Сеть

«Суровая красота Лестена – не просто внешняя оболочка. Мощь баронов не в том, что они властвовали над этими землями; их богатство – не в золоте и не в драгоценностях, а в осознании, что они созданы из той же материи, что и горы, вулканы, реки и леса. Понимание единства человека и природы, разума и стихии перед лицом вечности Вселенной давало им ту силу, которая и сделала их бессмертными в нашей памяти». Из очерка «О красоте и власти». Хилдекар Крейн, II век Империи. *** Экзамены были наконец-то позади. Тил бодро возвращалась домой: оценки в этом семестре замечательные, курсовая успешно сдана, и можно на недельку-другую заслуженно расслабиться. Потом, конечно, придётся устраиваться на летнюю работу. Скорее всего, на стажировку на телевидение. Или папа где-то по своим связям найдёт вариант. Короче, там видно будет. Девушке хотелось впечатлений. Почти всю жизнь она прожила в туманном Лестене среди серых доимперских особняков и стальных башен металлургических корпораций. Здесь всё было квадратное и прямое, выточенное по чертежам, и даже люди, казалось, вписывались в эту строгую геометрию – педанты и трудоголики, правильные до тошноты. В этом городе, основанном горняками и кузнецами, почти не было цветов и ярко одетых людей. Не было уличных музыкантов, художников и праздных гуляк. Жители Лестена прятались от вечной непогоды в тесных мирках своих кабинетов и мастерских, вечно были заняты какими-то разработками, проектами, планированием... А когда нужно было куда-то отлучиться, они закутывались в серые пальто и торопливо шли под зонтиками, глядя себе под ноги, либо просто вызывали такси. Тилия мечтала о Юге. В Лестене казалось, что вся Империя с её чудесами и бурной жизнью где-то далеко на Юге. Всё самое интересное на свете происходит там – в дентонской Метрополии и в Эдере, куда переместилась культура старых баронов. Наверное поэтому ей нравился Норт, этот загадочный южанин, который уехал за тридевять земель из родного города, чтобы учиться тут на инженера коммуникаций, хотя у них там полно своих университетов и колледжей. В голове у неё крутилось воспоминание о недавнем разговоре с Нортом. Как-то раз они выбрались на прогулку в загородный парк. Лестен окружали доимперские руины, следы величия былой цивилизации, и особой достопримечательностью было пересохшее искусственное озеро Кальдерон, которое некогда представляло собой гигантский аквариум Скальварда Дантера, XII барона Чёрных Песков, который увлекался подводными экспедициями и проектировал собственные субмарины. На дне этого водоема, устроенного в мааре древнего вулкана, был целый городок с декоративными гротами, колоннадами и скульптурными композициями. Этот уникальный комплекс, наполовину утопавший в зелени, стал своего рода музеем на открытом воздухе, и его посещали для вдохновения и уединенных размышлений. Друзья шли по старой тропе от станции метро к спуску в озеро. В воздухе витал запах влажной земли и свежести после утреннего дождя. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только шорохом кустарников и каплями, которые падали с ветвей. Солнце едва пробивалось сквозь плотные облака, и ландшафт на побережье был окутан лёгким туманом. – Всегда хотел здесь побывать, – задумчиво произнес Норт, с любопытством осматривая пейзаж вокруг. – Видел, конечно, трёхмерные сканы некоторых построек, но в реальности, наверное, совсем другие впечатления. Фантазия у ваших баронов не имела границ. Тилия усмехнулась, поправляя воротник. – Я тут с детства гуляю... Говорят, Скальвард Дантер был немного безумным. Устроил здесь свой подводный мир и коллекционировал всякую живность. Но потом всё забросил, когда его увлекли новые технологии. Они спустились по ступенькам и оказались в лабиринте из упавших колонн и живой изгороди, которую здесь теперь высаживали для придания Кальдерону