Не в этой вселенной.

Вечернее солнце пробивалось сквозь листву старых деревьев, оставляя на асфальте дрожащие золотистые пятна. В парке отдалённо пахло сладкой ватой. Где-то в стороне истошно орали дети, неподелившие единственную, потрепанную качелю. Секби сидел на лавочке, вытянув длинные ноги и лениво поглядывал на небо. Лёгкий ветерок едва заметно обдувал его волосы. Рядом, привалившись к его плечу, устроилась Ники, её собственный хвост с острым наконечником был обвит вокруг его щиколотки. – Я ведь уже правда думать начала, что у меня истерика с этого начнётся, бред ведь! – заканчивая очередную историю, девушка перешла на смех, вздыхая. Секби перевёл взгляд с неба на неё. Ники запрокинула голову назад, отчего её белоснежные волосы рассыпались по его плечу, а её красные рога блеснули под лучами закатного солнца. Она лепетала что-то про свою работу, тупого, как пробка, начальника, который в очередной раз перепутал дедлайны, про достающую коллегу, которая то и дело липнет ко всем. Секби же слушал вполуха, кивая в нужных местах и вставляя короткие "угм" и "да ты что!". Он давно научился изображать заинтересованность к её персоне. Это, в целом, и не было шибко сложно – просто смотри на неё, да лови интонации голоса, поддакивая. Девушка наклонилась ближе, легонько толкнув его локтем в бок, и тут же вновь опустила свою голову ему на плечо. Секби машинально, даже не задумываясь толком, приобнял девушку за талию. Пальцы легли на ткань её футболки в привычном жесте, который словно играл сотни раз отредактированную сцену. Волосы её пахли чем-то сладким – наверное, тем дурацким шампунем с ароматом роз. Розы... а ведь Джаст терпеть их не мог. Вечно ворчал о том, что они слишком банальны и заезжены. И Секби вспомнилось, как он однажды в шутку принёс ему целый букет этих самых роз, просто лишь потому, что хотел побесить черта. Да вот только Джаст тогда скривился, отвешивая пару нелестных комментариев, но букет таки принял. Так ещё как оказалось, и ухаживать за ними пытался! Не вышло, правда... но не суть! Секби вновь поймал себя на мысли, что снова думает о нём. Даже сейчас, когда казалось, он должен быть полностью увлечён своей... девушкой. Он выдохнул, продолжая сверлить Ники взглядом. Та же, увлечённая собственным рассказом, и близко не замечала чужой отстранённости. Её глаза горели тем самым янтарным огоньком, таким ярким, таким живым... да вот только Секби они не трогали. Они отродясь ему не нравились. Ему нравились другие – тёмные, глубокие, скрытые за стёклами очков, с вечным прищуром и насмешливым изломом, от которого внутри всё переворачивалось. Те, в которых казалось, можно было утонуть. Из вороха мыслей Секби выбил голос девушки: – Э-эй! Ты вообще меня слушаешь? – А? – Секби проморгался, возвращаясь к реальности. – Да, да, конечно. Начальник твой, мудак редкостный. – Секби, я про это говорила минут пять назад, – проговорила девушка, вздыхая. – Опять в мыслях витаешь? – Не бери в голову, та-ак, о чём ты там? – А... да! Точно, во-от, коллега моя, представляешь, опять пыталась с тем парнем, из рекламного, разговориться… жаль её даже, он же вообще на неё ноль внимания! – Да уж, бедняга, – отозвался Секби, чуть сильнее сжимая собственные пальцы на чужой талии. Бедняга. А слово-то какое подходящее. Только вот в их ситуации, этой беднягой была как раз сама Ники. Ники, которая действительно искренне его любит, слепо веря в то, что у них всё прекрасно, даже не подозревая, что для Секби она лишь тень другого человека. Секби помнил их встречу так, будто это случилось вчера. Года два назад... может чуть больше, на каком-то подобии вечеринки у общих знакомых. Секби тогда чувствовал себя откровенно отвратно. Так что из интересов у него было только упиться до беспамятства. Да вот только залип он на спиртном ненадолго, ибо взгляд его случайно зацепился за что-то гораздо поинтереснее. Белые волосы, собранные в небрежный пучок, торчащие из-под прядей небольшие красные рога. И о боги, ехидная усмешка, игравшая на губах