразу прищурился, глядя на них. Потом очень театрально перевел взгляд на их сцепленные руки. И довольно кивнул. — Ага, я так и знал, атмосфера. Кира моментально попыталась отпустить руку Эмбер. Поздно. Петя уже всё увидел. И выглядел при этом настолько довольным собой, будто только что раскрыл международный заговор. — Боже, вы реально стояли тут и смотрели на дождь? — трагично спросил он. Эмбер рядом уже снова начала смеяться. Адель тяжело вздохнула и прошла мимо Пети в номер. — Не обращайте внимания. Его невозможно заткнуть с самого утра. — Потому что это их последний день в Милане! — возмутился Петя. — Здесь должна быть драма. Кира закрыла глаза. — Уйди. — Нет. Петя спокойно зашел внутрь номера и плюхнулся на кровать, будто это был его собственный номер. Эмбер шепотом наклонилась к Кире: — Знаешь, иногда я думаю, что он появился в нашей жизни как наказание. — Иногда? Эмбер тихо фыркнула от смеха. Петя тем временем уже внимательно смотрел на них. Очень внимательно. Потом вдруг прищурился. — Вы плакали? — Нет, — слишком быстро ответили обе. Петя медленно кивнул. — Понятно. Значит да. Адель закатила глаза и забрала у него подушку. — Не начинай. — Я ничего! Кира прислонилась бедром к подоконнику и скрестила руки на груди. — Тогда зачем вы пришли? Петя сразу сделал оскорбленное лицо. — Вообще-то мы пришли спасать вас от грустного настроения. — Мы не грустим, — тихо сказала Эмбер. Петя посмотрел сначала на нее, потом на Киру. И очень выразительно промолчал. Потому что они обе выглядели именно грустными. Просто пытались это скрыть. В комнате ненадолго повисла тишина. Дождь всё еще стучал по окнам. Где-то далеко в коридоре кто-то катил чемодан. Последний день. Эта мысль снова неприятно кольнула внутри. Адель вдруг мягче сказала: — Эй. Вы же не прощаетесь навсегда. Эмбер сразу опустила взгляд. Кира заметила, как ее пальцы нервно сжались в рукавах толстовки. И почти автоматически подошла ближе. Совсем близко. Так, чтобы их плечи соприкоснулись. Эмбер сразу немного расслабилась от этого прикосновения. Петя, конечно же, всё заметил. И тут же расплылся в улыбке. — Нет, ну вы посмотрите на них. — Петя, — угрожающе сказала Кира. — Молчу, молчу. Он поднял руки в знак капитуляции. Хватило его ровно на три секунды. — Но вообще это очень мило. Раньше Кира убегала от чувств, а теперь… — Петя кашлянул. — Буквально сама подходит ближе. Личностный рост. Эмбер тут же спрятала лицо в плече Киры, начиная смеяться. Кира мрачно посмотрела на Петю. — Я передумала. Ты всё-таки летишь домой без багажа. — Вот! — Петя ткнул в нее пальцем. — Уже угрожает. Значит точно влюбилась окончательно. Адель не выдержала и тоже засмеялась. Кира закатила глаза, но почувствовала, как Эмбер рядом тихо дрожит от смеха. И всё раздражение моментально исчезло.Она вообще больше не умела злиться рядом с ней? Петя тем временем растянулся на кровати еще удобнее. — Итак. У меня есть план. Все сразу напряглись. Особенно Адель. — Почему я уже боюсь? — пробормотала она. — Потому что ты меня недооцениваешь. — Нет, я как раз слишком хорошо тебя знаю. Петя проигнорировал это и торжественно продолжил: — Поскольку это ваш последний день в Милане, вы обязаны провести его нормально. Кира прищурилась. — А сейчас мы что делаем? — Страдаете романтично у окна. Эмбер снова тихо засмеялась. Петя довольно указал на нее. — Видите? Даже Эмбер согласна. — Я просто смеюсь над тобой. — Всё равно. Он резко сел ровнее. — Поэтому мы идем гулять. Кира сразу нахмурилась. — Куда? — По Милану. — Петя, на улице дождь. — Это делает всё атмосфернее. Адель простонала. — Господи… Но Петя уже загорелся своей идеей окончательно. — Нет, серьезно. Вы завтра разъедетесь по разным странам. У вас должен быть нормальный последний вечер, а не сидение в номере и драматичные взгляды. Эмбер медленно подняла голову с плеча Киры. И неожиданно тихо сказала: — Вообще-то… это звучит неплохо. Кира посмотрела на нее. Эмбер чуть улыбнулась. — Мы почти не видели сам Милан. Между тренировками, соревнованиями и всеми эмоциональными катастрофами у них реально почти не было времени просто погулять. Петя сразу понял, что победил. — Отлично. Тогда собирайтесь. — Почему ты говоришь так, будто мы твои дети? — устало спросила Кира. — Потому что без меня вы бы оба дня просто