более ухоженного вида. – Создать нечто настолько грандиозное, чтобы потом забросить... – Норт закинул голову, чтобы получше рассмотреть одну из скульптур. – Тебе не кажется, что это выглядит как предостережение? Тилия посмотрела на него с интересом. – Ты о чём? – О людях, которые строят целые миры, убеждённые в их вечности. Мы тратим всю жизнь на создание чего-то, что кажется важным, а потом всё это может потерять значение в один момент. Посмотри на АПП с её мегапроектами – вся эта госсеть, автоматизированное управление экономикой, все эти системы, которые они считают вершиной прогресса... Возможно, мы всё переоцениваем. Бароны тоже когда-то строили новый мир, а сейчас это просто красивые камни, поросшие мхом. – Ты часто думаешь об этом? – спросила девушка. – О том, что всё может измениться? Норт присел на одну из колонн, наполовину погрузившуюся в землю, и задумчиво поднял взгляд. – Постоянно. Особенно в последнее время. Я ведь приехал сюда, чтобы стать инженером, развивать коммуникации, работать на будущее... А потом понял, что всё это уже не важно. Сеть превращается в инструмент контроля. После того разговора с аналитиком из министерства я понял, что Академия следит за каждым из нас. Тил, я уверен, что за мной тоже следят. Тилия замерла. – Почему ты так думаешь? – осторожно спросила она, стараясь удержать голос спокойным. – Что-то происходит, – Норт посмотрел ей прямо в глаза, – Они там к чему-то готовятся. Вопросы, проверки... Мы уже не в безопасности. Тилия пыталась не показать волнения. – Ты не боишься, что однажды они придут за тобой? – Они всё равно уже здесь. Они повсюду. И это не страх... Просто чувство, что мы уже живём в новой реальности, просто ещё не осознали этого. На мгновение девушка почувствовала нечто странное на грани дежа вю – словно вспомнила что-то давным-давно забытое. Но это ощущение прошло быстрее, чем она успела на нём сосредоточиться. Они села рядом с Нортом и взяла его ладонь в свою. – Слушай, Норт. Я думаю, нам с тобой надо на время уехать из города. На меня всю жизнь давят эти серые стены, а тебе агенты АПП уже мерещатся за каждым углом. Надо развеяться. – А я и так собираюсь домой в Ритс на пару месяцев. – Я с тобой! Норт улыбнулся. – А как же твоя стажировка? – Никуда она не убежит. Или найду что-нибудь у вас – там же есть телевидение? А то папа все зовёт лаборанткой на кафедру. Вот уж куда совсем не хочется... Тилии вообще-то было наплевать на журналистскую стажировку – ей просто хотелось уехать из Лестена и не разлучаться с Нортом, но родители настаивали на том, чтобы проводить время с пользой. Профессор Кастер надеялся, что дочь пойдет по его стопам. – Если хочешь, съездим на месяц отдохнуть, позагорать, потом вернемся, – предложил Норт. – Думаю, родаки не будут сильно против. Ты пойдёшь на свою стажировку, а я тоже какую-нибудь подработку найду, чтобы платить за комнату. И всё лето будем вместе. Девушка улыбнулась другу. – Мне нравится этот план. – Правда, я не знаю, где ты в Ритсе жить будешь. Не у нас же дома... – Да не проблема, денег на жильё мне хватит. Смешной милый Норт. Старается всегда обо всём подумать заранее. А Тилия могла бы отправиться с ним куда угодно безо всякого плана, наобум, куда глаза глядят. *** – Привет, пап! – Привет, Тил! Ты как раз к обеду. Маму только подождём, должна сейчас прийти. Тилия кинула рюкзак на кровать и включила проигрыватель – её любимого Эла Диттену. Комнату заполнили звуки синт-рояля. Жаль, что нейроэффект в записи не передаётся. Двигаясь в такт мелодии, девушка открыла шкаф и принялась собирать одежду в поездку. Билеты уже куплены, поезд через три дня. Комната Тилии представляла собой олицетворение творческого беспорядка. Везде валялись книги, журналы, блоки памяти с музыкой, разноцветные носки, безнадежно лишившиеся своих пар, ручки, конспекты, подушки