незнакомки. Усмешка, которая заставила сердце парня на мгновение остановиться. Потому что точно так же улыбался Джаст. Секби тогда чуть не выронил стаканчик с алкоголем из рук. Пальцы ослабли сами собой, и дешевая бурда плеснула через край, замочив рукав его кофты. Но он этого даже не заметил, продолжая стоять столбом посреди душной гостиной и пялиться на незнакомую девушку. И всё это было похоже на жестокий розыгрыш или того хуже, галлюцинацию. Секби моргнул раз, другой, потёр глаза тыльной стороной ладони, но видение и не думало исчезать. Девушка заправила за ухо выбившуюся прядь – тот же жест. Чуть склонила голову на бок, слушая собеседника – вылитый, черт возьми, Джаст, когда тот изображал вежливое внимание, хотя на деле уже мысленно слал всех куда подальше. Секби почувствовал, как что-то внутри него болезненно сжалось. Уже на тот момент он знал. Знал, что Джаст для него не просто друг. Осознание пришло не сразу, а проклевывалось медленно: слишком долгие взгляды, слишком острые уколы ревности, когда Джаст упоминал кого-то ещё, слишком тёплое чувство в груди каждый раз, когда тот хвалил его, даже за самую глупую мелочь. И Секби ведь не был совсем дураком, понимал, что это значит. И прекрасно понимал, что ему ничего не светит. Да и знакомиться он не планировал, честно! Хотел просто развернуться и уйти, пока ещё глупостей каких не наделал. Но девушка уже сама оказалась рядом. – Скучаешь? – Типа того, – буркнул Секби, всё ещё разглядывая её почти что неприлично пристально. – Ну-у... тогда не против, если я составлю тебе компанию? Я Ники! И она вновь улыбнулась, и Секби окончательно сдался. Они проговорили весь вечер. Ники, несмотря на её миловидную внешность, оказалась достаточно острой на язык – точь-в-точь как Джаст. Она подкалывала его, шутила, травила истории и хохотала над его ответами. И всё это казалось идеальным! Идеальным для того, чтобы заполнить ту пустоту, которую оставляло отсутствие Джаста в его жизни в качестве кого-то большего, чем просто друга. И время прошло незаметно быстро. Люди стали постепенно расходиться, Секби любезно предложил подвезти девушку до дома. И Ники без лишних слов согласилась. У подъезда они задержались и проболтали ещё около получаса, пока Секби вдруг не наклонился и не поцеловал её. А Ники, собственно, не была против, охотно отвечая. Её губы были мягкими и пахли чем-то фруктовым. И Секби почти удалось убедить себя в том, что это именно то, чего он хочет. Почти. Их отношения срослись как-то сами: буквально на следующий же день после их последней встречи Ники позвонила и предложила сходить в кино. Потом в кафе... прогулка по набережной... и вот, уже столько времени вместе. Да вот только пустота так и не заполнялась. Она лишь становилась глубже с каждым днём, с каждым прикосновением Ники, с каждым её поцелуем, с каждым искренним "я люблю тебя", сорванным с чужих уст, на которое Секби отвечал замято, нагло обманывая обоих. И хотелось бы верить, что хотя бы у Джаста сложилось всё лучше. Что он действительно счастлив со своим парнем и даже близко не сталкивается с чем-то подобным. Да вот только реальность жестока. Грохот разбитого стекла резанул по слуху, разлетаясь по полу кухни сотней мелких осколков. Кружка, ещё минуту назад мирно стоявшая на столе, превратилась в груду мусора. Джаст даже не вздрогнул. Продолжал стоять, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрел на это всё с каким-то отстранённым, почти равнодушным спокойствием. Его хвост лениво качнулся из стороны в сторону, выдав, пожалуй, единственную живую эмоцию – лёгкое, едва уловимое раздражение. –Ты меня вообще не слушаешь! – голос Алфедова сорвался на крик. Парень стоял напротив, сжимая кулаки, побелевшие от напряжения. В его глазах, то ли от злости, то ли от подступившего отчаяния, блеснули непрошеные слёзы. На бледном, почти светящемся в полумраке кухни лице они смотрелись особенно жалко. – Я тебе битый час пытаюсь объяснить, что меня беспокоит, а ты... – Слушаю, – со вздохом вымолвил демон, даже не меняя позы. Он поправил