смотрели друг на друга и грустили. Эмбер тихо пробормотала: — Он не совсем неправ. Кира посмотрела на нее с притворным возмущением. — Предательница. Эмбер только улыбнулась и осторожно переплела их пальцы. Совсем незаметно для остальных. Но у Киры внутри всё равно сразу стало теплее. Через сорок минут ни шли по узким улицам почти без цели. Петя впереди что-то эмоционально рассказывал Адели, активно размахивая руками, а та уже даже не пыталась его остановить. Кира и Эмбер шли чуть позади. Медленнее. Иногда сталкивались плечами. Иногда Эмбер случайно задевала ее руку своей. И каждый раз у Киры внутри всё становилось слишком теплым. Эмбер вдруг резко остановилась. — О. Кира повернула голову. Небольшая кондитерская на углу улицы светилась теплым желтым светом. За стеклом стояли пирожные, круассаны, шоколад и какие-то совершенно невозможные десерты. Эмбер буквально прилипла взглядом к витрине. Она выглядела как ребенок. Кира невольно улыбнулась. — Всё. Я тебя потеряла. Эмбер даже не сразу отреагировала. Продолжала смотреть на сладости с абсолютно восхищенным лицом. — Ты видишь это? — Вижу. — Нет, ты не понимаешь. — она ткнула пальцем в стекло. — Там клубничные тарталетки. Кира тихо засмеялась. — Трагедия века. Эмбер наконец посмотрела на нее. И выглядела при этом настолько возмущенной, будто Кира только что оскорбила что-то святое. — Это очень серьезно. Петя обернулся. — О нет. Он сразу всё понял по лицу Эмбер. — Мы потеряли ее. — Я хочу сладкое, — честно заявила Эмбер. Адель фыркнула. — Кто бы сомневался. Эмбер проигнорировала их и снова посмотрела на витрину. С таким видом, будто сейчас готова была остаться здесь жить. Кира наблюдала за ней несколько секунд. Потом тихо покачала головой. И, не говоря ни слова, открыла дверь кондитерской. Колокольчик над входом тихо звякнул. Эмбер резко повернулась к ней. — Кира. — Что? — Ты куда? Кира приподняла бровь. — Спасать человечество от твоего грустного лица. Эмбер сразу начала улыбаться. Очень медленно. Очень довольно. И господи. У Киры внутри опять всё перевернулось от этой улыбки. — Ты не обязана… — Поздно, — спокойно перебила Кира. — Я уже зашла. Петя за их спинами тихо пробормотал: — Всё. Она окончательно влюбилась. — Она купила ей браслет, Петя, это уже давно было понятно, — устало напомнила Адель. Эмбер, кажется, вообще перестала слушать окружающих. Потому что смотрела только на Киру. И выглядела при этом абсолютно счастливой. Кафе оказалось маленьким и очень уютным. Теплый желтый свет отражался в окнах, по стеклу медленно стекали капли дождя, а внутри пахло кофе, шоколадом и свежей выпечкой. Где-то тихо играла музыка. За несколькими столиками сидели люди, негромко разговаривая между собой, а за длинной стеклянной витриной стояли десерты — яркие, аккуратные, почти слишком красивые, чтобы быть настоящими. Эмбер замерла возле витрины сразу. И Кира поняла: всё. Теперь их отсюда быстро не вытащить. Эмбер медленно подошла ближе к стеклу, разглядывая пирожные так внимательно, будто оказалась в музее. – Нет… это невозможно. Кира остановилась рядом, сунув руки в карманы куртки. — Что именно? — Всё. — Эмбер ткнула пальцем в витрину. — Тут клубника. И шоколад. И… господи, что это вообще такое? Она наклонилась чуть ближе к стеклу. Свет падал на ее светлые волосы, растрепанные после дождя, и Кира поймала себя на том, что вообще не смотрит на десерты. Только на Эмбер. На ее блестящие глаза, на улыбку, на то, как быстро и хаотично она начинает говорить, когда чем-то искренне восхищена. — Нет, подожди. Вот это выглядит идеально. Хотя нет. Нет, шоколадный лучше. Или… боже, как люди вообще выбирают что-то одно? Кира тихо усмехнулась. Эмбер продолжала говорить всё подряд, даже не замечая ее взгляда. — И вот эти маленькие штуки тоже выглядят невероятно. Хотя если взять их, то тогда… Кира спокойно подошла к продавцу. — Можно вот эту клубничную тарталетку. Эмбер резко повернулась. — Кира… — И вот этот шоколадный десерт. — Кира, не надо… — И вот эти пирожные тоже. Эмбер уже начала смеяться. — Ты вообще меня не слушаешь. Кира продолжала совершенно невозмутимо: — И еще вот это. Продавец едва заметно улыбнулся. Эмбер смотрела на Киру с абсолютно беспомощным выражением лица. — Я не говорила покупать буквально всё. — Мм. — Кира. — И четыре