видеокарта

швы трещат. сукасукасука. говорила мама старая славочке таблетки пить? говорила, конечно, да кто ж ее слушал тогда. колеса покупные до добра не доводят, а отсыпные манят, блестят слюняво, как галька на пляже в детстве в крыму. вот и доигрался славочка, проснулся в больнице левой — сам себя не помнит, тела не чувствует. лишь вязки плотные, ручки раскуроченные держат намертво — не отодрать. халат белый у ног мелькает, а видеокарту пивом залило — пятно на всю картинку такое, что хуй разберешь. но треск слышно отчетливо, аж фонит. пятно белое тянется к нему медленно, будто укусить боится. а славе и хотелось бы. лоб трогает — горячка, точно горячка. трясется, как на отходах. может, и правда. может, и на отходах. головой трясет, лишь челка мокрая движется, а рука как присохла. намертво. лучше б накачали чем, да по стенам видно — нет у них нихуя, окромя водки столичной да птушников свежих. слава говорить пытается, но челюсть не поддается совсем. язык шевелится еле-еле, даже марочку сладенькую не облизать. слышит что-то про швы… мутная картинка иглы в голове всплывает. большая такая, впору ботинки штопать. чесотка снизу пробуждается. походу, вспомнил. выгибается, да держит крепко рука чужая — лезет в плоть. а слава голый совсем лежит, не накрыли даже. боль адская, хоть и тупая, но, как нож по пьяни, засадили не туда. латекс в горячее. швы трещат. зашивал наспех, узлов не вязал, но орёт как сука просто. от стеночек отбивается, перепонка лопнет вот-вот — у него так точно. не быть пацаном, точно не быть. губки пальцами раздвигают, мерзко так, аккуратно, а на швы давят — ебнешься. ни ножниц, нихуя нет у самоучки поганого. глаза мозолит, нагибается над телом, вот-вот лицом залезет туда прям, но заперто. меж ниток хаотичных втискивается всё же, глубоко так, жарко, влажно не в тему. облегчение чувствует, шевелится в нем что-то будто, жизнь ниточки-нервы выковыривает, а они и сами рады. простынку всю заляпал, теплое под ним копится, а ангелу нипочем всё. в белом, точно ангел, должно быть. глаза жмурит, свет яркий даже на полуслепого давит, слезки катятся. нежное слышит, будто пригрели, заласкали его, в лобик соленый поцеловали. не дышит уж совсем, в пятно зрячее только бейдж и тычется. мирон. мирончик, мироносец, мирочка. открылось снизу наконец. совсем холодное приставили, а жжётся всё равно, как ошпарили. скрип слышно, пальчики давно уж покинули, в мусорку поганое кинули всё, живой снова славик. а свет погас.