и коробки из-под обуви. За последнее время Тилия убралась в комнате лишь раз – когда приходил Норт. Классный был вечерок! Папы не было, они заказали ужин, слушали любимые синт-группы, потом просто валялись на кровати и болтали обо всём на свете. Девушка думала, что в этот вечер между ними что-то произойдет, однако Норт не воспользовался моментом. Постеснялся, наверное. Она, конечно, понимала его и ценила уважительность, но всё же хотелось, чтобы он был смелее. Может, поездка всё изменит? Она мечтала, как они окажутся где-нибудь на берегу моря, в закатных лучах, и всё произойдёт само собой. Не нужно будет этих долгих взглядов, намёков – всё будет просто и естественно. Из прихожей донёсся звук открывающейся двери и шорох плаща. Мама пришла. – Здравствуй, Гида. Как работа? – Нормально. Принимаем новый объект, сегодня ездила в промзону. Гида Кастер, аналитик IV ранга, работает инспектором в местной службе контроля горнодобывающей промышленности. Кастеры были близки к разводу, Гида жила отдельно, но каждую неделю навещала Тилию с отцом. Девушка не винила родителей: они прожили вместе двадцать лет, и, видимо, в их жизни наступил новый этап. – Привет, Тил! – Привет, мамуль. – Что нового у нашей банды филологов? – Я еду в Ритс! – гордо объявила девушка. – С моим новым парнем. – Как?! Когда? Надолго? И ты меня вот так просто ставишь перед фактом? – Гида, не переживай, – вмешался отец. – Пусть погуляют, развлекутся. Норт хороший, серьёзный парень. У него отец владелец завода или что-то в этом роде. – Директор завода, – поправила Тилия. – Да, верно. В общем, ничего страшного, это всего на месяц. Но чтобы потом была тут как штык – и на стажировку. Да, Тил? – Обязательно. – Ну, не знаю, – протянула Гида. – Это же так далеко. Истад на другом конце страны. А ты южнее Альдерна нигде не была. – Да всё нормально, Норт каждое лето ездит туда-сюда. Атомник до Ритса идет три дня. – Ох, не нравится мне эта затея. Ну, раз отец тебе разрешает... Но смотри у меня, Тилия, глупостей там не наделай! А то знаю я вас, молодежь. – Ну ма-а-ам... – Что – «мам»? Я просто напоминаю. На мальчиков нельзя в таких делах полагаться, надо своей головой думать. Тилия вспыхнула и демонстративно зарылась в шкафу с одеждой. – Гида, ну дай ты девочке свободы. Ты же не будешь её опекать до старости. Пусть живет, как знает. В последнее время папа стал заметным либералом. Наверное, в браке ему тоже не хватало свободы. Гида была заботливой матерью и ответственной женой, но часто перегибала палку. Кончилось это тем, что Ултар завёл роман с другой – с ней, правда, отношения тоже зашли в тупик, но брак было уже не вернуть. Тилии не хотелось стать такой же, как мать. Гида всю жизнь проработала на престижной службе в АПП и педантично выполняла свои обязанности – как профессиональные, так и семейные. Но счастливой так и не стала. Худощавая, с заострёнными чертами лица, вечно в делах... К своим 47 она совсем утратила вкус к жизни. Работала на износ, курила, в свободные дни позволяла себе вечер в театре, ужин с семьёй – и на этом все. Даже развод ничего не изменил. Как там сказал Гистас Цариви? «Жизнь, подобная компьютерной программе»... Вот папа – другое дело. Остроумный, жизнелюбивый, даже в чем-то гедонист. То и дело цитирует древних философов и с легкостью превращет обыденные вещи в увлекательные рассказы. Жалеет только, что не стал богемным писателем, как дед. Пожалуй, это и нравилось Тилии в нём больше всего – умение видеть жизнь как калейдоскоп моментов, а не как линейную череду задач. Кастеры сели обедать. Ултар включил новости по телевизору. «...