Часть 1
23 мая 2026 г., 21:09
matthew_tkachuk подписался на вас
matthew_tkachuk хочет отправить вам сообщение
Леон во все глаза уставился на телефон, когда увидел это уведомление в своем инстаграме. Что. За. Чертовщина. Он все еще в тренировочной одежде, мокрый от пота после какого-то упражнения, которым его прямо сейчас мучает личный тренер здесь, в Кёльне. Требуется капля пота, упавшая с его волос прямо на экран телефона, чтобы вывести его из ступора.
Мерзость. Он морщит нос и вытирает ее своей такой же потной футболкой, как будто это делает ситуацию лучше. В его мыслях — делает. Чего вообще Мэттью Ткачуку, из всех людей на свете, могло от него понадобиться?
У Леона вдруг возникает непреодолимое желание заняться чем угодно, лишь бы не сидеть в телефоне. Но у него нет реального повода не открывать сообщение. Он только что закончил тренировку и, честно говоря, не может начать новую прямо сейчас, его мышцы просто откажут. Родители еще не пришли с работы: отца втянули в какой-то послесезонный анализ с «Крефельд Пингвинз», а сестра тоже занята своей обычной жизнью.
Так что, даже если бы он и хотел провести время с ними вместо того, чтобы игнорировать то, что этому парню от него нужно, он бы не смог.
Он кладет телефон, стягивает тренировочную одежду и идет в душ. Он даже сам не понимает, почему так выбит из колеи. Но Ткачук всегда умел залезть ему под кожу. Вот только Леон не понимает, какая ему выгода от этого прямо сейчас.
Он ведь даже не с командой.
Леон пытается сосредоточиться на душе, пытается думать только о воде, которая бьет по его слишком горячей коже — коже, с которую он, кажется, хочет сорвать от вибрации. Почему его это вообще волнует?
Натянув только чистые боксеры и все еще небрежно накинув полотенце на шею, Леон наконец снова садится и начинает копаться в телефоне. Наверное, стоит покончить с этим.
Сообщение короткое, без вступления, даже без приветствия. Непонятно, почему он вообще его ожидал.
matthew_tkachuk: слишком боишься встретиться со мной лицом к лицу?
От этого у Леона кровь закипает так, что он даже описать не может. Леон, как всем известно, не дерется. Хотя габариты и физика позволяют ему это делать. Но Мэттью Ткачук есть и всегда был тем единственным игроком, который заставлял его серьезно задуматься, не стоит ли оно того, просто чтобы провести один по-настоящему хороший удар.
drat_29: какого хуя?
Леон даже толком не знает, почему отвечает. Он мог бы с тем же успехом проигнорировать. Ответ приходит так быстро, что тот, должно быть, ждал его.
matthew_tkachuk: что? Всё еще не отошел от Олимпиады? Хотя ты даже с Коннором не справляешься. Какая жалость.
Ну всё, ладно, разговор окончен. Что, черт возьми, не так с этим парнем?
drat_29: пошел нахуй.
Он блокирует экран телефона и переворачивает его дисплеем вниз, пытаясь совладать с гневом, который, как он чувствует, закипает внутри. Он бы очень, очень, очень хотел потренироваться прямо сейчас. Или хотя бы покататься на льду.
Он нехотя одевается, прощается с персоналом и едет домой. Это никак его не успокаивает. Движение в центре Кёльна всегда отвратительное, а трамвай буквально под боком. Но единственное, что Леон сейчас ненавидел бы больше, чем Мэттью Ткачука, — это если бы его узнали.
Он не хочет говорить о своем сезоне, об этом полностью проваленном плей-офф или раздувать историю со своим растяжением связок голеностопа во что-то худшее, чем оно есть на самом деле, чтобы объяснить, почему он не со сборной. Ему просто нужен перерыв от хоккея прямо сейчас.
Он никогда раньше такого не чувствовал. Это пугает его сильнее, чем он готов признать.
Единственный плюс возвращения домой в 11 утра — слишком рано для обеда, слишком поздно для второго завтрака, никого из семьи не видно — это Боуи. Тот радостно прыгает по его ногам, как будто Леона не было неделю, а не несколько часов.
— Эй, эй, я думал, мы договорились, что так не делаем, — смеется он, осторожно почесывая Боуи между ушами.
