Сыскное агентство "Витражный хвост"

Если бы средство от ревности можно было запечатать в бутылки и продавать на портовом рынке, торговцы пряностями разорились бы в первую же неделю. Ревность — порок распространённый, едкий, но, к сожалению квартирных хозяев растянувшегося вдоль побережья залива Полумесяца городка Энхилл, совершенно не годный для оплаты аренды. Библиотека древней русалочьей истории «Витражный хвост» располагалась именно там, где пороков было в избытке, а денег — с точностью до наоборот: на стыке купеческого квартала и доков. В былые времена вычурное, но теперь изрядно обшарпанное угловое здание в три этажа вверх и два вниз чердачным оконцем глядело на порт, правой стороной — на небольшую торговую площадь, а левой — на унылые, уровнями спускающиеся к докам постройки, бывшие когда-то русалочьим посёлком. Солнце, пробиваясь сквозь стрельчатые окна, заливало тихий зал зеленовато-синими, похожими на подводные бликами. На витражах красовались сирены, морские чудовища и затонувшие города, чьи истории были заперты в массивных фолиантах на стеллажах. Страницы этих книг были сработаны из водорослевой бумаги и пахли сушёной плотвой. Теперь уже мало кто в королевстве умел читать по-русалочьи, поэтому заведение пользовалось репутацией места исключительно своеобразного, заумного и, как следствие, абсолютно безлюдного. За тяжёлой дубовой стойкой у входа восседал главный помощник арендатора по вопросам тишины, а по совместительству — бывший гвардеец, полуорк Мариус Хорн. На его могучих плечах, способных выдержать удар тарана, строго трещал библиотечный сюртук. На кончике зеленоватого носа нелепо сидели круглые очки для чтения. Мариус то и дело поправлял их огромным пальцем, яростно протирая тряпочкой кожаный переплёт «Поэзии глубоководных впадин». — Кей, — басовито проворчал Мариус, откладывая книгу. От звука его голоса лазурный блик на полу дрогнул. — Клянусь рогами своей бабки, если до конца недели мы не найдём дурака, готового заплатить за слежку, нам придётся жрать эти чёртовы водорослевые страницы. На вкус дерьмовые, но в них хотя бы есть соль. Из-за стеллажа с надписью: «Брачные обряды гигантских кальмаров» изящно вынырнул Кей ди Галь. Он бережно засучил обтрёпанные рукава своей некогда дорогой рубашки и с улыбкой затянул вечно кудрявившиеся светлые локоны в хвост. Родословная ди Галей была длиннее городской стены, но их кошелёк — тоньше пергамента. — Друг мой, терпение — добродетель, — Кей опёрся о стойку с грацией завсегдатая королевских балов. Он выглядел расслабленным и жизнерадостным несмотря на их положение, близкое к понятию "бедственное". — В конце концов я всегда могу поклониться магистру Ариадне ниже обычного, и подработать в её лавке. А Цап может словить нам парочку жирных крыс на ужин. В ответ на это из-под стойки выглянула крайне серьёзная взлохмаченная морда рыжего кота. Его натуральный глаз вопросительно сверкнул, а усы возмущённо зашевелились от перспективы кормить троих бездельников. — Ага, — скептически крякнул полуорк, потянувшись за кружкой с мятным чаем, — а мне потом вытаскивай ваш тощий зад из когтей этой ведьмы? Я всё ещё не выкинул её письмо с предложением восьмидесяти золотых лирей за слепок вашего... В этот момент колокольчик над входной дверью бодро звякнул. Дверь распахнулась, и в тихую обитель русалочьей памяти решительным шагом вошла женщина, чьи масштабы заставили бы потесниться даже портовый буксир. Леди Брунгильда, дочь самого бургомистра, была одета в парчовое платье цвета спелой брусники, а стоимость бриллиантовых перстней на пухлых пальцах могла бы без труда покрыть дефицит городского бюджета на три года вперёд. Она огляделась с глубочайшей брезгливостью и шумно взмахнула веером из павлиньих перьев. Кустистая бровь Мариуса поползла вверх. С достоинством, близким к аристократическому, он снял очки и положил их на груду книг, после чего обнажил два аккуратных нижних клыка в улыбке, от которой карманники в годы его службы сознательно сдавались ближайшему патрулю. При этом, кажется, щёки его подёрнулись более густой зеленцой. — Что за жуткое место? — пророкотала леди Брунгильда. — Здесь пахнет тиной и сомнительными