Понедельник ознаменовался срочным заседанием ЦК АПП с целью первого чтения резолюции «Об укреплении социальной стабильности» в ускоренном режиме, – читал диктор. – Премьер-консультант Лехан Стада назвал проект резолюции прорывом в области государственной безопасности и необходимым следующим шагом в борьбе с антиобщественным элементом. Второе чтение ожидается после согласования проекта с экспертным советом от экономического блока правительства...» – Всегда у них «государственная безопасность» на первом месте, – скривилась Тил. – В универе уже всё заблокировали, что могли. Ладно хоть, M4 выручает... Кстати, мам, я тебе не рассказывала, как мы с Нортом познакомились? Это же он нам и установил M4, собирался и мне поставить, но потом его вызвали на беседу с каким-то агентом. Он теперь у нас главный хакер! Даже праздник в его честь устроили. – И ты поэтому с ним дружишь? – принялась выговаривать мама. – Смотри, Тил, как бы он там не связался... с кем не надо. Вот исключат его из университета, и тебе заодно резюме подпортят. Лучше бы на кафедру к отцу устроилась – там ребята хорошие... – Гида, опять ты начинаешь, – вмешался отец. – Оставь ты молодёжь в покое. Пусть общаются. Ничего такого он не сделал, просто нарушил какую-то там компьютерную бюрократию – велика беда! Учится парень на «отлично», в технике разбирается лучше всех – даром, что с Юга, а по природе настоящий лестенец. Может, будет ещё один аналитик у нас в семье. Чего тебе ещё надо? – Да уж, аналитик, – улыбнулась Тилия. – Он бы точно посмеялся, если бы это услышал. – Вот и прекрасно, пусть смеётся, – отец усмехнулся, накладывая себе ещё овощей. – Жизнь – она не только о том, чтобы всюду правила соблюдать. Гида покачала головой, но в её глазах не было строгой укоризны, скорее лёгкое беспокойство. – Ты просто будь осторожна, Тил. Сейчас такие времена... Не знаешь, кому доверять. У тебя хорошие перспективы, не бросай всё ради какого-то студенческого бунтарства. Тилия кивнула, стараясь не давать раздражению выйти наружу. Мама всегда была такой – осторожной и прагматичной. Она понимает, что ей хочется лучшего для неё, но иногда это слишком давило. Тил хотелось хоть немного личного пространства в этом строгом, будто бы специально настроенном против неё мире. – Мам, ну не всё ведь ради карьеры, – тихо сказала она, прерывая затянувшуюся паузу. – Иногда хочется... просто жить. И не думать о том, как это выглядит на бумаге. Разве так нельзя? Гида вздохнула и посмотрела на дочь. – Понимаю, вам, молодёжи, хочется свободы. Я и сама была такой. Тебе сейчас кажется, что это просто глупые правила, и они ничего не значат, что всегда можно будет начать всё сначала, но... Студенчество не будет тянуться бесконечно, Тил, нужно и о будущем думать. А государство у нас всё записывает и ничего не забывает, сама прекрасно знаешь. Так уж устроена наша Империя. Я только хочу, чтобы ты это помнила. – Ладно, я поняла, – миролюбиво ответила Тилия. – Не волнуйся, я не собираюсь ввязываться в неприятности. – Вот и отлично, – ответила Гида, сделав паузу. – Просто... Имей в виду, что иногда люди не те, за кого себя выдают. Эти слова зацепили Тилию. В последнее время Норт вёл себя необычно сдержанно, даже для тихони-программиста. Особенно после того случая на концерте. Норт почти перестал говорить о сетевых технологиях, шифрованных протоколах и прочих хакерских штуках, меньше шутил, а иногда казался вовсе потерянным в собственных мыслях. И выглядел так, словно что-то не давало ему покоя. А потом тот разговор в Кальдероне... В голове у девушки крутились вопросы, на которые она пока не находила ответов. *** Моросил привычный мелкий дождь. Норт шёл на вокзал: они с Тил договорились встретиться уже на перроне. Центральный вокзал Лестена возвышался над площадью гнездовьем гигантских машин. Сводчатая крыша из стеклопанелей и титановых рёбер закрывала целый квартал. На уровне земли вокзал казался лабиринтом: бесконечные эскалаторы и лифты, торговые автоматы, модули аренды спальных кабин. И, ярче вездесущей рекламы, дисплеи