Он довольно бесцеремонно садится на пол на родительской кухне, и Боуи тут же забирается к нему на колени. Настроение Леона мгновенно улучшается.
Он сидит так и обнимается со своей собакой довольно долго. Настораживающе долго, если честно.
— Слава Богу, ты у меня есть, — шепчет он в пушистую шерсть Боуи и утыкается в нее лицом.
— Посмотрите на меня, разговариваю с чертовой собакой, — смеется Леон, почти
истерически. У него нет причин быть настолько раздраженным, насколько он себя чувствует. Никаких причин, кроме Ткачука. И уж Леон-то наверняка выше этого, верно? Верно?
Он вздыхает и снова достает телефон, испытывая потребность узнать, написал ли Ткачук что-то еще.
matthew_tkachuk: ты предлагаешь?
Леон задается вопросом, не случился ли у него инсульт, потому что он не мог написать то, что написал. Он продолжает рассеянно гладить Боуи по спине, просто чтобы занять руку. Он знал, что тому другому парню всегда нужно, чтобы последнее слово осталось за ним, но это было слишком даже для него.
Значит, Ткачук серьезно. Как будто спохватившись, он добавил второе сообщение.
matthew_tkachuk: жаль, что тебя здесь нет. В Европе, и даже не поддерживаешь свою команду с трибун.
Он пытается развести Леона на ответ. Это срабатывает.
drat_29: Во-первых, меня там нет, потому что я повредил свой гребаный голеностоп, во-вторых, то, что это в Европе, не означает, что я хоть как-то близко к Цюриху. Это шесть часов езды.
На этот раз он не получает ответ мгновенно, и, просидев втыкая в телефон так долго, что экран гаснет из-за отсутствия активности, Леон вздыхает и встает, испугав Боуи, который начал засыпать у него на коленях.
— Прости, малыш, — извиняется он. — Хочешь пойти погулять? Я думаю, нам стоит пойти погулять.
Дом всегда возвращает ему почву под ногами. Может, и сейчас сработает. Даже когда его досада медленно перерастает во фрустрацию. И из-за предложения Ткачука, и из-за того, что Леон действительно давно не трахался, и потому что доля правды в его словах есть. Он мог бы быть там.
Он их капитан. Он должен быть там.
Он пристегивает поводок к шлейке Боуи и закрывает за ними дверь. Он намеренно оставляет телефон дома. Он не хочет параноидально проверять, ответил ли Ткачук. Или ответил ли Йоши на его сообщение.
Леон не уверен, делает ли ситуацию лучше или хуже то, что Тима нет с командой. С одной стороны, ему не пришлось бы объяснять, почему он вдруг захотел приехать; Тим достаточно близок с Брэди, так что он, вероятно, знает про ту странную интрижку формата «враги с привилегиями», которая тянулась у них с Мэттью еще тогда, когда американец играл в Калгари. С другой стороны, Тим бы понял. Понял бы, что Леон притащился на другой конец света в Цюрих ради одной-единственной вещи, и Леон не уверен, что смог бы переварить такой позор.
Спросить Йоши — безопасный вариант. Они не так часто видятся, большую часть времени Йоши все еще проводит в Бейкерсфилде, но он останавливается у Леона всякий раз, когда его вызывают в «Ойлерз». Он молодой и слишком добрый для своего же блага. Он спросит, почему Леон хочет приехать, и во что бы Леон ему ни наплел, он поверит.
Теперь Леону просто нужно что-то придумать.
Он идет через тот самый парк, по которому гулял когда-то, когда еще только мечтал пробиться в большой спорт; проходит мимо места, где когда-то стояла скамейка, на которой случился его первый поцелуй — с Матильдой, девочкой из его класса, в один слишком теплый летний вечер. Затем мимо качелей, на которых они часами сидели и болтали с одним из его лучших друзей. Он замирает у ряда деревьев, пытаясь вспомнить, за каким именно из них он впервые поцеловал парня.
Элиас из его хоккейной команды. Они всегда вместе ехали на велосипедах домой после тренировок и иногда останавливались в парке, чтобы поговорить подольше, прежде чем их пути неизбежно расходились у большого дуба.
Леон не вспоминал о нем кучу лет. Последнее, что он слышал, — тот изучал что-то связанное с финансами. Он не знает, почему подсознание привело его именно сюда, но он, должно быть, застыл и уставился в одну точку так надолго, что Боуи начал натягивать поводок, увлекая его за собой дальше.
