Mon amour éternel

Бывают разные ситуации, да?.. Для агента разведслужбы ключевым качеством всегда являлась готовность к непредвиденным обстоятельствам. Твоя ценность определялась не силой и способностью, а умением остаться в живых, когда всё идёт не по плану, и выполнить миссию, анализируя свои возможности. Этот критерий ценился дороже золота. Верлен входил в число тех, кому удавалось подстраиваться за сущие секунды. Во время миссий это было очень важно, поэтому правительство считало большим упущением его потерю. В общем, одним словом, навыков у него было предостаточно. Но к чему это вообще?.. Несмотря на всю свою подготовленность, бывали ситуации, когда даже он растерянно пожимал плечами. Сейчас плечи не работали, чтобы ими пожимать, поэтому приходилось лишь растеряться… И всё из-за недавней миссии. Они с Рембо уже давно не выходили на боевые задания вместе, хоть и являлись одним из самых грозных дуэтов портовой мафии последние пару лет. Тяжело было представить, чтобы они могли проиграть каким-то жалким крысам. И на самом деле они не проиграли! Просто ушли с последствиями… И если Верлен смог отделаться простым головокружением, то Рембо накрыло по полной… Из-за какого-то мерзкого газа его глаза горели розовым пламенем похоти, во рту безостановочно копилась слюна, всё лицо было абсолютно красным, а язык заплетался, шепча навязчивый грязный бред. Поль был в крайне незавидном положении. Избавиться от способности партнёра не представлялось возможным без вреда окружению и самому Артюру. Он был заперт в кубическом подпространстве самым наглым образом. Его спина была согнута, ноги стояли на полу, а аккурат на уровне поясницы образовался жёлтый куб, заковавший его в такой неудобной и неловко позе. Рембо намеренно отделил часть его тела своей способностью и устроился сзади, упираясь своим пахом в его зад. Даже слова приличного не получалось подобрать, чтобы описать отношение Верлена к своему возлюбленному в данный момент. Они уж вот шесть лет жили в спокойствии и абсолютной идиллии, и тут на тебе… Одна чёртова вылазка вдвоём и вот с него уже снимали штаны холодные руки в перчатках. И всё из-за какого-то газа… Хотя Поль должен был быть рад, что это был не яд или химическое оружие, а простой… Афродизиак? Виагра? Наркотик?.. Он не знал. И не хотел бы знать, если бы навязчивые руки не гладили его обнажённую кожу. И ведь он даже докричаться не смог бы, потому что подпространство изолировало любые звуки, которые он издавал. Неудобно… Обычно до Артюра всегда получалось достучаться разговорами. Верлен пытался лягаться, чтобы Рембо убрал своё несчастное жёлтое поле, но его естественно не поняли. Когда он попытался пинаться чуть сильнее, он ощутил несильный, но предупреждающий шлепок по заднице, который быстро вынудил его замереть. Будь ты проклято, озарение… Поль тихо простонал, когда ощутил склизкий смазанный палец внутри. Было неприятно… Почему он вообще его ощущал?.. Не должен был, со своей-то чувствительностью… И при этом чувствовал, как сгибались фаланги, как подушечка пальцев уткнулась в упругую стенку, заставляя поморщиться. Угх… Надо было терпеть… Или он мог просто пнуть Рембо достаточно сильно, чтобы оттолкнуть его на другую сторону комнаты… Правда это сулило переломом, а то и смертью не очень крепкому телу и организму брюнета. Как неудобно… Может попытаться вырубить?.. Артюр явно не будет думать о комфорте Поля во время близости, а ему не очень хочется ощущать неприятные и болезненные толчки. Правда, только эта мысль посетила его голову, как палец тут же пропал, точно так же, как и большая часть подпространства, оставляя только одну стену аккурат сковывающую тело Верлена. Вот отстой. Перед ним появилась фигура. Рембо стоял в рубашке и штанах, на руках была только одна перчатка. Поль поднял на него недовольный, но при этом смущённый взгляд, выразив явное раздражение. Артюр вздохнул и опустился на один уровень с ним, вводя в поцелуй и буквально насилуя рот своим языком. Длинный… Мокрый… И очень… Очень гибкий! Верлен простонал в поцелуй, жалобно нахмурившись, к своему же удивлению. Внутри всё обдало жаром, а где-то в области живота начало скапливаться тепло. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным и от этого только сильнее заводился. Отвратительно… Это странно! И ненормально… Рембо прервался на сущие секунды, позволив сделать пару коротких вздохов, а потом тихо посмеялся, поцеловав в уголок рта последний раз. Он посмотрел на Поля хитрым ухмыляющимся взглядом. — Ты тоже под действием. А я думал, что тебя это обошло стороной. Но нет, просто ты как всегда настолько сдержанный, что некоторые вещи тяжело заметить. Мило. — отметил Артюр, чем сильнее раздражил Верлена. Омерзительная ситуация! Для блондина, конечно же… Он упёрся руками в стену подпространства и попытался подняться корпусом выше, чтобы смотреться хоть на дюйм более грозно, но Рембо лишь снял перчатку перебрасывая в другую руку и обхватил щёки Поля, вводя в очередной поцелуй. Ладони соскользнули, и