решениями. Мне сказали, что в этом болоте прячется сыскарь. Кто из вас двоих ди Галь? Надеюсь, не этот зелёный шкаф в оптике? — Я — главный помощник по вопросам тишины, прекрасная сударыня, — учтивость в голосе Мариуса взмыла вверх не в пример быстрее его брови, — отвечаю за то, чтобы в библиотеке не орали и, если пожелаете, охрене... шеломительно завариваю мятный чай. А господин ди Галь — перед вами. Кей ди Галь мгновенно включил весь свой эльфийский шарм. Он склонился в безупречном, едва ли не придворном поклоне, коснувшись кончиками пальцев пола. — К вашим услугам, миледи. Добро пожаловать в «Витражный хвост»! Позвольте угадать, вас привел сюда не интерес к брачным ритуалам глубоководных сирен, а глубокое разочарование в верности сухопутных мужчин? Брунгильда замерла, на секунду переставая махать веером. Её пронзительный взгляд недоверчиво очертил фигуру эльфа. В этот момент между любовью к крепкому сну и уязвлённой женской гордостью произошла финальная схватка, в которой, разумеется, победила гордость. — Мой муж, — Брунгильда величаво опустилась на предложенный Мариусом и тщательно протёртый от пыли колченогий стул, который натужно скрипнул, но выдержал, — капитан городской стражи. Гроза преступности, защитник закона и обладатель самых отвратительных усов во всём Иларисе. Каждую пятницу он заявляет, что отправляется на «секретные облавы против контрабандистов в подземельях». — И? — Кей подался вперёд, его глаза блеснули профессиональным азартом. — И каждую субботу он возвращается домой, пахнущий не сыростью стоков, а дешёвыми духами с нотками шалфея! — Брунгильда сжала кулак, раздался зловещий хруст. — Если этот негодяй ловит контрабандистов, то почему эти контрабандисты оставляют следы пудры на его парадном мундире?! Я хочу знать всё. И я хочу иметь доказательства, которые позволят мне лишить его содержания до конца его никчёмных дней! Раздался грохот, отчаянный фарфоровый звон и недовольный вопль кота, который рыжей стрелой вылетел из-под зашатавшейся от удара тяжёлой ладони стойки и скрылся за дверью. Лицо Мариуса, налившееся праведным гневом, сделалось зеленее свежей весенней листвы в королевских садах. И пусть разлитого мятного чая было уже не вернуть, страницы журнала регистрации уверенно зашелестели. — Мерзавец поплатится, — прорычал полуорк, хватая перо. «Дело №9. Отвратительные усы» — появилось в пустой строке. Кей ди Галь задумчиво посмотрел на Мариуса, чьё рвение выглядело воодушевляюще. Леди Брунгильда так же посмотрела. Чуть менее снисходительно, чем до того. — Считайте, что вы их уже получили, миледи, — мягко произнёс Кей, возвращая взгляд гостье и улыбаясь своей самой обнадёживающей улыбкой, — пятница уже завтра. И впрямь, пятница в Энхилле имела свойство наступать неминуемо, словно похмелье после гномьего эля. К вечеру туман, поднявшийся с доков, привычно застил стрельчатые окна «Витражного хвоста», превратив узорчатые блики витражей в сумеречные тени. Подготовка к делу в агентстве Кея ди Галя всегда напоминала подготовку к военному походу, с той лишь разницей, что вместо мечей и щитов на кухонный стол выкладывались куда более тонкие и неочевидные инструменты. — Итак, что мы имеем от нашей дорогой Ариадны? — эльф с опаской, двумя пальцами, поднял над столом маленький хрустальный флакон, внутри которого лениво перекатывался ярко-розовый порошок. – Это то, о чём я думаю? Мариус, как раз упаковывавший в дорожную сумку ди Галя три дымовых клубня и последний кусок зачерствевшего сыра, бросил на флакон косой взгляд сквозь очки. — Надеюсь, вас не интересует судьба очередных убогих кексов, что ведьма для вас испекла? Они сразу полетели в канаву. А порошок — усовершенствованная «пыльца ревности», урожай этого полнолуния, — занудно пробасил полуорк, — она клялась своим золотым зубом, что штука безотказная. Если эта дрянь попадёт на кожу или ткань, то вскоре после запретных обжиманий место прикосновения начнёт светиться, как фонарь дешёвого борделя. И держится трое суток. Смыть можно только живой водой с упоминанием такой-то матери. — Звучит неплохо. На сей раз без приворотного эффекта? – сощурился на помощника эльф. — Я вырву её золотой