размером с фасад дома, которые отображали расписания и маршруты. В глубине комплекса находились перроны. Их было три десятка, каждый – под куполом из мутного оргстекла, защищающего от суровой лестенской зимы. У подхода к платформам на стенах красовались электронные муралы: абстрактные анимации, имперская символика, цитаты из классических трудов основателей АПП. И везде – ощущение движения, транзита, вечного потока. Железная дорога – предмет особой гордости лестенцев. Главная Магистраль пересекает страну с северо-запада на юго-восток, от мрачных заснеженных равнин, где почти не бывает лета, до изумрудных холмов и белых пляжей на океаническом побережье. Транспортная артерия, растянувшаяся на тысячи миль, соединяет все крупные промышленные города и ежедневно перевозит миллионы пассажиров. Магистраль – сама по себе город, передвижной мегаполис на пятидесяти железнодорожных линиях, по которым курсируют атомные поезда. Норт за свои двадцать с небольшим побывал на нескольких разных атомниках. Уроженец небольшого портового городка Ритса в южной провинции Истад, он на каждые летние каникулы возвращался в родные края. Хорошо знакомый ему атомник №12 встречал пассажиров, возвышаясь над перроном на высоту своих солидных четырёх палуб. Двадцать пять огромных вагонов и локомотив с ядерным реактором – апофеоз мастерства лестенских инженеров, ставший и символом могущества самой Империи, когда этот северный край вошел в её состав. – Норт!! Тилию видно и слышно издалека. Девушка бежала к нему навстречу – на ней был её любимый желтый плащ, белые брюки и синие ботинки. На Севере даже лето прохладное, а вот в Истаде ей теплая одежда не понадобится – придется таскать всё это как балласт. – Молодец, что не опоздала! – Да ну тебя! – девушка в шутку толкнула друга плечом. Норт уже привык, что она никогда не приходит на свидания вовремя. – Давай, поднимемся на борт, потом мне надо будет маме позвонить. – А почему она не пришла тебя провожать? – Уехала в Метрополию – срочные дела в правительстве. Кажется, её включили в какой-то экспертный совет или типа того. – А папа где? – Тоже пропадает где-то. Он же монографию пишет. Они поднялись по трапу: вагон атомника покоился на двухметровом шасси с огромными колесами. Почему-то терминологию для этих поездов выбрали морскую, даже машиниста тут чаще называют капитаном. Видимо из-за автономности, которая позволяет им ездить годами без дозаправки. А может, потому что они многоэтажные, как круизные лайнеры. – Рейс 218-А «Лестен-Карвенна» отправляется через пять минут. Просим пассажиров занять свои места. Желаем вам приятного путешествия, – произнес монотонный механический голос из динамика. Вместо того, чтобы сразу идти в купе, друзья решили постоять на прогулочной площадке верхней палубы. Пока Тил разговаривала с матерью по коннектору, Норт смотрел на город. Лестен погружался в сумрак, зажигая россыпи фонарей. Университетские башни вдалеке постепенно растворялись в темнеющей дождливой дымке. – Да, мам, я нормально оделась, знаю, что холодно. В ее голосе ощущалась потеря терпения. Тил поймала насмешливый взгляд юноши и театрально закатила глаза. Поезд тронулся, и уже через пару минут вокзал остался позади, сменившись однообразными конструкциями промышленных комплексов. – А пошли в буфет! Только вещи в купе оставим, – предложила Тил. – Давай. Норт заметил, что у Тил точно такой же серый рюкзак, как у него. Мило. *** Буфет занимал большой зал на второй палубе. Атомник уже двигался с обычной скоростью, за окнами проносились каменистые холмы на фоне густо-фиолетового неба, изредка мелькали нефтяные вышки. Народу было немного. В зале царил уютный полумрак, на столиках горели маленькие зелёные лампы. За барной стойкой скучал пожилой буфетчик, который, похоже, был здесь единственным живым служащим: в поездах теперь почти