очки, съехавшие на кончик носа, и устало потёр переносицу. – Ты закончил? Или ещё не проорался? Слова вышли едкими, но тон – пустым. Джаст даже не старался уколоть. Просто констатировал факт. Ему и правда было интересно, сколько ещё этот цирк продлится. Алфедов замер на полуслове. С губ сорвался какой-то полувсхлип-полувздох, и он резко отвернулся, запуская пальцы в собственные волосы. – Ненавижу тебя, – прошептал он куда-то в стену. – Ты... ты вообще ничего не чувствуешь, да? – Да с чего ты взял это! – С того, что тебе плевать! Ты смотришь на меня как на пустое место последние полгода! Я для тебя просто мебель, Джаст, мебель! С которой ты живёшь по привычке! Джаст ничего не ответил. Просто продолжал стоять, скрестив руки на груди. Его собственный хвост дернулся. Он мог бы возразить. Мог бы сказать, что это не так, что Алфедов ему дорог, что он просто устал на работе и вообще день не задался. Но врать он не любил, да и какой смысл? Потому что, если честно, Алфедов был не так уж и далёк от истины. Может, когда-то Джаст действительно и был искренне влюблён в него. Алфедов ведь зацепил его с первого взгляда – яркий, резкий, острый на язык. Джасту тогда показалось, что он нашёл родственную душу. Кого-то, кто не будет ходить вокруг да около, мямлить и строить из себя непонятно что. Кого-то, кто поймёт его самого со всеми его колкостями, вечными подколами и неумением выражать чувства иначе, чем через ехидные комментарии. На деле вышло иначе. Характерами они не сошлись почти сразу, просто Джаст упорно отказывался это замечать. Списывал первые ссоры на усталость, первые скандалы и взаимные оскорбления – на вспыльчивость. Думал, что со временем привыкнут и сживутся, думал, что всё наладится. Да вот только ничего не изменилось. Алфедов оказался ревнивым до тошноты. Контролировал каждый шаг, требовал отчётов, закатывал сцены, если Джаст отвечал на сообщение не сразу. Любой взгляд в чужую сторону воспринимался как личное оскорбление, любой разговор с кем-то, кроме него, как повод для допроса. И ладно бы, если бы Джаст давал реальные поводы! Так нет же, он и не думал. Просто Алфедову нужно было постоянно убеждаться в том, что он нужен, любим, важен. Нужно было выгрызать эти подтверждения зубами. Джаст поначалу пытался. Правда, пытался. Успокаивал, объяснял, давал пароль от телефона – на, смотри, ничего там нет! Терпел, когда Алфедов проверял его переписки украдкой, делая вид, что ничего не замечает. Проглатывал обиду, когда тот устраивал разнос из-за безобидного лайка под чьей-то фотографией в соцсетях. А потом устал. Просто в один момент понял, что больше не хочет оправдываться за то, чего не совершал. Не хочет выслушивать очередную порцию истерики из-за того, что задержался на работе на пятнадцать минут. Не хочет чувствовать себя виноватым за каждый свой шаг, каждый вздох, каждое неосторожно брошенное слово. И самое поганое во всей этой ситуации было то, что осознание собственных чувств к Секби пришло как раз на фоне всего этого дерьма. Джаст ведь действительно долго не понимал. Думал, что Секби для него — просто друг. Лучший друг, который всегда рядом, который поддержит любую херню, который смеётся над его шутками, даже над самыми тупыми, который смотрит так тепло, что внутри что-то переворачивается. Но это же нормально для друзей, да? Нормально хотеть проводить с человеком всё свободное время? Нормально помнить каждую мелкую деталь, каждый разговор, каждую случайно брошенную фразу? Нет, не нормально. Но увы, Джаст понял это слишком поздно. Понял, уже будучи в отношениях с Алфедовым, когда в очередной раз поймал себя на том, что мысленно сравнивает их. Алфедов в очередной раз закатил истерику из-за того, что Джаст задержался на работе на полчаса? А Секби бы просто спросил, всё ли в порядке, и предложил бы заехать за ним. Алфедов демонстративно дулся весь вечер, потому что Джаст отказался идти с ним на какую-то скучную вечеринку к его друзьям? А Секби бы прислушался и выбрал бы остаться с ним дома, забив на всё и всех, смотря