тому опять пришлось повиснуть безвольной куклой, пытающейся хвататься хотя бы за Артюра. У обоих было очень много слюны, которую они даже глотать не успевали. Всё начинало стекать по подбородку, но дискомфорта не вызывало, лишь какую-то новую слабую волну возбуждения. Это было невыносимо. Верлен снова простонал и попытался оттолкнуть, но не смог… Не физически — морально… Его сдерживали… Похоть? Желание? Он испытывал их так редко, что даже определить не может. Все их прошлые разы были так тщательно спланированы, что он ощущал удовольствие и наслаждение точно по расписанию. И те моменты проговаривались, чтобы не вызвать недоумения, паники и страха. Было мало назвать Рембо ответственным партнёром, он был самым нежным и заботливым в мире! И сейчас… Сейчас у Поля начинало всё дрожать внутри от одной лишь мысли, что он не знал, чего ожидать… Его всегда раньше готовили очень бережно, нежно и тщательно, чтобы не вызвать боли. Да и сказать честно, редко они могли потратить время на близость, особенно с двумя маленькими мальчиками в соседней комнате, которые требовали любви и внимания. Сейчас они спали, к огромному счастью. И всё же Верлена не покидало волнение лишь от мысли, что кто-то из них мог выйти из комнаты и увидеть эту картину. Детям, кажется… Нельзя на такое смотреть, да?.. Нравственные ориентиры и моральный компас всегда были заботой Рембо, который сейчас вёл себя, как животное во время брачного периода. Хотя это было слишком грубое сравнение. Даже под действием того газа Артюр вёл себя относительно вменяемо. Может даже договориться получилось бы… — Отпусти… — вяло прошептал Поль. Он и сам в свои слова не верил, честно говоря. У него было довольно низкое либидо, что уж говорить о чувствительности, которая после лаборатории стала настолько низкой, что помогала ощущать боль притуплённо. То же казалось температуры: морозы и жара ему не были страшны. И хоть были у этого свои минусы, в их работе подобные нюансы ценились не меньше… Конечно, под присмотром некоторых заинтересованных врачей мафии, он начал проходить какое-то подобие реабилитации, но особо не замечал никогда прогресса. И видно из-за того, что на миссиях толком не получал ранений. Ему было тяжело навредить: всё же он был элитой Европы среди эсперов какое-то время… И сейчас… Ох, сейчас он видел плоды лечения. Мори-сан был удивительно опытен даже в такого рода вещах… Рембо тихо посмеялся и провёл губами по чужой щеке. — Уверен? Ты возбуждён. — спросил Артюр и провёл по груди Поля рукой. Он облизнулся и уткнулся носом в лицо возлюбленного, ухмыляясь. После этого он выдохнул и посмотрел в глаза. — Я могу тебя принудить, но боюсь, что тогда мы до утра тут провозимся. Мне нужно, чтобы ты расслабился, а ты такой напряжённый, что я внутри тебя и пальцем пошевелить не могу. М… Хотя, может быть, разогрев поможет… — Рембо опустился ниже и начал расстёгивать пуговицы его рубашки. Он припал к груди и высунул язык, мягко проводя по ней. Верлен тихо недовольно промычал и снова упёрся руками в подпространство, пытаясь изменить позу и избавиться от навязчивого ощущения влаги. После очередной неудачной попытки он начал хвататься уже за самого возлюбленного, стараясь отстранить от себя. Артюр ласкал один из сосков языком, играясь рукой без перчатки со вторым. Честно он думал, что реакция будет слабой, но Поль выглядел просто очаровательно, пытаясь мешать. Рембо ощущал себя обмудком, когда Верлен старался сильнее, давя на его голову и плечи, лишь бы убрать от тела. Ему пришлось поддаться и отстраниться, отчаянно вздыхая. — Не могу… Не могу тебя принуждать… — мягко произнёс Артюр и начал часто и коротко целовать его в губы. Он выдохнул в них и нежно глянул на Поля несколько жалобным взглядом. — Извини… Блондин всё ещё пытался сопротивляться собственным мыслям. Он упёрся руками в подпространство ещё один раз и простонал, когда его собственные щёки начали гореть жаром. Живот сводило от возбуждения, впервые в жизни… Казалось бы, до свободы рукой подать, нужно было просто сказать Рембо, что пора прекращать, и тот бы прекратил, но… Чёрт возьми… — Извращенец… — прорычал Верлен и с красным лицом зажмурил глаза, стараясь выдавить из себя это несчастное: «Отпусти меня», — и не мог! Это был провал, правда… Он не хотел, чтобы это прекращалось, но это просто противоречило логике! Он… У него были проблемы со всем! Низкое либидо, слабая эрекция, он в целом в сексе не был заинтересован. Обычно… Господи, ну и свалилось ему на голову… Рембо резко поднялся, а Поль ошарашенно посмотрел на него, начиная потерянно ёрзать и шевелиться. Артюр снова обошёл стену подпространства и стал с чем-то возиться. Верлен мог только снова начать водить руками по чёртовой стене, постоянно скользя и не имея возможности закрепиться. Это была проверка, чёрт побери! И Поль её явно провалил! Но его всё ещё успокаивала мысль, что его отпустят, если он попросит слезливым голосом. Хотя он такой плохо изображал, но вроде умел. Правда для этого надо было найти в себе силы