всё автоматизировано. Норт заказал ужин, а Тилия залезла в коннектор. – Слышал новость? Хотят принять новую резолюцию. Что-то там про социальную стабильность. Опять гайки собираются закручивать. – Читал. Может, твою маму поэтому в столицу вызвали? – Кто знает... А ты не думаешь, что они хотят всех хакеров взять? Давно уже это обсуждают. Ведь и правда нет запрета на эти проги ваши – так, может, они хотят всё это объявить «общественно-опасным»? – А как они их будут ловить? И как вообще можно запретить шифрование – они что, отправку любого бессмысленного набора байтов будут считать преступлением? – Ну я не знаю, будут какие-то улики искать, может компы изымать у всех подозрительных. – Да фигня это. Пугают обывателей, чтобы к M4 не подключались на всякий случай. Ведь проще иметь дело с послушной толпой, чем пытаться поймать каждого, кто мыслит иначе. А нам, технарям, наплевать – как пользовались, так и будем. Что они нам сделают? Тилия хмыкнула, чуть развеселившись. – Ой, ты-то опасный мятежник! Могу представить, как ты целыми днями протестуешь, – пошутила она. – Знаю я тебя: только дай волю, так засядешь за свои схемы и коды, и пусть весь мир подождёт. Норт улыбнулся, не отрицая. – Ну да... Но, кстати, ты же знаешь, кто такой Крайтон Хальд – сын Дэна Хальда из ЦК! Как они могут у них бизнес отнять? – Захотят – отнимут. Дэн вообще в последнее время какой-то непонятный. Раньше часто выступал, спорил со Стадой, а теперь они там все притихли... Буфетчик, услышав разговор о политике, оживился. – Доведёт этот Стада страну до ручки, помяните мое слово. Раньше, без автоматов, работа веселее была. Вы, молодёжь, уже при них выросли, ничего другого и не видели, а знаете, как тут раньше всё было, на нашем двенадцатом?.. Тридцать человек экипажа на вагон! Мы теперь с Маршей тут вдвоём остались на смене, остальных сократили всех. Да и нам уже на пенсию скоро. Я уйду – наверное вообще одни автоматы с напитками и бутербродами оставят, и всё. Будет буфет без буфетчика. Куда катится мир?.. Марша – это, видимо, проводница. Норт сразу вспомнил речь писателя в баре. «Биологическая деталь в мире механизмов». Вот и пример. Но куда деваться? Без автоматов сегодня вас не обслужит на должном уровне даже последняя забегаловка. А атомник генерирует энергии, как небольшая сельская АЭС – неудивительно, что персонала в прежнем количестве тут уже не требуется. Буфетчик возился с пищевой машиной и продолжал делиться воспоминаниями. – Раньше-то поезда эти считались роскошью. Сами понимаете, не каждый мог себе позволить. И какой тут был ресторан, какие люди бывали... Министры, профессора, аристократы. Такие иной раз беседы можно было послушать! А теперь все по своим купе сидят, в коннекторах залипают... А вот ещё что вспомнил! У жены родственник есть, какой-то компьютерщик. В министерстве работал, «тройка». Забыл, как звать-то его, дырявая голова. Так вот, он как-то взял, да и уволился ни с того, ни с сего. Марша ему звонит и спрашивает, в чём дело. А он ей по секрету говорит: «АПП Империю под откос ведет». Так и сказал. Вся эта сеть их бесплатная – чтоб за людьми следить. Не пользуйтесь, мол, если есть возможность. А что делать-то? Если везде эта сеть треклятая, даже вон в эвесоварке. Я Марше говорю: «Давай хоть в доме всё по-старинке делать, если на работе нельзя». А она: «Ну как я с внуками буду общаться без сети? Там видеосвязь, картинки всякие. Как раз научили». Вот так и живём, зная, что правительство за всеми следит. Ну нам-то что, мы люди маленькие, – тут старик понизил голос и беспокойно огляделся. – Только вы это самое... Не говорите никому. Наболтал я тут... Ничего ведь почти не делаю целый день, ни с кем не разговариваю, на кнопки только жму – поваров теперь нету. Скучно, сами понимаете... – Не скажем. У нас в университете тоже госсеть и никаких