зуб и переломаю ноги, если она наврала, — спокойно заверил Мариус, — и никакая лицензия магистра магии ей не поможет. — Превосходно, — Кей просиял и изящным жестом спрятал флакон в карман своей лучшей, пусть и слегка потрёпанной, бархатной жилетки, — магический прогресс на службе семейного благополучия. Осталось доставить этот порошок прямо в сердце секретной облавы. А наш маленький «хвост» на месте? — Пацан караулит у чёрного входа «Пьяного единорога» с трёх часов дня, — кивнул Хорн, закрывая сумку, — доложил, что капитан стражи прибыл ровно в восемь. Официально — «для проверки пожарной безопасности заведения». В неофициальном порядке потребовал в верхние покои лучшего орвирского вина и общество мадмуазель Лилиэль. Пожар тушат, судя по всему, изнутри. Кей ди Галь весело ухмыльнулся и накинул на плечи лёгкий плащ с капюшоном. — В таком случае, друг мой, пора навестить этот очаг контрабандистов. Поищем нотки шалфея. — Уж постарайтесь, — с мрачной решимостью Мариус закрепил возле застёжки плаща эльфа булавку с головой лягушки, — не каждый день помощи просит такая прелестница. Бордель «Пьяный единорог» пользовался в городе репутацией места, где законы королевства временно теряли свою юридическую силу в обмен на золотые лиреи. Здание из тёмного дуба приветливо манило красными фонарями, из окон доносилось задорное пение скрипки, которой вторила немного расстроенная лютня. Кей ди Галь, разумеется, не собирался входить через парадную дверь. Не аристократическое происхождение, но пустой кошелёк и сыскарский этикет научили его ценить скромность чёрных ходов. В узком, пахнущем тухлой рыбой переулке его поджидал мальчишка из русалочьего посёлка — худой, большеглазый и абсолютно незаметный в темноте. За две медные лиреи и обещание корзины яблок по удачному завершению дела, паренёк передал Кею всю нужную информацию и ключ от выхода для слуг, полученные от дружественной горничной. — И ещё, господин эльф, то, что вы просили, — едва слышно шепнул мальчишка, и в руках ди Галя оказался небольшой свёрток. Спустя десять минут Кей тенью возмездия скользил по ковровой дорожке второго этажа «Пьяного единорога». Из-за расписанной цветочными узорами двери под номером «Двенадцать» доносились раскатистый хохот капитана стражи Брана и тонкое, откровенно фальшивое хихиканье эльфийской куртизанки. — О, мой грозный защитник! — воркотал за дверью женский голос. — Расскажи ещё раз, как ты в одиночку разогнал оборотней у городской стены! Как оторвал голову вожаку! — Ну, — заголосил капитан, судя по звукам, налегая на вино, — закон есть закон, малышка! Бран сказал — Бран сделал! Стража не спит, пока... подливай ещё, не стесняйся! Кей ди Галь сокрушённо покачал головой. Всякий раз, когда подозрения подтверждались, его охватывала вязкая тоска. Можно ли было исцелить этот мир от пороков? Не было ли верхом тактической глупости столь легкомысленно и примитивно врать дочери бургомистра? Сыскарь дождался, пока горничная покатит мимо дверей тележку с чистыми полотенцами. Взмах плаща эльфа, секундное замешательство служанки, которой Кей отвесил безупречный комплимент касательно её фартука, а затем подарил внезапный, ласковый поцелуй — и хрустальный флакон из лаборатории Ариадны на мгновение оказался над стопкой белья, предназначенного для номера «Двенадцать». Лёгкое розовое облако мягко осело на ткань. В этот момент судьба капитана Брана была решена с той же безжалостной неотвратимостью, с какой стрелки на часовой башне превращают нашу жизнь в сухие страницы истории. — Дело сделано, Мариус, — прошептал Кей в голову лягушки, которая была ничем иным, как крошечным амулетом связи, — утренний развод караула обещает стать самым ярким зрелищем этой весны. Эльф поспешно отступил к лестнице для слуг — и исчез в ночных тенях. Субботнее утро на центральной площади перед ратушей всегда пахло сыростью, свежевыпеченным хлебом и мужественным потом. Городская стража строилась на мостовой с той угрюмой торжественностью, которая свойственна людям, вынужденным просыпаться на рассвете ради того, чтобы выслушивать чужие крики. Капитан Бран, затянутый в парадный мундир с золотыми наплечниками, расхаживал перед