Он вздыхает — уже в сотый раз за сегодняшний день, это уже как-то выходит из-под контроля — и продолжает идти. Он следит глазами за Боуи, останавливается всякий раз, когда тот хочет остановиться, и с радостью позволяет псу самому выбирать маршрут. В конце концов, Леон все равно сейчас не может доверять собственным решениям.
Прогулка получается довольно долгой, и к моменту их возвращения Боуи прилично выматывается. Леон дает ему лакомство и плюхается на диван. Время уже почти подходящее для обеда.
Он проверяет телефон, открывает чат с Йоши, наполовину ожидая, что младший скажет, будто уже слишком поздно и он мало чем может помочь. Однако, когда он открывает переписку, то обнаруживает там электронный VIP-билет формата «распечатай дома». Леон даже знать не хочет, кого Йоши пришлось подкупить ради этого. Оу. Значит, это все-таки происходит.
«Спасибо», — набирает он в ответ. Йоши не спросил, зачем ему вдруг понадобился билет, и Леон благодарен ему за это даже больше, чем за сам билет.
Это также означает, что пора искать авиабилеты. На машине он сегодня шесть часов точно не попрется, черта с два. Он открывает личные сообщения с Мэттью — там его уже ждет новое.
matthew_tkachuk: ты ведь уже ездил так ради меня. Три часа до Калгари и три часа обратно.
И именно поэтому Леон не сделает этого снова. Потому что он не хочет напоминаний о той своей минутной слабости. Насколько вообще нужно быть отчаявшимся, чтобы выкинуть такое?
Насколько он должен быть отчаявшимся сейчас, чтобы лететь в Цюрих просто ради того, чтобы трахнуться?
Но нет, он едет туда не только ради этого, он также хочет поднять боевой дух парней. Бог свидетель, им это нужно. И это отличная отговорка, которую можно скормить им, когда они неизбежно спросят, какого хрена он тут забыл.
drat_29: Я не поеду шесть часов на машине.
Он на секунду задумывается, а затем добавляет:
drat_29: ты что, не можешь найти кого-то другого, кто захочет тебя трахнуть, или почему тебе так сильно нужен именно я?
Статус Мэттью меняется на «в сети», а затем в левом нижнем углу появляются три точки.
matthew_tkachuk: Поверь, я бы мог найти кого угодно и в любых количествах.
drat_29: И всё же ты хочешь меня.
matthew_tkachuk: а если и так?
drat_29: То у тебя серьезные проблемы с головой.
matthew_tkachuk: как будто для тебя это новость.
Леон не отвечает, потому что не знает, что сказать. Он знает. Он знает, что Мэттью заводит. Так что да, он знает. Возможно, поэтому Мэттью и хочет Леона — потому что знает, что Леон достаточно повернутый, чтобы дать ему то, в чем он нуждается.
Он открывает SkyScanner на телефоне и пытается найти рейс до Цюриха. Есть один через полтора часа. Он успеет, если возьмет только ручную кладь. И выйдет прямо сейчас. Так он и делает.
Он оставляет записку родителям, тоже приплетая туда что-то про поднятие боевого духа команды; он ненавидит им врать, но не может же он прямым текстом написать, что летит в Цюрих, чтобы перепихнуться со своим бывшим партнером по интрижкам, верно?
У него уже вошло в привычку держать наготове собранные в дорогу вещи, так что он просто докидывает в маленький чемодан всё необходимое, садится в машину и едет в аэропорт. Плата за парковку будет астрономической, но он зарабатывает слишком много денег, так что плевать.
Вся идиотичность происходящего по-настоящему доходит до него, только когда он оказывается в самолете — в наушниках, из которых на полную мощность гремит музыка, чтобы хоть как-то отвлечься. У него даже отеля нет. Конечно, парни не оставят его ночевать на улице, но с каждым шагом будет всё труднее убедить их, что это не было спонтанным, сиюминутным решением. Что Леон вообще умеет пользоваться мозгами.
Он начинает сомневаться: может, он получил сотрясение мозга в том последнем матче против «Анахейма»?
Полет занимает от силы час, и как только он приземляется, приходит еще одно сообщение от Йоши — тот спрашивает, пойдет ли Леон с ними на дневную прогулку, которую обычно устраивает команда.