какие-нибудь дурацкие фильмы под пиццу. Алфедов без спроса прочитал его личную переписку и устроил разнос? А Секби... Секби бы просто не стал так делать. Потому что Секби доверял. Секби, Секби, Секби! Это имя крутилось в голове постоянно, словно заезженная пластинка. И с каждым разом Джаст всё отчётливее понимал, что окончательно попал. Что то, что он испытывает к своему лучшему другу, вовсе не просто приятельское расположение. Что желание быть рядом постоянно, желание делиться каждой мелочью, желание видеть, слышать, чувствовать... это всё было тем, что он так долго отказывался признавать. И самое хреновое — он ведь даже не мог ничего изменить. Нет, чисто в теории мог бы, конечно. Мог бы разорвать это подобие отношений с Алфедовым, мог бы признаться Секби, мог бы попробовать... что? Разрушить то общение, что они сейчас имеют? Или попортить чужую личную жизнь? Нет, это было бы по-свински. Джаст никогда не позволил бы себе влезть в чужие отношения, даже если от одной мысли о них внутри всё переворачивалось. Если Секби счастлив с ней — пусть, значит, так тому и быть. Так что оставалось только запихать свои чувства куда подальше и продолжать жить, делая вид, что всё отлично, и перечитывая переписки перед сном, не ловить себя на мысли о том, что хотел бы проснуться рядом с ним, а не... Алфедовым. Им обоим бы давно стоило закончить этот цирк. Разойтись, перестать мучить друг друга, признать, что последние несколько лет были одной большой, затянувшейся ошибкой. Но... Но разойтись — это ой как страшно. Страшно остаться одному после стольких лет, признать, что последние несколько лет были ужасной ошибкой, Страшно начинать с чистого листа. Да ведь и поздно уже что-то менять, верно? Джаст тяжело вздохнул и наконец отлепился от дверного косяка, делая пару шагов вперёд, обходя осколки. – Иди сюда, — разводя руки в сторону, вымолвил он. Алфедов на мгновение замешкался, всё ещё стоя спиной и вздрагивая плечами. Но потом всё же помялся на месте, развернулся и подошёл, утыкаясь лицом в чужое плечо. Белоснежные пальцы вцепились в ткань футболки Джаста, сминая её в отчаянном жесте, пока ладонь демона стала аккуратно водить круги по его спине. — Прости, — выдохнул Алфедов куда-то в его ключицу. — Я опять... — Проехали, — перебил его Джаст, отводя взгляд в сторону. Через пару секунд он наклонил голову, касаясь губами чужой макушки. Алфедов тут же поднял лицо и потянулся в ответ. Их губы встретились, а поцелуй вышел смазанным, солёноватым от чужих слёз, и совершенно бесчувственным. Алфедов отстранился первым. Вытер тыльной стороной ладони мокрые дорожки на щеках и шмыгнул носом. Выглядел он всё ещё паршиво — покрасневшие глаза, взъерошенные волосы, дрожащие губы. Но истерика схлынула, уступив место привычной уже апатии. — Я уберу, — тихо сказал он, кивая на осколки. — Давай, — пожимая плечами, вымолвил Джаст, направляясь в комнату. — А я пока закажу что-нибудь поесть. Пиццу будешь? — Буду, — так же тихо отозвался Алфедов, берясь за веник и совок. И всё, ещё одна ссора благополучно похоронена. Завтра они проснутся, позавтракают, разойдутся по работам, а вечером, возможно, снова поругаются из-за какой-нибудь ерунды, а может, им повезёт, и вечер пройдёт тихо, и они даже могут посмотреть вместе какой-нибудь фильм, сидя на разных концах дивана и почти не разговаривая друг с другом. А потом лечь спать, отвернувшись каждый к своей стене. Идеальные отношения, не правда ли? И ведь что Секби, что Джаст попали в ловушку, которую сами же и построили. Из страха сделать шаг, сказать правду, признаться, в конце концов, чего же они на самом деле хотят. И где-то там, в другой вселенной, наверное, всё сложилось иначе. Там, где Секби не побоялся сказать Ники правду, а Джаст нашёл в себе силы уйти от Алфедова. Где-то они сидят на той же лавочке в парке, только теперь вдвоём, и держатся за руки, и смеются над чем-то глупым, и не надо больше притворяться. Но только не здесь. Здесь у каждого своя клетка, ключи от которой они так и не решатся повернуть.