строем, выпятив грудь и грозно покручивая свои знаменитые усы. Длинные и спирально подкрученные, они не показались Кею отвратительными. Скорее уж после сомнительной сцены в борделе хотелось назвать так самого владельца необычной растительности. Солнце только готовилось взойти, и над площадью царил густой серый полумрак. Кей ди Галь и леди Брунгильда наблюдали за процессом из-за угла сувенирной лавки. Монументальная супруга капитана гневно сопела, сжимая в руке веер, словно боевой кистень. — Ну и где твои доказательства, эльфийский выскочка? — прошипела она на ухо Кею. — Если ты потратил мои деньги впустую, я прикажу сравнять с землёй твою паршивую библиотеку! — Терпение, миледи, — мягко улыбнулся Кей и незаметно щёлкнул по голове булавки-лягушки. Мариус вздохнул, хмуро постукивая пальцами по стойке. Он размышлял, что послужит более поучительным наказанием за враньё – вырвать золотой зуб ведьмы, или переломать ей ноги? И в этот самый момент первый утренний луч солнца коснулся площади. Капитан Бран как раз повернулся к строю спиной, чтобы скомандовать «Смирно!». По рядам гвардейцев пронёсся странный, приглушенный гул. Кто-то из молодых сзади тихо хрюкнул в кулак. Бывалые стражи ошарашенно вытаращили глаза. На тёмно-синем сукне капитанского мундира, ровно в районе поясницы и чуть ниже, ярко-розовым, вызывающе проступили два абсолютно чётких, филигранно очерченных отпечатка изящных ладоней. Следом проявилась ещё парочка следов на груди. На шее, на лице – повсюду. Свечение стало настолько ярким, что Бран в утреннем тумане казался ходячим портовым маяком для заблудших душ. — Капитан, — неуверенно подал голос один из гвардейцев, — у вас... там... сзади... уставность нарушена. — Что?! — Бран резко обернулся, пытаясь извернуться и посмотреть на собственную спину, отчего розовые ладони пониже весело заплясали в воздухе. — Что за чушь?! Смирно, я сказал! Из-за угла лавки, словно боевая колесница на параде, выдвинулась леди Брунгильда. Её брусничное платье развевалось на ветру, а бриллианты на пальцах сверкали ярче, чем капитанский позор. — Контрабандисты, говоришь, Бран?! — её голос перекрыл крики чаек над доками. — Облавы в подземельях?! Так вот как выглядят следы подземных преступлений?! Капитан Бран побледнел настолько, что стал похож на испуганного вампира. Он попытался прикрыть тыл руками, но это было совершенно бессмысленно. — Брунгильда, дорогая... это... это следствие тяжёлой работы! Это магический заговор! Служебный долг! — заикался грозный начальник стражи, отступая к дверям ратуши под дружный, уже не скрываемый хохот собственного отряда. — Я устрою тебе долг! — Брунгильда замахнулась веером, который с треском обрушился на золотой наплечник мужа. — Ты лишаешься финансирования, Бран! С сегодняшнего дня ты обслуживаешь свои усы на собственные гроши! Назад, в казарму, животное! Площадь содрогалась от хохота. Туман разошёлся и занялся ясный день. Кей ди Галь, скромно стоящий в тени, выдохнул с облегчением, а затем аккуратно принял от высокого надменного слуги леди Брунгильды тяжёлый кошель с золотыми монетами — вторую, финальную часть гонорара. — Ну вот, друг мой, — весело усмехнулся в лягушку Кей. Он потряс кошель, слушая его восхитительный, чистый звон, а затем убрал в сумку, запахивая плащ после. Изящный разворот – и лёгкие шаги понесли эльфа в сторону торговой площади. — А ты переживал, мы теперь даже за аренду заплатить сможем! И торжество справедливости позволит нам избежать крысиной диеты! Мариус Хорн аккуратно снял очки и отложил их в сторону, а после – закрыл журнал регистрации. Наблюдая, как загораются в ласковом утреннем свете стёклышки витражей, он вынул из воротника булавку-лягушку. — Деньги — это хорошо, командир, — задумчиво заметил полуорк и улыбнулся, — но попомните мои слова, господин Отвратительные усы, когда всё выяснит, придёт спросить с нас за это представление. — Пусть попытается, Мариус, — Кей ди Галь накинул капюшон и ускорил шаг, — в конце концов, ты ведь никогда не хотел стать скучающим чиновником с лупой, не так ли? Собирайся, у нас впереди целая суббота! Будет бутылка отличного вина и одна любопытная книжица, которую стоит изучить.