воспротивиться… Мысли оборвались, когда он снова почувствовал склизкий палец, который сначала провёл между ягодиц, а потом вошёл внутрь. Он был возбуждён… Рембо всё же добился того, чего хотел, да? Нужен был разогрев, поэтому его полапали, взбудоражили и пошли растягивать. Агх, он был таким безвольным, когда дело доходило до Артюра. Это казалось странным. Он всегда был так категоричен в вопросах свободы, а сейчас… А сейчас он хмуро осознавал, что его возбуждала вся эта ситуация… Было странно даже думать о том, что ему нравилась мысль побыть уязвимым в руках возлюбленного. Да и тем более в такой позе и таким способом. Это непривычно… Он обычно спал в постели… В прямом смысле. Даже во время непосредственно секса ощущал себя таким изнеженным и расслабленным, что едва ли держал глаза открытыми. Может это была месть от Артюра? Растяжка шла удивительно спокойно. Пальцы прибавлялась один за другим, не вызывали боли, только слабый дискомфорт. Поль почти не стонал, лишь переминался с ноги на ногу и пытался двигаться, чтобы не затекали конечности. Конечно, проблема заключалась скорее в позиции, чем во всём остальном. Без опоры на какую-либо твёрдую поверхность спереди, у него нагружался живот из-за дыры в подпространстве, в которой он застрял на ближайший час. Это было весьма неприятно. Да и на ноги была лишняя нагрузка, из-за чего он непроизвольно напрягался чуть больше положенного. Артюр, с его-то чуткостью, это всё видел, но пока обдумывал. Поза была ужасно неудобной, и это становилось ясным как божий день. И пока Верлен искал самый подходящий способ об этом сказать, Рембо всё продолжал растягивать и добрался до простаты, заставляя блондина издать мягкий звук и сжаться. Такое себе ощущение… Он чувствовал себя каким-то жутко чувствительным… И как бы он ни старался скрыть крупицы удовольствия от каждого такого маленького толчка, у него всё же дёргались ноги, выдавая с потрохами его реакцию. Хорошо хоть не видно было, как у него плечи трясло время от времени. Порой его будто накрывало волной экстаза на жалкие пару секунд, и всё тело сводило приятной судорогой. Просто без причины! Или причина была, но он просто о ней не знал… Сказать наверняка было сложно. Он мог лишь продолжать тихонько постанывать и внутренне сопротивляться. Он всё ещё был против этой затеи. И он очень хотел, чтобы Рембо прочитал его мысли, пока это всё не дошло до точки невозврата… Но это вряд ли произойдёт, учитывая, что Артюр вытащил пальцы, а это был очень нехороший знак! Казалось, что его готовили к потенциальной смерти, а не к процессу, в котором он должен был содрогаться от удовольствия… Что за чёрт?.. Ему не было страшно! Он просто был… В недоумении и растерянности. Было мало сказать, что он мог доверить Рембо свою жизнь. И он прекрасно знал, что ему не навредят, что при первом же признаке боли это всё не то, что прекратилось бы, а обрубилось бы в тот же самый момент с кучей извинений, переживаниями и другими приятными бонусами. Но ему всё равно было не по себе. От себя же! От своей реакции, звуков и ощущений. Он так привык быть бесчувственным, невозмутимым, абсолютно холодным. Но тут он ведёт себя странно… В обычном состоянии Артюру пришлось бы вкалывать ему специальный препарат, который мог бы восстановить чувствительность, потерянную в ходе лабораторных экспериментов. Но в этот раз хватило обычного газа… А может и не обычного. Чёрт его знает… Думать было трудно. И не без причины. Рембо перешёл на активную стимуляцию простаты. Приятно, ничего тут не скажешь. Он даже ногами постоянно дёргал, тем самым невольно ухудшая ситуацию. Но всё ещё… Он пытался отодвинуться и как-нибудь выйти из этой ситуации… Это тяжело. Дыхание сливалось… А живот… Хотелось сместить давление с него на какую-нибудь другую часть тела. На грудную клетку или что-нибудь такое, но сместить! Границы озарения слишком неприятно впивались в кожу, заставляя почти рычать. Гонимый секундным желанием, он резко подался назад и врезался в пах Артюра. К счастью, тот пока ещё в штанах… — М… Поль, ты очень неспокойный. Тебе страшно? Неприятно? Ты привык молчать, но я хотел бы услышать от тебя ответ. Я не хочу дойти до стадии, когда тебе станет откровенно плохо и больно. — Артюр вытащил пальцы из Верлена, уменьшая подпространство до минимума для удобства передвижения. Остался только прямоугольник с дырой, в которой мучился блондин, желая всеми силами вырваться. На самом деле это говорило одну очень важную вещь: Рембо знал, что Поль уже никуда не убежит. Если бы хотел, давно бы уже сделал. Но он всё ещё стоял, всё ещё молчал и ни слова сказать не мог. Это явный знак. Он осмотрел лицо Верлена и попытки того устроиться поудобнее и охнул. Он отошёл и создал под ним прямогугольную плоскость, похожую на стол, на которую можно было опереться всей грудной клеткой. Это было удобно. Поль воспользовался этой возможностью, наконец избавляясь от неприятного давления. Артюр его осмотрел и мягко поцеловал в макушку, ловя на себе уже более спокойный, безучастный