кофе. Где-то за спиной Петя трагично ахнул. — Нет, вы видели это? Она даже не реагирует на нее. Адель спокойно сняла мокрую куртку и села за столик у окна. — Потому что Кира уже всё решила. Эмбер всё еще стояла рядом с ней, слегка дергая ее за рукав. — Ты невозможная. Кира наконец повернула голову. И только сейчас заметила, насколько счастливой выглядела Эмбер. Щеки чуть покраснели от тепла после улицы. Глаза блестят. Улыбка — совершенно довольная. И для Киры это почему-то оказалось важнее вообще всего остального. Пока продавец аккуратно складывал десерты в коробки, Эмбер всё еще стояла рядом с Кирой и качала головой, пытаясь выглядеть возмущенной. Получалось ужасно. Потому что улыбка у нее всё равно оставалась слишком счастливой. — Это было нечестно, — пробормотала она. Кира спокойно достала карту. — Что именно? — Ты воспользовалась моей слабостью. — Твоей слабостью является буквально всё сладкое. — И это очень серьезная проблема. Кира тихо усмехнулась. Эмбер снова посмотрела на витрину. Потом на пакеты с десертами. Потом опять на Киру. И выражение лица у нее стало таким мягким, что у Киры внутри снова всё перевернулось. Петя где-то за столиком наблюдал за этим с видом человека, который сейчас устроит театральную сцену. — Я просто хочу напомнить, — громко сказал он, — что мне никто никогда не покупал четыре десерта. Адель даже не подняла головы от телефона. — Потому что ты раздражающий. — Это дискриминация. Эмбер тихо засмеялась и наконец отпустила рукав Киры. Но почти сразу вместо этого просто взяла ее за руку. Совсем естественно. Будто даже не задумавшись. Кира автоматически переплела их пальцы. И только после этого заметила, что Эмбер снова смотрит на нее. Очень внимательно. — Что? — тихо спросила Кира. Эмбер чуть улыбнулась. — Ничего. Но по ее лицу было видно: совсем даже не «ничего». Продавец поставил стаканы с кофе на поднос, и Кира забрала его раньше, чем Эмбер успела хоть что-то сказать. — Сядь, — спокойно сказала она. Эмбер прищурилась. — Ты сейчас ведешь себя так, будто это свидание. Петя моментально подавился кофе. — ОНА ЭТО СКАЗАЛА. — Замолчи, — одновременно ответили Кира и Адель. Эмбер уже смеялась. Кира только закатила глаза и понесла поднос к столику у окна. Дождь за стеклом всё еще тихо стучал по улицам Милана. А внутри кафе было тепло, шумно и слишком уютно. И Кира вдруг поймала себя на мысли, что хочет запомнить именно это. Не Олимпиаду. Не медали. Не бесконечный стресс последних недель. А Эмбер напротив. Коробки со сладким на столе. Ее тихий смех. И ощущение, что рядом с ней всё становится удивительно простым. Они вышли из кафе, когда на улице уже совсем стемнело. Дождь закончился, но асфальт всё еще блестел в свете фонарей, а воздух был прохладным и пах мокрым городом. Петя шел впереди с коробкой пирожных в руках и возмущался, что ему досталось меньше всех. Адель спорила с ним, периодически смеясь. Эмбер и Кира шли чуть позади. Медленно. Эмбер всё еще держала стакан с кофе двумя руками и выглядела слишком довольной жизнью после сладкого. — Ты счастливая, — тихо заметила Кира. Эмбер повернула голову. — Потому что ты купила мне половину витрины. — Ты бы сама там осталась жить. — Возможно. Кира тихо усмехнулась. Несколько секунд они шли молча. Мимо ярких витрин. Мокрых улиц. Редких прохожих под зонтами. А потом Эмбер вдруг погрустнела. Совсем немного. Но Кира сразу заметила. Она опустила взгляд на стакан с кофе и тихо пробормотала: — Нам еще чемоданы собирать. И вот после этих слов атмосфера сразу изменилась. Будто вечер внезапно напомнил им, что заканчивается. Кира почувствовала неприятную тяжесть внутри. Потому что да. Последняя ночь в Милане. Завтра всё будет уже иначе. Эмбер вдруг тихо вздохнула. — Я не хочу уезжать. Кира посмотрела на нее. На растрепанные после ветра волосы. На слегка уставший взгляд. На пальцы, сжимающие теплый стакан. И господи. Ей тоже не хотелось. Петя впереди резко обернулся. — Так! Без грустного настроения. — Поздно, — пробормотала Адель. Эмбер тихо засмеялась, но улыбка всё равно получилась немного грустной. Когда они вернулись в олимпийскую деревню, стало совсем тихо. В коридорах уже слышались чемоданы, хлопающие двери и голоса людей, которые собирались домой. Кира ненавидела эту атмосферу. Она всегда была одинаковой