альтернатив, – пожаловалась Тил. – А на кого учитесь? – Я на филологическом, на журналиста. Норт – инженер. – Не по атомникам случайно? – Нет, инженер цифровых коммуникаций, – Норту пришлось признаться, что он тоже программист. – Протоколы там всякие, пакеты данных... – Ну ты с госсетью жизнь свою связал, выходит. – Почему? Есть же и другие. Вот M4 Крайтона Хальда как раз. – Задвинут скоро Хальдов ваших и лавочку их прикроют. Девочка правильно говорит, Дэн по острию ножа ходит. Я раньше тоже за него был, на митинги ходил. Ничего не добился мужик. АПП не пробьешь. У них там свой план многолетний по всем фронтам. Политики у нас не решают ничего, даже такие, как Дэн... Ох, опять я болтаю много, дурак старый! – Да не переживайте, кто нас тут услышит? – отозвалась Тил. – Сейчас ничего наверняка не знаешь. А вот если эвесоварка подслушивает? Старик засмеялся и вручил напиток Тилии. Эвес тут был на удивление крепкий и пенный. – Гораздо лучше, чем у нас в столовке – на вкус почти вода, – отметила Тил, сделав глоток. – Хорошего мастера ни один автомат не заменит, – согласился Норт. – Верно говоришь, парень, – подхватил буфетчик. – Раньше автоматы просто помогали в готовке – нарезка там, смешивание... А теперь всё за нас делают, от начала до конца. А души-то нет. А когда сам работаешь, руками, то блюдо не просто – тяп-ляп по рецепту, а как картина. О! Поняли, да? Так вот и везде – душу вытесняют потихоньку... *** Тил и Норт сидели в купе на диване-раскладушке и смотрели в окно. Магистраль проходила по дну неглубокого каньона, который в незапамятные времена был руслом ныне исчезнувшей реки Лестен, давшей название столице региона. Растянувшийся на сотни миль, каньон прорезал насквозь Северное плато. Ландшафт тут суровый – до самого горизонта тянется серо-коричневая пустыня, покрытая огромными белыми кляксами лишайников и редкими красными деревьями. Это место интересовало людей только своими запасами нефти – восторгаться пейзажами Восточной Равнины мало кому пришло бы в голову. Наверное, поэтому среди местных жителей не было художников. – Расскажи об Истаде, – попросила Тил, которая выезжала из родного города лишь пару раз. – У нас красиво. После войны все города заново отстроили. До Эдера война не добралась, так что там полно старинных дворцов, а вот в Ритсе уже всё новое. В горах виды потрясающие – огромные долины, они весной все розовые от цветов. На берегу пляжи с водопадами... – Мне иногда кажется, что там у вас просто рай. И чего ты поехал в нашу дыру? Учился бы в Эдерском. – Там больше по строительству инженеров готовят. Папа хотел, чтобы я стал аналитиком, работал у него на заводе инспектором по связи. – А ты сам кем хотел стать? – Да я просто с детства программировать обожаю, а куда поступать – сложный был вопрос. У нас это всё не очень развито. Есть компьютерные колледжи, но там не дают сертификат аналитика. В Метрополии – попробуй, поступи с таким-то конкурсом и без знакомств... На самом деле я не разочарован, у вас город тоже по-своему интересный. Ездить только далековато. – Да ну, говорю же, дыра. Чего там интересного... Одни офисы. Ни концертов, ни тусовок. И дождь шесть дней в неделю. А если хорошая погода, то, как назло, семинар какой-нибудь. – Кажется, ты не там родилась. Тебе точно надо после универа в Эдер переезжать – вот уж город тусовок. – Ой, и не говори. Тилия засмеялась и начала что-то искать в коннекторе. – У меня подруга в Эдере живет, Хьялла. Вот они с парнем, – Тил показала Норту фотографию. – Парень у неё из богатой семьи, у них там квартира шикарная. Да и сама она из Хойнеров. Хойнеры – старинный и уважаемый род лестенских капиталистов. Члены этого клана сегодня живут по всей Империи, самые богатые – в Метрополии и Эдере. Метропольские известны своей близостью к политической элите, а эдерские – независимым