взгляд. Ну да, так было лучше. Теперь не было видно выступающей испарины и растерянности в лице. На невозумтимого Верлена было привычно смотреть, а вот на мягко стонущего — приятно. — Извини, я не подумал, что моя способность давит тебе на живот. Надеюсь, так лучше. — он вернулся обратно, продолжая растяжку. Поль выдохнул с облегчением. Да… Так было легче. В ходе некоторых не особо приятных экспериментов его живот использовали как сосуд для всевозможных инъекций, что повлияло на чувствительность конкретно этого места. Запястья и пальцы конечно тоже были исколоты нещадно, но почему-то они не были чувствительными к прикосновениям… Возможно, это просто генетическое, если у него такое вообще есть. Рембо снова выдавил смазку на зад Верлена, вводя её внутрь пальцами мягкими проникающими движениями и вызывая дрожь у последнего. Поль ощущал, как внутри оседала прохладная скользкая жидкость, и морщился. Он мычал, краснея. Благодаря новой позиции он мог удачно заткнуть себе рот. Теперь стоны точно не должны были быть слишком громкими. Не хватало ещё детей разбудить… Только эта мысль коснулась его головы, как он резко ощутил пустоту. Достаточно освежающую на самом деле… Он бы даже сейчас предпочёл всё это закончить и просто пойти спать. Но Артюр… Чёрт бы его побрал!.. У Поля слегка сзуились зрачки, когда он почувствовал, как о него что-то трётся. Он сглотнул и будто попытался невольно отсраниться, слегка уползая вперёд. Рембо усмехнулся и руками схватил его за бёдра, прижимая к себе. Верлен аж глаза закрыл — брови недовольно изогнулись и даже слабо задрожали. Всё это было одним большим извращением… И… И он правда был далёк от слова «правильно», но даже у него в душе что-то ёкало, когда они этим вот занимались в квартире, где попутно спало двое детей! Но он не мог выразить недовольство – мог лишь плотнее зажмуриться и втянуть живот, когда началась часть с проникновением. Артюр действовал по обыкновению аккуратно: не торопился, поглаживал, смазку выдавливал, хотя презерватив не надевал. Это не то чтобы проблема, но потом придётся вымываться в ванной после этого недоразумения. Хотя желания совсем не было… — Только не кончай внутрь. — удивительно повседневно попросил Поль. Его голос звучал так обыденно, будто он попросил кофе ему сделать… Рембо слабо улыбнулся и на секунду захотел убрать подпространство, чтобы прильнуть к чужому затылку и нежно поцеловать, но вовремя себя одёрнул. Верлен был той ещё бабочкой: выпорхнет — не поймаешь. А он очень любил порхать, когда ощущал подобное неудобство. И навредить не мог, и сказать не выходило. То ли задатки гордости мешали, то ли это действительно было психологическое расстройство… Сказать было сложно, а узнать в условиях портовой мафии — ещё сложнее. — Да, конечно. — ответил Артюр и ощутил какой-то очень тёплый прилив любви и нежности. Он не находил себе места и не придумал ничего лучше, чем отстраниться и поцеловать чужую поясницу. Но внезапную нежность перекрыла шаловливая мысль, которую он тут же реализовал. Поль мог лишь вздрогнуть, широко распахнув глаза от некоторого удивления. Его… Правда укусили за… Агх… У Артюра сегодня явно не все дома! Хорошо, что Рембо не кусался слишком сильно. След на ягодице должен будет быстро зажить… — Извращенец. — пробурчал Поль, зарываясь в своих руках и хмурясь. После этого его откровенно начали лапать, сминая кожу на его упругой заднице… Что он там вообще мял?! Там толком не было жира, только сплошные мышцы! Но обдумать эту секундную мысль не вышло, на этот раз с ним не нежились и вошли сразу на половину, заставляя крупно вздрогнуть и издать тихий удивлённый стон. Такой спокойный и при этом даже нежный… Артюру очень нравились стоны Верлена, и с этим едва ли можно было что-то сделать! Поль никогда не кричал, не драматизировал, лишь мягко и спокойно вздыхал и протяжно стонал, когда ему было хорошо. Громкие звуки были откровенным знаком, что Рембо делал всё абсолютно неправильно. И это было удобно время от времени, особенно когда Верлен совсем затыкался и молчал, даже испытывая боль. Пришлось учиться быть не просто нежным, а каким-то чрезвычайно мягким. Впрочем, он ценил в сексе проведённое вместе время, а не дикое желание удовлетворить потребность. Ему не было сложно потерпеть лишние пять или десять минут, если это определяло удовольствие партнёра. — Тебе что-то не нравится? — дразняще спросил Рембо, заставляя Поля поджать губы. Вот… Вот развратник! Верлен сдержанно замычал, когда Артюр осторожно протолкнулся дальше. Ноги поджались, а сам он уткнулся ртом в руки, прикрывая глаза. Глупо… Это всё было каким-то совсем глупым… Весь живот горел… Тепло разливалось по всему телу, почти обжигая… Светловолосый ощутил какую-то непреодолимую слабость наравне с возбуждением. Артюр издал какой-то расстроенный звук из-за того, что не мог наклониться и поцеловать его в плечи, спину или шею. А так хотелось. Пришлось действовать более жестоко и двигать чуть ближе к себе, тем самым невольно загоняя член глубже. Верлен