после соревнований. Слишком пустой. Они остановились возле развилки коридоров. Пете и Адели — в одну сторону. Кире и Эмбер — в другую. И почему-то именно сейчас отпускать друг друга стало особенно тяжело. Петя вдруг тяжело выдохнул. — Ладно. Я пойду собирать вещи и страдать. — Ты и так страдаешь постоянно, — заметила Адель. — Это мой талант. Эмбер наконец чуть улыбнулась. Потом перевела взгляд на Киру. И Кира сразу поняла: она тоже не хочет сейчас уходить. Но время всё равно шло вперед. Аэропорт встретил их шумом, ярким светом и усталостью поздней ночи. Люди вокруг спешили к своим рейсам, катили чемоданы, кто-то сонно пил кофе прямо на ходу, а у Киры внутри всё тяжелело с каждой минутой. Они приехали слишком рано. И это оказалось ужасной идеей. Потому что теперь у них было слишком много времени думать о прощании. Петя с Аделью почти сразу ушли искать кофе и что-то поесть, оставив их вдвоем возле огромных окон с видом на взлетную полосу. За стеклом мигали огни самолетов. Эмбер сидела рядом с Кирой, поджав ноги под себя на кресле и кутаясь в толстовку. Молчала. И Кира понимала почему. Потому что если начать говорить о том, что через пару часов они разлетятся в разные стороны — станет только хуже. Кира украдкой смотрела на нее. На усталый взгляд. На светлые волосы, собранные кое-как после дороги. На браслет у нее на запястье. И внутри всё болезненно сжималось. Эмбер вдруг тихо выдохнула: — Ненавижу аэропорты. Кира чуть повернула голову. — Почему? Эмбер задумчиво смотрела на самолеты за окном. — Потому что здесь всегда кто-то уезжает. После этих слов между ними снова повисла тишина. Где-то неподалеку объявили посадку на другой рейс. Мимо прошла семья с маленьким ребенком. Кто-то громко засмеялся у кофейни. А Кира вдруг поймала себя на мысли, что всё вокруг ощущается слишком обычным для момента, который кажется ей таким важным. Эмбер медленно повернулась к ней. — О чем думаешь? Кира несколько секунд молчала. Потом тихо усмехнулась. — О том, что мы ужасно странные. Эмбер чуть улыбнулась. — Почему? — Потому что еще пару месяцев назад мы едва разговаривали после расставания. Улыбка Эмбер стала тише. Кира смотрела куда-то вперед, на отражения огней в стекле. — А теперь я сижу в аэропорту и думаю о том, как вообще буду без тебя. Эмбер сразу опустила взгляд. Потому что это прозвучало слишком честно. Кира почувствовала, как ее пальцы осторожно коснулись ее руки. А потом переплелись с ее пальцами. Крепко. Будто автоматически. Эмбер тихо пробормотала: — Я всё еще иногда не верю, что мы снова здесь. Кира повернула голову к ней. Эмбер смотрела на их руки. — После всего, что было. У Киры внутри неприятно кольнуло. Потому что «всё, что было» между ними действительно оказалось слишком тяжелым. Ссоры. Молчание. Тот ужасный разрыв. Годы попыток делать вид, что им всё равно. А потом — случайная встреча в Милане. Олимпиада. И чувства, которые никуда не исчезли, как бы они ни пытались убежать от них. Они сидели так еще долго. Слишком долго для людей, которые через несколько часов должны были разлететься в разные стороны. Петя с Аделью вернулись с кофе, попытались пару раз пошутить, но даже Петя быстро понял, что атмосфера уже слишком хрупкая для его обычного шума. Поэтому теперь все просто сидели рядом. Иногда разговаривали. Иногда молчали. Эмбер почти всё время держала Киру за руку. Будто подсознательно боялась отпустить. А потом по аэропорту раздался голос диспетчера. Объявление рейса Эмбер. И у Киры внутри всё резко провалилось вниз. Эмбер тоже замерла. Буквально на секунду. Потом медленно закрыла глаза и тихо выдохнула. — Ненавижу это. Петя сразу отвел взгляд куда-то в сторону. Даже Адель заметно притихла. Момент внезапно стал слишком реальным. Эмбер медленно поднялась с кресла. Кира тоже. И сейчас это ощущалось намного хуже, чем она ожидала. Эмбер поправила ремень сумки на плече, но движения были медленными и какими-то потерянными. Будто она сама не хотела делать ни шага к выходу на посадку. Кира смотрела на нее и понимала: если Эмбер сейчас расплачется — она сама не выдержит. Эмбер вдруг тихо засмеялась. Нервно. — Мы выглядим так, будто прощаемся лет на десять. — Не смешно, — тихо сказала Кира. Улыбка Эмбер сразу дрогнула. Потому что голос Киры прозвучал слишком честно. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга среди шума аэропорта. Люди проходили мимо. Объявлялись рейсы. Где-то звенели чашки в кофейне. А для Киры всё будто стало приглушенным. Осталась только Эмбер. Эмбер медленно шагнула ближе. Совсем близко. И тихо сказала: — Эй.— У Эмбер уже были влажные глаза. Господи. — Не смотри на меня так, — пробормотала она. — А то я реально сейчас начну плакать посреди аэропорта. Кира невольно усмехнулась. Хотя внутри всё сжималось слишком сильно. Она осторожно убрала прядь волос Эмбер ей за ухо. — Позвони мне, как прилетишь. Эмбер сразу кивнула. — Ты тоже. Кира слабо улыбнулась. — Конечно. И вот тут наступил тот самый момент, который они обе оттягивали весь вечер. Отпустить друг друга. Эмбер вдруг резко обняла Киру. Крепко. Так крепко, будто действительно пыталась запомнить это ощущение. Кира сразу прижала ее к себе. Закрывая глаза. И всё. Вот теперь стало по-настоящему больно. Потому что тело уже привыкло к ней. К ее теплу. К ее рукам. К ее дыханию рядом. Эмбер тихо выдохнула ей куда-то в шею: — Я люблю тебя. У Киры сердце сжалось так сильно, что стало почти тяжело дышать.Она крепче обняла Эмбер в ответ. — Я тоже тебя люблю. После этих слов Эмбер всё-таки тихо всхлипнула. Совсем чуть-чуть. Кира сразу прижалась щекой к ее волосам. — Эй… всё хорошо. — Ненавижу прощаться с тобой, — пробормотала Эмбер. — Это ненадолго. — Я знаю. Но голос всё равно дрожал. Объявление посадки повторилось снова. Теперь уже последний вызов. Эмбер медленно отстранилась. И вот это оказалось самым тяжелым. Потому что Кира сразу почувствовала пустоту без ее рук. Эмбер смотрела на нее еще несколько секунд. Будто пыталась запомнить полностью. Потом осторожно коснулась браслета на своем запястье и тихо улыбнулась сквозь слезы. — Я позвоню тебе сразу после посадки. Кира кивнула. Хотя говорить сейчас нормально уже не получалось. Эмбер сделала шаг назад. Потом еще один. И только у самого поворота к зоне посадки снова обернулась. Кира всё еще стояла на том же месте. Смотрела только на нее. И Эмбер, кажется, чуть не вернулась обратно.

***

Домой Кира прилетела поздно вечером. Город встретил ее холодным воздухом, серым небом и ощущением странной пустоты после шумного Милана. В аэропорту было слишком ярко, слишком шумно и слишком обычно для того, как всё ощущалось внутри. Она медленно шла через зал прилета, катя за собой чемодан, и всё еще не могла до конца поверить, что Олимпиада закончилась. Что больше не будет утренних тренировок. Коридоров олимпийской деревни. Случайных встреч с Эмбер. Ее смеха где-то рядом. Телефон в кармане завибрировал. Кира достала его почти сразу. «Ты приземлилась?» Сообщение от Эмбер пришло несколько минут назад. И у Киры внутри моментально стало теплее. Она быстро напечатала: «Да. Только вышла» Ответ появился почти сразу. «Как ты?» Кира остановилась посреди аэропорта всего на секунду. Потому что честный ответ был слишком длинным. Уставшая. Разбитая. Скучающая. Уже скучающая? Она медленно выдохнула и написала: «Странно» Эмбер печатала несколько секунд. «У меня тоже» Кира невольно улыбнулась. Люди вокруг продолжали куда-то спешить, объявления рейсов звучали над головой, кто-то громко смеялся неподалеку. А она стояла посреди всего этого и чувствовала только одно — ей уже не хватает Эмбер. Так сильно, что это почти раздражало. Она наконец вышла из аэропорта. Холодный воздух сразу ударил в лицо. Кира прикрыла глаза на пару секунд, глубоко вдохнув. Совсем другой город. Совсем другая атмосфера. Не Милан. Телефон снова завибрировал. Фотография от Эмбер. Селфи из дома: огромная серая толстовка, растрепанные волосы и абсолютно уставший взгляд. Но главное — браслет всё еще был на руке. У Киры сердце сразу сжалось. Она слишком долго смотрела на фотографию. Потом пришло новое сообщение: «Не смотри так долго» Кира тихо фыркнула от смеха прямо посреди парковки. И впервые за весь этот тяжелый день внутри стало немного легче. Кира вернулась домой глубокой ночью. Когда такси остановилось у дома, она еще несколько секунд сидела на месте, устало глядя в окно. Город был тихим. Почти пустым. Совсем не похожим на шумный Милан последних недель. Водитель что-то сказал про багаж, и Кира будто только тогда вернулась в реальность. Она коротко поблагодарила