нравом и любовью к роскоши: там жили все «старые деньги», которые вели свою родословную с древних времен. Но все молодые Хойнеры учатся в школах Лестена: род верен традиции, по которой дети должны ощутить связь с северными корнями. Норт смотрел на экран коннектора, где Хьялла и её парень позировали на фоне города. Снимок будто из рекламного буклета: залитые солнцем улицы Эдера, пальмы, сверкающие фасады, дорогие машины. – Крутые у тебя друзья. – Только Хьялла. Да и она вот после школы уехала. – А как же те ребята на вечеринке? Тилия пожала плечами. – Да они так, скорее единомышленники. Я ни с кем из них близко не общаюсь. Вспомнив вечеринку, Норт решил расставить все точки над «i». – Тил, а что с тобой случилось тогда? Ты была сама не своя. И толком не объяснила ничего. – Ах, это... По-моему, это все музыка. Нейроэффект. Не бери в голову. – Просто ты так странно себя вела. Я решил, что ты меня... Ну, понимаешь... Что мы с тобой не встречаемся, а просто друзья. Тилия округлила глаза. – Ты что, Норт? – И-извини, что поднял эту тему. Наверное, не стоило... – Норт! Тилия взяла парня за плечи и поцеловала его в губы. Последовала секундная пауза. Затем она засмеялась и сказала: – Вообще-то я надеялась, что инициатива будет с твоей стороны. Норт, как обычно, растерялся и ничего не ответил. Он зачарованно смотрел на девушку и нервно вертел в руках коннектор. Тилия вздохнула, выхватила у него устройство и положила на стол. – Какой ты... Эх. Норт неуверенно обнял её за талию и прижался лицом к непослушным медным кудрям. Тил пахла цветочными духами и эвесом. Щеки девушки пылали. – Тил, я люблю тебя, – шепнул он ей на ухо. – Я тоже тебя люблю, Норт, милый. С первой нашей встречи. Но... – Что «но»? – Понимаешь, в тот раз на вечеринке... Это и правда было очень странно. Может, нейроэффект, а может и нет. В голове как будто что-то щёлкнуло, и мне показалось, что мои чувства – не мои. Как будто другой человек во мне говорит, что делать и как реагировать, а тут он раз – и пропал. И я как бы не знаю, что мне чувствовать. Звучит ужасно глупо! Я просто боялась, что ты ко мне ничего не испытываешь, поэтому ничего не сказала. Но потом всё прошло, и ты по-прежнему был рядом, и я... Ты мне абсолютно точно нравишься, Норт Кейен. Но я никогда раньше по-настоящему не влюблялась. И после того случая мне иногда так страшно... – Тилия понизила голос до шепота. – Я просто боюсь, что чувства снова куда-то исчезнут и не вернутся. Так бывает? Или это со мной что-то не так? – Не знаю, – ответил Норт. – Как чувства могут взять и исчезнуть без причины? Тилия обхватила его руками и положила голову ему на плечо. – Ты, наверное, теперь думаешь, что я сумасшедшая? – Вовсе я так не думаю, Тил. Скажешь тоже... Он погладил её по волосам. Тил закрыла глаза. Они долго сидели так молча. Шум колёс изнутри поезда не был слышен, и тишину нарушало только тихое электрическое гудение лампы. – Норт, а расскажи что-нибудь. – Что? – Да всё, что в голову придёт. Хоть учебник по программированию перескажи. Меня успокаивает твой голос... Норт на некоторое время задумался, вглядываясь в чернильную пустоту за окном, изредка разбиваемую вспышками сигнальных огней каких-то объектов вдалеке. – В тот вечер, когда ты ушла из «Экслибриса», мне потом пришло сообщение... Кажется, это был Скорпион. Ничего толком не сказал, но предупредил, что собирается что-то делать. Я не уверен, что это был он, но... Он узнал про нашу затею с M4, похвалил. Представляешь? – Норта клонило в сон, он говорил медленно и не очень связно. – Если это правда он, это же... Это охренеть, как круто. Тилия уже почти спала не его плече. Она что-то пробормотала. Норт вздохнул. – Знаешь, Тил, я тут подумал... К чёрту эту карьеру инспектора. К чёрту Академию. Ненавижу их... Проживу и без этого. Мало ли где ещё нужны инженеры.