начал хаотично издавать череду тихих стонов, дёргаясь, а Рембо вовремя одёрнул себя, замирая. Ах… Как неудобно. И двигать тяжело и при этом не поцелуешь… Больше они явно не будут использовать эту позу. Только если Верлену не понравится до такой степени, что он попросит повторить, что случалось очень и очень редко. Поль плыл. Его дыхание превратилось в какое-то месиво из вздохов разной громкости и тихих полустонов. Внутри было очень горячо, хотя Артюр периодически добавлял смазки, чтобы внутри ничего не жгло от сухого трения. И несмотря на такие заботливые жесты, ласк чертовски не хватало. Он был слишком избалован кучей поцелуев, мягких касаний и слов, которые обычно сопровождали процесс. Но сейчас из-за позы он даже посмотреть в глаза Рембо не мог. И… И он правда не был каким-то романтиком, но ему всё же хотелось смотреть на возлюбленного во время такого интимного процесса… Может это и была лишь физическая стимуляция для многих сторонних людей, Верлен всё же нуждался не в ней, а в Артюре. Во всём Артюре. Целиком и полностью. Раз уж они и отрыли время друг для друга, вот так стоять по разные стороны баррикад — абсолютное упущение! Ах… Он очень хотел поцелуев. — Двигайся. Быстрее. — каким-то монотонно равнодушным голос потребовал Поль, слегка поворачивая голову в сторону Рембо, чтобы глянуть на него. Конечно, он встретился только с ярким жёлтым подпространством, через которое едва получалось рассмотреть чужое лицо. С каждой секундой становилось всё неудобнее. И именно по этой причине он попросил быть быстрее. Не хотелось задерживаться в этой позе надолго… Да и в целом, он бы хотел побыстрее дотянуться до желаемых губ своего возлюбленного. К счастью, его послушали без промедлений. Артюр действительно ускорился и проник до самого основания, тихо постанывая от ощущений. Чувствовалось, что Поль не привык, поэтому жутко сжимался. Но противодействовать Верлену совсем не хотелось. Тот в целом редко разговаривал во время близости, поэтому игнорировать его просьбы казалось варварством. Рембо поджал губы, краснея. Он сам скоро избавится от этой несчастной стены в желании коснуться и поучаствовать в процессе чуть побольше, чем просто подвигать бёдрами. Стройной талии Поля совсем не хватало, чтобы насладиться прикосновениями к чужому телу. Он непроизвольно ускорил темп и уткнулся лбом в стену подпространства. Верлен поджал ноги и жалобно нахмурился, тяжело вздыхая и прикрывая рот ладонью. Жарко… Ему становилось жутко невыносимо, когда Рембо ударился прямо о его чувствительную точку. Он чувствовал беспощадные толчки, которые расширяли упругие стенки его кишечника. Это негигиенично и вредно… Особенно без презерватива… Но думать об этом мало получалось. Он тёрся грудью о способность и шире поднимал зад, невольно подстраиваясь под движения. Он бы сейчас мог попытаться подмахнуть бёдрами, но позиция к этому не располагала. Приходилось довольствоваться только толчками со стороны возлюбленного… Из-за этого лишь сильнее хотелось схватиться за Артюра и прижаться поближе. Но пока он мог лишь ногтями царапать поверхность озарения, презирая эти несчастные жёлтые кубы. Он всегда считал, что способность мужчины слишком сильная и не имеет нормальной чёткой границы. Из-за этого он даже не мог ей нормально противостоять во многих ситуациях! Половину мафиози можно было схватить за шкирку, узнав хоть малейший изъян их способности, но у Рембо таковых будто вообще не было. Настоящее воплощение дисбаланса… И сейчас это приносило жуткое неудобство. Особенно, когда так отчаянно хотелось выбраться, чтобы прикоснуться, поцеловать, почувствовать текстуру чужих пальцев на своей коже, на своём лице… И когда он вообще стал таким чувствительным?.. Один особенно пробирающий толчок будто только подтвердил мысль Поля, вырывая из его глаз маленькую каплю влаги и рваный стон. Глубоко… Рука вжалась в собственную челюсть, чтобы не вырывались особенно громкие стоны. Ему сейчас точно нельзя было терять голову… Артюр разогнался лишь сильнее. До него мимолётом добирались стоны, больше похожие на тихий скулёж, но этого так сильно не хватало. Созданная стена, как на зло, блокировала звук, не давая как следует насладиться хотя бы этими мягкими нежными звуками. Рембо страдальчески вздохнул и всё же убрал стену озарения, оставляя только прямоугольную поверхность, на которой расположился Верлен. Он сразу же наклонился к чужой шее, ускоряясь по велению души. Поль на секунду содрогнулся и начал чаще стонать, ноги подогнулись, а зад даже приподнялся выше по мимолётному желанию владельца. Губы Артюра покрывали светлую кожу множеством поцелуев, а после уткнулись в макушку блондинистых волос. Приятный запах осел в лёгких, наполняя их тем, кого он так бесконечно любил. Рука на пояснице забралась под живот, стараясь приподнять нижнюю часть Поля, чтобы прижать к себе и не отпускать до самого конца. Верлен терялся в каких-то частых тихих звуках. А прошло всего десять секунд… Артюр в это время ощущал себя так, будто вкусил воды в