его, вытащила чемодан и медленно пошла к подъезду. Воздух был холодным. После Италии это ощущалось особенно резко. Кира поднялась на свой этаж, достала ключи и на секунду замерла перед дверью. Странно. Она так долго мечтала вернуться домой после бесконечных тренировок, соревнований и постоянного шума вокруг. А теперь почему-то не хотела заходить внутрь. Потому что там не будет Эмбер. Кира раздраженно выдохнула от собственных мыслей и всё-таки открыла дверь. Квартира встретила ее темнотой и тишиной. Настолько полной, что уши почти закладывало после олимпийской деревни. Она медленно вошла внутрь, закрыла дверь ногой и просто остановилась посреди прихожей. Чемодан остался рядом. Куртка всё еще была на плечах. На кухне стояла кружка, которую она оставила перед отъездом. На диване — плед. Всё было так же, как до Олимпиады. Но сама Кира ощущалась совсем другой. Она медленно сняла обувь и прошла в гостиную, включая по пути свет. Теплый желтый свет разрезал темноту квартиры. Кира бросила телефон на диван и устало провела руками по лицу. Перед глазами всё еще всплывал аэропорт. Эмбер. Ее дрожащий голос. То, как она цеплялась за нее в объятиях перед посадкой. Телефон завибрировал. Кира сразу схватила его. «Ты дома?» Конечно Эмбер. Кира даже не заметила, как сразу улыбнулась. «Да» Ответ пришел почти мгновенно. «Покажи» Кира фыркнула себе под нос. «Что именно?» «Тебя» И вот после этого внутри снова стало слишком тепло. Она медленно опустилась на диван, всё еще в толстовке и с влажными после улицы волосами. Потом всё-таки включила фронтальную камеру. Несколько секунд просто смотрела на свое уставшее лицо на экране. Темные круги под глазами. Растрепанные волосы. Абсолютно вымотанный вид. Прекрасно. Кира всё равно нажала на видеозвонок. Эмбер ответила почти сразу. Экран несколько секунд дергался, а потом появилась она. Лежащая на кровати в огромной серой толстовке, с распущенными волосами и сонным взглядом. И господи. У Киры внутри сразу всё болезненно сжалось от того, насколько сильно она уже успела соскучиться. Эмбер тоже молчала первые пару секунд. Просто смотрела на нее через экран. Очень внимательно. А потом тихо выдохнула: — Вот теперь я верю, что ты реально дома. Кира усмехнулась. — Почему? — Потому что у тебя лицо человека, которого перелет морально уничтожил. — Это правда. Эмбер слабо улыбнулась и поудобнее устроилась на подушке. На фоне у нее тоже было темно и тихо. Совсем другая комната. Другой город. Другая страна. И Кира внезапно очень остро почувствовала это расстояние между ними. Эмбер, кажется, поняла всё по ее лицу. Потому что почти сразу тихо спросила: — Эй. Ты чего? Кира отвела взгляд куда-то в сторону кухни. — Ничего. — Врешь. Эмбер сначала молчала. Кира сидела на диване, устало подтянув колени к груди, и думала, что та сейчас просто уснет прямо во время звонка. Но потом заметила странный взгляд. Эмбер смотрела не на нее. Куда-то ей за спину. Очень внимательно. Будто пыталась что-то понять. Кира нахмурилась. — Что? Эмбер чуть прищурилась. — Подожди. Она медленно приподнялась на локтях, всё еще вглядываясь в фон позади Киры. В светлую кухню. В высокие окна. В темные стены гостиной. Потом осторожно спросила: — Ты сейчас где? Кира удивленно моргнула. — Дома. Эмбер продолжала смотреть куда-то мимо нее. И с каждой секундой выражение лица становилось всё более растерянным. — Это не твоя квартира. Кира невольно усмехнулась. — Вообще-то моя. — Нет. — Эмбер сразу покачала головой. — Я была у тебя дома. Там всё выглядело иначе. Кира поняла. И внутри почему-то стало странно тепло от того, что Эмбер помнит такие вещи. — Я переехала. Эмбер замерла. — Что? — Еще до Олимпиады. — Ты серьезно? Кира кивнула. И вот теперь Эмбер выглядела окончательно сбитой с толку. Она снова оглядела квартиру за спиной Киры. Очень внимательно. — Подожди… — пауза. — Это точно твоя квартира? Кира начала смеяться. — Эмбер. — Нет, я серьезно! — та уже окончательно проснулась. — Просто… это вообще не похоже на тебя. Кира подняла бровь. — В смысле? Эмбер неловко отвела взгляд. — Ну… раньше тебе нравилось совсем другое. — она явно пыталась подобрать слова аккуратно. — Всё было светлое. Минималистичное. Очень… аккуратное. Кира тихо фыркнула. — А сейчас? Эмбер снова посмотрела на темные стены за ее спиной. На