От Мэттью тоже есть сообщение, но он на него не смотрит. Ему хочется хотя бы на мгновение притвориться, будто он здесь ради команды, а не ради того, чтобы присунуть. Жалкое зрелище.
Он отвечает Йоши, и команда оказывается искренне и приятно удивлена его появлению. Обнимать парней — это потрясающе. Здорово поболтать и узнать, как дела, даже несмотря на то, что они виделись совсем недавно на Олимпиаде. Все они прекрасно знают, что не стоит задавать вопросы, на которые Леон не хочет отвечать, — например, обо всем, что связано с контрактом Коннора. Леона уже тошнит от этих вопросов.
Для хоккейной команды они на удивление мало говорят о хоккее.
Персонал спрашивает его, не хочет ли он объявить стартовую шестерку, и вот так Леон оказывается в подтрибунных помещениях арены.
Ему нравится этот ритуал, нравится этот заряд энергии, который он сам получает от него перед игрой, так что он вкладывает в это всю душу.
— Так, парни, это важный матч. Я притащился сюда не для того, чтобы смотреть, как вы катаетесь как безголовые курицы. Я верю в вас. Начнем отсюда, с нашего капитана — МО! — заводит Леон, и то, как команда хором выкрикивает в ответ «ЗАЙДЕР!», заставляет его почувствовать себя более живым, чем за весь последний месяц.
— Оставляет наши ворота сухими сегодня — ФИЛИПП!
— ГРУБАУЭР!
— Парень, который так любезно раздобыл мне билет, чтобы я был здесь сегодня, кто у нас будет забивать? ЙОШИ!
— САМАНСКИ!
Он тарабанит весь список, и к моменту, когда он заканчивает, ему становится почти грустно оттого, что сам он сегодня не играет.
Он уходит на свои — слишком уж хорошие — места. К концу вечера на него будет направлена как минимум одна камера, и Леон это ненавидит. Выходя из раздевалки, он краем глаза заметил синюю джерси. Красный девятнадцатый номер будто выжжен у него на сетчатке. Мэттью его не видел.
Гол Мо в самом начале матча заставляет его подскочить со своего места. Дух борьбы здесь, Леон чувствует его в каждом из них, чувствует его в самом себе. Он буквально вибрирует всем телом. Он сочувственно морщится, когда из-за недопонимания в защите соперники сравнивают счет.
Во время первого перерыва он смотрит в телефон. Он наконец открывает сообщение от Мэттью.
matthew_tkachuk: по крайней мере, я знаю, что ты будешь смотреть на меня из дома
Ох, если бы он только знал...
Другое сообщение, которое бросается ему в глаза (если не считать его закономерно удивившихся родителей), пришло от Тима.
Тим: ПАХАХАХАХАХАХАХАХА
Тим: Я тебе это до конца жизни припоминать буду
Угроза выглядит довольно пустой, учитывая, что по-настоящему в курсе только Тим, Брэди и Мэттью, но эта троица, пожалуй, заслуживает звания самого раздражающего трио в мире.
drat_29: Чего? Мне уже и свою команду поддержать нельзя?
Леон даже не реагирует на череду сомнительных эмодзи, которые Тим присылает ему следом. Да-да, он сам напросился.
Это самый плотный матч на этом чемпионате мира, и, похоже, леоновский вброс мотивации действительно сработал. Дело все равно доходит до буллитов, и Леон винит в этом (по крайней мере частично) сомнительное судейство.
Йоши забивает первый — пусть и немного спорный — гол, а дальше все идет как в тумане. Потому что Мэттью замечает его как раз во время подготовки к своему броску... нет, не во время подготовки, а прямо когда начинает движение к воротам.
Их взгляды пересекаются на секунду, и Леон отчетливо видит, как это выбивает Мэттью из колеи. На большом экране он наблюдает, как тот продолжает сближение, беззвучно произнося губами что-то похожее на «какого хрена», после чего бросает...
И Филипп тащит. Первый незабитый пенальти.
Мэттью кривится и наклоняет голову набок, явно недовольный собой, и при этом агрессивно жует свою капу. Он возвращается обратно к скамейке и, едва сев, снова поднимает взгляд на Леона.