пустыне. Правда его мимолётная радость длилась совсем недолго. Когда Полю развязали руки, он прождал всего пару мгновений, наслаждаясь вниманием, которое ему наконец уделил Артюр. Но из безопасности он всё же схватил Рембо за шею мёртвой хваткой спустя пару секунд, ещё не принося вреда, но вполне угрожая. Он повернул голову, смотря хищным взглядом, от которого у брюнета сносило крышу, и оттолкнул его от себя. Член выскользнул из него под тихий писк Артюра, а сам Верлен крепко встал на ноги. От него веяло опасностью и холодом, хотя красные щёки, растрёпанные волосы и всё же слегка расфокусированный взгляд не особо стыковались с его образом. Они оба выпрямились, а Артюру пришлось делать шаги назад под напором сильной руки, пока кожа бесстыдно краснела. Фантазия просто рвала и метала от таких действий, заставляя рисовать такие картины, от которых у Рембо кончики ушей загорались краской смущения. Но он издал короткий удивлённый стон, когда споткнулся и упал на диван. Верлен уселся сверху, безжалостно пиля возлюбленного невозмутимым взглядом, и обхватил его щёки своими ладонями. В комнате становилось жутко жарко. Их кожа резко соприкоснулась слишком тесно, обдавая слабым электрическим разрядом предвкушения и наслаждения. Дыхание сбилось, становясь горячее обычного. Поль так сексуально выдохнул в его губы, что у Артюра начал мутниться рассудок. Он ощущал себя жалким школьником, которого к стенке прижала самая красивая девушка на свете. Вся доминантность и уверенность упорхнула, оставляя его наедине с невыносимым чувством стыда и огромным желанием. С одной стороны, его давило собственное возбуждение, просящее внимание и делающее его очень чувствительным, а с другой прижимал восхитительный Верлен, которого без конца хотелось целовать и облюбовывать каждый изгиб! Рембо почти задушенно выдохнул, когда нашёл силы поднять руки и ухватиться ими за Поля. Почему он начал дрожать? Это… Это светловолосый сейчас находился в уязвимом положении! Должен был… Теперь видимо всё резко изменилось. Артюр издал тихий писк, его зрачки на мгновение сузились от неожиданности, когда Верлен обхватил его чувствительный член рукой, придерживая. Он насадился, опускаясь и вводя сразу всю длину, отчего Рембо стыдливо покраснел. Хотелось закрыться. Всё лицо покрылось отчётливым красным оттенком, сдавая мужчину с потрохами. — Больше не выбирай такие позы. Я хочу смотреть на тебя во время близости. — всё ещё удивительно спокойно шептал Поль. Артюр завидовал тому, что тот способен сохранять хладнокровие в подобных ситуациях. Сам он уже давно бы расплавился, если бы в него входило что-то подобное. Да и что уж скрывать, он плавился даже от вида возлюбленного на своих коленях, всего разогретого, горячего, возбуждённого, но всё равно очень-очень сдержанного! И ему становилось так хорошо от одной лишь мысли, что он мог назвать Верлена не просто своим возлюбленным, а уже фактическим мужем, хоть и не закреплённым на бумагах. Он потянулся к чужим губам, всё ещё ощущая жар руки Поля на своей щеке. Они слились в мокром, но бесконечно нежном поцелуе, который никак не хотелось прерывать. Артюр утопал в сладостном потоке любви, тихо постанывая и стараясь вложить всю свою привязанность, чтобы её почувствовал партнёр. И несмотря на всю свою такую прекрасную собранность, Верлен всё равно оставался не менее красным, ускоряя движения собственных бёдер и начиная тихо, томно и много стонать. Он обхватил чужую шею руками, опуская взгляд и прикрывая глаза. Его вид говорил сам за себя… И Рембо правда рассыпался от бесконечной любви к этому человеку, позволяющему себе быть таким честно разнеженным в руках Артюра. Всего несколько лет назад Поль бы без конца сдерживался, не показывая своей слабости, но сейчас он выглядел таким очаровательно уязвимым… Стонал, содрогался, а его лицо бесконечно искажалось от обилия ощущений, которые он испытывал. Но таким он казался Рембо ещё прекраснее. Ещё лучше… Сам Верлен же едва ли мог сосредоточиться на каких-то определённых мыслях. Его настолько разморило, что он мог думать лишь об Артюре, который дышал и скулил ему на ухо. Казалось, их стоны слились в одну тихую, нежную мелодию… Это выглядело немного забавным, и он бы правда посмеялся, если бы в нём не было чего-то, выбивающего все мысли. Его движения были всё более и более рваными, а сам он дышал всё с большей трудностью. Они вроде оба уже наравне со многими исполнителями, столько всего пережили, в каких только условиях ни побывали, а оба сейчас как подростки. Поль вообще был одним из самых физически развитых членов, а сейчас даже не был достаточно выносливым, чтобы продолжать свои приятные движения. Артюр видел. Видел и испытывал крайне смешанные чувства, когда Верлен дрожал, пытаясь двигаться. Живот того втягивался внутрь от резкого дыхания, обнажая выпирающие рёбра, а сам он низко опустил голову, уже едва не закатывая глаза. Он так старался, вопреки своему обычному поведению. Он всегда был удивительно пассивным во время их близости: тихим, усталым, немного вялым, но с недавних пор очень доверчивым. Это проявлялось в деталях: он не останаливал прикосновения к чувствительным точкам, не боялся проникновения, прикрывал глаза, почти тая от мягкости. Знать, что тебе доверяют всей душой, было невероятно приятно… Казалось, именно по этой причине Рембо иногда был слишком нуждающимся в таких сценах… Слишком уж ему нравился этот милый Поль, появляющийся во время интима. Артюру нравилось наблюдать, как Поль старался поддерживать доминантную позицию, но тому это явно давалось с трудом. Наверное, именно по этой причине ему так захотелось помочь своему возлюбленному. Он крепко сжал бёдра Верлена, заставив его на мгновение остановиться. Послышались тяжёлые, сбитые вздохи. А после тихий протяжный стон удивления. Рембо одним неосторожным движнием опрокинул Верлена на диван, нависнув сверху. У Поля в момент исказилось лицо от того, как вновь сменился угол проникновения. Ах… К этому становилось тяжело привыкать… Артюр начал как-то хаотично осыпать чужие плечи и шею новыми поцелуями, без конца касаясь Поля своими тонкими пальцами. Его толчки казались не менее рваными, чем у Верлена мгновениями назад, но давались гораздо легче и были чаще. Они уже не особо разбирали, где чьи конечности смешались, кто целовал и кто скулил или стонал. Весь тихий процесс просто приносил удовольствие. Было так откровенно жарко. Внутри всё плавилось, а выражение лица всё без конца менялось от гримасы удовлетворения до искреннего разочарования от замедления темпа. Артюр безбожно издевался над вдоволь разогретым партнёром, иногда посмеиваясь и мягко улыбаясь, хотя сам был на пределе. Но он всё равно мучил обоих, замедляя темп и тратя очень много времени на глупые ласки, которые, по мнению Поля, ощущались бы гораздо лучше в сочетании с непрерывающимися толчками! Но нет… Рембо игрался с его изнывающим членом, нажимал на те редкие чувствительные точки и вырывал из него скулящие тихие стоны и мычания. Честно, они оба, наверное, не знали, что он умеет издавать такие звуки. Такие жалобные и нежные… Верлен плавился от внутренних ощущений. Горящие щёки, стекающая с подбородка слюна и закатывающиеся глаза как нельзя лучше описывали его состояние, а дрожащие ноги лишь подтверждали догадки. Внутри было очень широко, но его стенки судорожно сжимались каждый раз, когда Артюр задевал его простату. Удовольствие и напряжение скопились где-то в животе, делая каждое касание к его телу практически мучительно сладостным. Член пульсировал, когда Рембо касался основания или надавливал на головку. Тонкие нагревшиеся пальцы проходились по коже, вырывая из него какой-то чрезмерно жалкий скулёж. Ногти сжимались на плечах партнёра, будто пытаясь заставить его двигаться быстрее. Поль только подмахнул бёдрами, чтобы хоть как-то восстановить фрикции, как Артюр цокнул и помотал головой, нажимая пальцами на живот Верлена и вызывая в его теле какую-то бешеную дрожь этим простым движением. Мужчине пришлось зажать себе рот ладонью, чтобы сдержать рвущиеся стоны. Он ненавидел чувствительность этой точки… Ненавидел, как во рту скопилось столько слюны, что она начала бесконтрольно стекать по подбородку. Как закатились глаза, а его руки так отчаянно начали царапать Артюра, прижимая к себе ближе. Внутри всё свело приятной судорогой, но рука оторвалась от его члена, не подарив полноценной разрядки. Поль жалобно нахмурился и спрятался в своей чёлке, отворачивая голову. Стыдоба… Он, наверное, выглядел очень жалко сейчас. Рембо смотрел как загипнотизированный. Его зрачки расширились, как у кошки во время охоты, а рот изогнулся в слабой улыбке. Он уткнулся носом в чужую шею, щекоча своими волосами нежную кожу. Он ускорил толчки, жалобно жмурясь и возвращая руку на член возлюбленного. Движения смешались, вырывая из Верлена почти страдальческие звуки. Стоны едва ли не срывались на всхлипы от гиперчувствительности, которую он испытывал. Он чувствовал такое впервые, и это сводило его с ума. Он уже не мог контролировать себя или свои движения. Его тело судорожно дёргалось в преддверии оргазма. Артюр не отставал по ощущениям, издавая не менее жалобные стоны. Конечно, ему нравилось ощущать себя бесконечно собранным доминантом, но сейчас для этого банально не хватало ни сил, ни желания. Сейчас они были слишком искренне разнеженными для этого. Наконец Поль ощутил долгожданную разрядку, прижимая Рембо как можно ближе к себе и пачкая кожу семенем. Он задыхался в приступе жара и наслаждения, пока Артюр настраивал себя перед собственным финалом. Он гортанно застонал и вышел из Верлена, вжимаясь в его шею и ненароком пачкая её собственной слюной. Уф… Они такие грязные. Но очень довольные. И жутко чувствительные… Жались друг к другу, такие нуждающиеся и любвеобильные, что даже на секунду забыли, где находились и кем являлись. Впрочем, это могло подождать. Всё сейчас могло подождать. Сейчас были только они и шероховатая поверхность дивана, на котором они занимались всей этой огромной непристойностью.