теплый свет. На плед на диване. На книги и разбросанные вещи. И вдруг подозрительно прищурилась. — Подожди. Кира уже начала улыбаться. — Что? Эмбер медленно спросила: — Это случайно не квартира Макса? Кира уставилась на нее пару секунд. А потом рассмеялась уже по-настоящему. Эмбер сразу смутилась. — Ну а что?! Это реально не похоже на твой старый вкус! — Господи. Кира закрыла лицо рукой, всё еще смеясь. — Нет, это не квартира Макса. Эмбер недоверчиво прищурилась. — Точно? — Эмбер. — Ладно, ладно. Но выглядела она всё еще подозрительно. Кира покачала головой. — Люди иногда меняются после расставаний, знаешь? Эмбер замолчала. И вот после этих слов что-то в ее лице вдруг стало мягче. Она снова медленно оглядела квартиру за спиной Киры. Теперь уже иначе. Будто пыталась увидеть в этом месте новую версию нее. — Покажешь? — тихо спросила Эмбер. Кира приподняла бровь. — Не доверяешь мне? — После истории с Максом? Нет. Кира снова рассмеялась. — Ты невозможная. — Но тебе нравится. Кира покачала головой, но всё-таки поднялась с дивана. Телефон слегка качнулся в руке. — Ладно. Экскурсия по квартире человека, у которого полностью поменялись вкусы. Эмбер довольно улыбнулась и удобнее устроилась на подушке. — Начинай. Кира медленно повернула телефон. — Итак. Прихожая. Небольшое пространство с темными стенами и теплым светом ламп выглядело совсем не так, как ее старая квартира. У двери стояло большое зеркало в черной раме, рядом — узкая деревянная тумба, на которой валялись ключи, наушники и какие-то чеки. Чемодан Кира так и бросила посреди прохода. Эмбер сразу это заметила. — Ты даже не разобралась после прилета. — Я домой зашла буквально полчаса назад. — И сразу позвонила мне. — Ты сама позвонила. Эмбер довольно улыбнулась. Кира закатила глаза и медленно пошла дальше. — Кухня. Камера скользнула по светлым шкафам, длинной темной столешнице и барной стойке возле окна. На кухне горел только один подвесной светильник, и из-за этого вся квартира казалась очень теплой и тихой. На стойке стояла кружка, оставленная еще до вылета, а рядом — пачка кофе и какие-то спортивные таблетки. Эмбер внимательно всё рассматривала. Очень внимательно. — Ты начала пить нормальный кофе? Кира усмехнулась. — Спасибо за поддержку. — Нет, я серьезно. Раньше ты пила какой-то ужас. — Люди меняются. Эмбер тихо фыркнула. Кира подошла ближе к окну. За стеклом мерцал ночной город. — А вот из-за этого вида я и взяла квартиру. Эмбер сразу притихла. Огромные окна занимали почти всю стену, и с высоты открывался вид на ночные улицы, огни машин и светящиеся вывески. — Вау… Кира облокотилась бедром о стойку. — Да. Я примерно так же отреагировала. — Теперь понимаю, почему ты переехала. Несколько секунд Эмбер просто смотрела на город через экран. Потом тихо сказала: — Здесь очень… спокойно. И Кира почему-то сразу поняла, что она имеет в виду не квартиру. А ее саму. После Милана. После их разговора. После всего. Кира быстро отвела взгляд и пошла дальше. — Гостиная. Большой серый диван стоял напротив телевизора, который Кира почти никогда не включала. На диване валялся плед, одна подушка была брошена на пол, а на журнальном столике лежали книги, зарядки и открытая пачка печенья. Эмбер сразу засмеялась. — А вот теперь узнаю тебя. — Потому что тут бардак? — Потому что ты опять оставляешь вещи где попало. Кира фыркнула. — Это творческий порядок. — Конечно. Кира медленно провела камерой по полкам у стены. Там стояли книги, несколько свечей, фотографии и маленькие фигурки, которые она когда-то покупала просто потому, что они понравились. Эмбер вдруг нахмурилась. — Подожди. Кира остановилась. — Что? — Это ты сама всё выбирала? — Нет, дизайнер с пистолетом заставил. Эмбер закатила глаза. — Я серьезно. Кира чуть улыбнулась. — Да. Сама. Эмбер снова медленно оглядела комнату. — Странно. — Что именно? Она задумчиво прикусила губу. — Раньше ты никогда не любила такие… теплые вещи. Кира посмотрела на свечи на полке. На мягкий свет. На плед. На темные цвета. И тихо пожала плечами. — Наверное, устала от того, чтобы всё выглядело идеально. Эмбер после этих слов почему-то замолчала. Совсем ненадолго. Но Кира заметила. Она пошла дальше по коридору. — Тут рабочая комната. Комната была маленькой, но вся заваленная бумагами, спортивными