Он просто смотрит на него в упор. И Леон смотрит в ответ. Леон едва замечает, как мажет Лукас, а затем Фредди. Это, наверное, худшая серия буллитов, которую он когда-либо видел, но всё, что он из нее запомнит, — это мокрые кудри Мэттью, прилипшие ко лбу, и то, как тот агрессивно терзает зубами капу.
Мэтти и его дурацкая оральная фиксация.
Леон никогда не умел отводить взгляд.
Они оба замечают, что Лено забил победный гол, последними. Они отрываются друг от друга только тогда, когда товарищи по команде утягивают Мэттью на лед.
Леон не знает, что с ними двумя происходит, но что бы это ни было, сейчас всё стало только хуже. И в довершение ко всему ему теперь придется иметь дело с расстроенной командой.
Хотя, с другой стороны, если бы выиграли, они могли бы захотеть, чтобы он остался подольше. Теперь же он, скорее всего, сможет улизнуть гораздо раньше.
Тайком пробираться на встречу с Мэттью Ткачуком — во что превратилась его жизнь?
drat_29: ты смазал свой буллит
matthew_tkachuk: всё равно выиграли ;p
Леон ненавидит в этом сообщении абсолютно всё, начиная с того, что он не знает, как съязвить в ответ, и заканчивая этим дурацким смайликом. Он решает просто сменить тему.
drat_29: Отель и номер комнаты?
matthew_tkachuk: Хаятт, 1929
drat_29: Ты специально его просил или как?
matthew_tkachuk: а если и так?
Леон прокручивает переписку вверх, к тому месту, где он ранее написал Мэттью, что у того проблемы с головой, и отвечает на то сообщение простой точкой, из-за чего оно дублируется в самом низу их текущего диалога.
matthew_tkachuk: а я-то думал, мы это уже выяснили. Опять же, ты сорвался с места и притащился сюда, а сумасшедший из нас — я?
drat_29: Мы оба повернутые, можем просто сойтись на этом?
matthew_tkachuk: можем. если пообещаешь размазать меня позже
drat_29: Господи, Мэтти, я все еще с парнями, а если бы они увидели?
matthew_tkachuk: оооу, ты давно меня так не называл :D
drat_29: Серьезно? Это всё, что ты вынес из моих слов?
Мэттью присылает еще один дурацкий смайлик, и Леон на мгновение колеблется между тем, чтобы просто взять билет на ближайший рейс домой, или пойти в отель к Мэтти и задушить его подушкой, пока тот спит. Оба варианта кажутся одинаково заманчивыми.
Дело в том, что Мэттью прав. Когда Леон писал ему сегодня утром, он сначала спросил себя, чего Ткачук от него хочет, затем вспомнил про их формат «врагов с привилегиями» и директ Мэттью. И вот теперь, наконец, дело дошло до дурацкой оральной фиксации Мэтти и пошлых сообщений.
У Леона всегда была четкая черта в отношениях с Мэттью Ткачуком. Сегодня он использует ее вместо скакалки.
Он находит несколько слов, чтобы приободрить команду, и даже едет обратно в отель вместе с ними, учитывая, что они тоже остановились в «Хаятте». Из-за этого выскользнуть завтра утром будет значительно труднее. Особенно если Тим начнет раздавать намеки Райхлю и Мо — а он, зная его, абсолютно точно это сделает.
По крайней мере, успокаивает себя Леон, он мутит с более симпатичным из братьев Ткачуков. У Брэди лицо, которое может любить только мать. Ну и Тим, судя по всему. Что ж, ладно.
Возможно, ему придется просто снять там комнату и заявиться на завтрак с таким видом, будто всё так и планировалось. Бог знает, у него полно денег, чтобы выкинуть их на пустой номер.
Он улаживает формальности с явно скучающим, но тем не менее неизменно вежливым клерком на ресепшене, но у него нет ни малейшего намерения даже шагу ступить в эту комнату.
Леон стоит перед дверью, оглядывается по сторонам и стучит. Дверь открывается практически мгновенно, и его затягивают внутрь, ухватив за воротник футболки.
Он слегка спотыкается, но как только ловит равновесие, тут же прижимает Мэттью к теперь уже закрытой двери.
— Что так долго? — спрашивает тот, но Леон знает, что на самом деле Мэттью не ждет ответа на этот вопрос.
Поэтому он просто толкает его к двери чуть сильнее и целует до тех пор, пока губы не начинает саднить.
Что, черт возьми, он здесь делает?