***

Слышался лёгкий шум текущей из крана воды. Они должны были заняться этим, ещё когда только пришли с миссии. Обволакивающая конечности поверхность водной глади расслабляла, хотя и постоянно шла кругами, из-за движений Артюра. Тот так измотался, что хотел лишь побыстрее вымыться и пойти спать. Поль же ощущал себя до одури лениво, лёжа щекой на бортике ванны. Его волосы были собраны в ленивый высокий пучок, чтобы не намочить их во время принятия душа. У Рембо была та же причёска. Это был простой вечерний душ перед сном. Быстрый, освежающий и при этом достаточно очищающий. Артюр мылся сам, при этом делал это достаточно осторожно, чтобы не намочить голову Верлена. О нём он, впрочем, тоже не забыл, усевшись на колени, когда закончил со своим телом, и переключившись на Поля. Руки Рембо прошлись по его лопаткам, слегка сминая кожу спины. Его движения уже не ощущались какими-то интимными, скорее просто успокаивающими. Более того, в какой-то момент возлюбленный выдавил гель для душа себе на руки, вымывая его и одновременно гладя. Это явно вырабатывало некоторые гормоны счаться, вынуждая светловласого ёжиться и улыбаться от приятных ощущений. Чужие пальцы мягко проходились по вспотевшей коже, деликатно очищая её и не нагружая уставший организм. И хоть иногда шаловливые ручонки позволяли себе дотронуться до каких-то особо личных мест, Верлен не мог найти в себе сил противостоять, прикрывая глаза. Он лишь издал какой-то тихий нежный звук поражения, на что Артюр мягко засмеялся. Ему… Ему правда очень нравилось вести себя вот так глупо и лениво и наслаждаться теплом партнёра, будто он какой-то подросток или герой романа… Он такое редко испытывал, работая в правительстве или находясь в лаборатории… И ему действительно бесконечно нравилось это трепетное отношение, которое он поначалу ненавидел. Он сильно изменился… Рембо его сильно изменил. И это было так хорошо видно! Он испытывал за это определённое чувство вины. Но долго думать банально не выходило, когда губы Артюра мягко касались его шеи в приземляющей ласке. Они были нужны друг другу… Никто из них не смог бы заменить другого, потому что слишком привязались к своему партнёру. Потому что слишком много пережили вместе. Плечом к плечу. Это очень согревающее чувство, от которого Верлен ненароком плавился лишь сильнее. Он слишком… Слишком расчувствовавшийся! Когда они наконец закончили с душем, вышли из ванны, вытираясь полотенцами и одеваясь в чистое. Рембо со вздохом осознал, что сейчас вместо желанного сна пойдёт менять простыни. Сам начал, самому надо и закончить… Но в этот момент открылась дверь с еле слышным скрипом, а за ней появилась маленькая рыжая головка. Двое мужчин сразу повернулись на ребёнка. Тот сделал пару неловких движений вперёд, прижимая к рукам какую-то милую плюшевую игрушку — подарок Поля на чужой день рождения. Артюр мягко улыбается, подходя к мальчику и гладя по голове. — Mon petit ange, тебе не спится? Приснилось что-то нехорошее? — мягко спросил мужчина. Верлен в это время надел футболку, тоже подходя к ребёнку. Не Чуя. Точно не Чуя. По характеру и подарку сразу становилось понятно. Мальчик кивнул, потупив взгляд вниз. Клон, спасённый чуть позже Накахары. Без имени, без даты рождения, без собственного днка, болезненный и замкнутый в себе. Вот, кого хотел спасти Поль в тот день, когда они приняли столь тяжёлое решение предать Францию и бежать с выкранным экспериментом. Но они взяли не того. Живого. Настоящего. Оригинала. Только чуть позже Верлен преуспел и нашёл клона в другой японской лаборатории. После этого их пустили в розыск, послав какую-то убийственную организацию по их головы. Пришлось просить помощи у Портовой мафии и взамен работать на неё, не покладая рук, что они делали и по сей день. Это была непростая работа, но она стоила безопасности детей, которых они взвалили себе на плечи, как тяжёлый груз ответственности. — Может ты хочешь, чтобы тебе почитали сказку на ночь? — добро продолжил Артюр. Маленький клон поднял глаза с долей надежды, а после перевёл на Верлена. — Поль почитает. — добавил Рембо и улыбнулся на то, как загорелись чужие глазки. Верлен непонятливо поднял бровь, глянув на партнёра, но сразу всё понял, когда перевёл взгляд на ребёнка. Он вздохнул и кивнул, взяв мальчика за руку. — Да, почитаю. — подтвердил он и взял рыжевласого за руку, выводя из душной ванны. Конечно, это не попытка скинуть на возлюбленного появившуюся проблему, просто маленький клон слишком любил Поля, желая вырасти похожим на него. Такой слабый и беззащитный, что было сложно и даже страшно возразить ему, поэтому они старались хоть немного радовать его, уделяя побольше внимания. Тот, кажется, чувствовал себя хорошо в такие моменты. Это и требовалось, впрочем. Наконец Артюр вышел следом, распуская волосы. Локоны рассыпались по плечам, слегка намокшие в некоторых местах, но всё ещё относительно сухие. Он подошёл к дивану, приступая к монотонной работе на пять минут. После он сразу пойдёт спать в тёплую кровать рядом с не менее тёплым Верленом. О большем он думать уже не мог, когда менял эти грязыне простыни, едва ли сохраняя сознание.

***

Артюр безмятежно лежал с закрытыми глазами рядом с Полем, прижимаясь к его груди и слушая тихое размеренное сердцебиение, смешивающееся с ровным дыханием. После такого он никогда бы не согласился с утверждением, что Верлен — бесчувственная машина для убийств. Лежащий рядом человек меньше всего походил на искуственный механизм: он чувствовал, любил, дулся и испытывал весь тот спектр чувств и эмоций, который ему обрубили в лаборатории. Он был живым. Ощущался под кончиками пальцев так приятно и естественно, что под корку сознания сразу закрадывалась мысль, что они просто были созданы друг для друга. Его трепещущее сердце влюблённо вздыхало каждый раз, когда он видел его счастливым и непривычно искренним. И он ещё ни разу не жалел о том, какое решение принял в тот самый день, когда этот человек почти со слезами на глазах просил его убежать и не возвращаться. Потому что для него радость там, где есть Верлен.