блокнотами и техникой. На столе стоял ноутбук, рядом валялись распечатки тренировок и несколько кружек. Эмбер сразу рассмеялась. — О, вот это уже точно твое. — Почему? — Потому что это выглядит как нервный срыв. Кира возмущенно фыркнула. — Очень грубо. — Зато честно. Она всё еще улыбалась, пока рассматривала комнату. Потом Кира открыла следующую дверь. — Ванная. Светлая плитка, большое зеркало, куча баночек у раковины и полотенце, брошенное после спешных сборов. Эмбер прищурилась. — Ты оставила всё вот так перед Олимпиадой? — Я опаздывала. — Ты всегда опаздываешь. — Ложь. — Правда. Кира только покачала головой и подошла к последней двери. На секунду задержала руку на ручке. Эмбер сразу это заметила. — Что? — Ничего. Кира открыла дверь. Спальня была почти темной. Только лампа возле кровати давала мягкий теплый свет. Большая кровать. Серое одеяло. Книги на тумбочке. Темные шторы. И огромное окно с видом на ночной город. Эмбер сразу притихла. Кира медленно села на край кровати, держа телефон перед собой. — Ну? Эмбер несколько секунд молчала. Слишком долго. Просто смотрела на комнату. На кровать. На свет. На Киру посреди всего этого. А потом очень тихо сказала: — Мне кажется, я бы тут тебя постоянно целовала. Кира подавилась воздухом. Эмбер тут же довольно улыбнулась. — Господи, твое лицо. — Ты ужасная. — Но тебе понравилось. И самое раздражающее — она была права. Кира всё еще смотрела на экран с абсолютно обреченным выражением лица. Эмбер лежала у себя на кровати с этой невозможной довольной улыбкой, явно наслаждаясь произведенным эффектом. — Ты специально это сказала, — пробормотала Кира. — Конечно. Эмбер даже не пыталась отрицать. — Ты слишком легко краснеешь. — Я не краснею. — Кира. — Ладно, может немного. Эмбер тихо засмеялась и удобнее устроилась на подушке. Кира поставила телефон рядом с собой на кровать так, чтобы в кадр попадала часть комнаты и окно за спиной. Несколько секунд они просто молчали. Не неловко. Скорее…спокойно. Будто обе пытались привыкнуть к тому, что теперь вот так: через экран. Из разных стран. Из разных комнат. Эмбер первой нарушила тишину. — Мне нравится твоя спальня. Кира чуть приподняла бровь. — Потому что ты уже представила, как меня там целуешь? Эмбер моментально закрыла лицо рукой, смеясь. — О боже, не используй мои слова против меня. — Поздно. Кира всё-таки улыбнулась. Эмбер снова посмотрела на комнату за ее спиной. Очень внимательно. — Она правда на тебя сейчас похожа. Кира повернулась, будто сама заново оглядывая спальню. Раньше ей нравились белые стены. Идеальный порядок. Холодный свет. Минимум вещей. Теперь здесь были темные цвета. Книги. Мягкий свет. Пледы. Свечи. Живая квартира. Эмбер тихо спросила: — Ты тут счастлива? И вот этот вопрос почему-то застал Киру врасплох. Она не ответила сразу. Несколько секунд просто смотрела куда-то в сторону окна, за которым мерцал ночной город. — Не знаю, — честно сказала она. — Раньше мне здесь было просто… спокойно. Эмбер молчала, слушая ее очень внимательно. Кира медленно провела рукой по одеялу. — А теперь я впервые подумала, что хочу, чтобы кто-то был здесь со мной. После этих слов Эмбер замерла. Буквально. Кира сразу поняла, что сказала это слишком честно. Но забирать слова обратно уже не хотелось. Эмбер медленно убрала волосы с лица. И тихо спросила: — Кто-то? Кира усмехнулась. — Ты ужасно напрашиваешься на комплимент. — Да. — Невыносимо. — Зато честно. Кира покачала головой, всё равно улыбаясь. Потом перевела взгляд обратно на экран. Эмбер смотрела на нее так мягко, что внутри снова всё болезненно сжалось. Расстояние действительно было ужасной вещью. Эмбер вдруг очень тихо сказала: — Я сейчас ненавижу то, что не могу просто прийти к тебе. У Киры сразу сбилось дыхание. Потому что она думала ровно о том же самом. О том, как Эмбер бы сейчас сидела на этой кровати. Как ходила бы по квартире. Как смеялась бы на кухне, пока рылась в холодильнике. Кира прикрыла глаза на секунду. Слишком живо. — Ты бы мне мешала спать, — тихо сказала она. Эмбер сразу улыбнулась. — Неправда. — Ты бы разговаривала до пяти утра. — Возможно. — И воровала бы мой плед. — Сто процентов. Кира тихо рассмеялась. И господи. На секунду действительно стало легче. Будто расстояние между ними уменьшилось хотя бы немного.