Дьявол в деталях

Земную жизнь, пройдя до половины,

Я очутился в сказочном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины.

      - Знаешь, с меня довольно! Хватит!       Исторгая ругательства, коренастый мужчина лет тридцати с пшеничными, зачесанными назад со всей присущей ему щепетильностью волосами, голубыми глазами и аккуратно подстриженной бородкой неуклюже поднялся с дивана, с остервенением дергая ширинку в тщетных попытках ее застегнуть, одновременно рыская по комнате взглядом в поисках своей рубашки.       - Майк…       Девушка осторожно протянула к нему руку в желании успокоить, но он, избегая ее взгляда, с отвращением отшатнулся от прикосновения, словно ее руки были покрыты открытыми язвами и струпьями. Отвергнутая рука девушки тяжело упала ей на колени.       - Нет, Гермиона. – грубо прервал ее Майк. - Мы встречаемся… - он издал истерический смешок от абсурдности сказанного, качнул головой, словно стряхивая морок, и, наконец, поднял глаза, пронзая Гермиону насквозь острым, как клинок катаны, взглядом. - Насколько вообще уместно это слово? Месяц! Целый гребанный месяц, я хожу с тобой по этим сраным театрам, выставкам и пыльным книжным магазинам, и ради чего? Гермиона растеряно уставилась на него в ответ.       - Ты сам говорил, что тебе это нравится, что разделяешь мои интересы и…       - Я хотел просто трахнуть тебя! – горячо выпалил мужчина. – Дерьмо…       Майк раздраженно взъерошил свои волосы, и не в  силах более смотреть на нее, перевел взгляд в стену.       - Я не понимаю. - голос Гермионы задрожал.       - Что ты не понимаешь? Перестань строить из себя дуру! Я что должен все объяснять? Да! Я взрослый мужчина, и у меня есть определенные потребности. Мы не целуемся, не обнимаемся, не занимаемся сексом, - он по порядку загибал пальцы, - мы даже, сука, за руки не держимся!       Огонь ярости, что, казалось, затухал в нем, стал разгораться по новой с еще большей силой и интенсивностью.       - Я же объясняла тебе…       - О, да! Ты очень хорошо умеешь это делать: выставлять меня идиотом. Мне надоели эти игры: сделай один шаг вперед, а потом два шага назад! Мне надоело, ощущать себя виноватым за то, что я хочу перейти на следующий уровень отношений!       - Заняться сексом?       - И это тоже, Гермиона! Представляешь? Да, заняться сексом! – пылко подтвердил Майк. - Ты же сама не знаешь, чего хочешь. Не думала сходить к психологу или психиатру? Это ненормально.       Он покрутил пальцем у виска.       На самом деле сейчас он больше был похож на сумасшедшего. Безумный взгляд, кривая усмешка, красное лицо, трясущиеся руки, которые то и дело сжимались в тугие от напряжения и внутренней злобы кулаки.       - Если я не трахаюсь по несколько раз на дню, это не означает, что я ненормальная! – повысила голос Гермиона.       Слова ее уже, по всей видимости, бывшего парня сильно задели за живое. Она и сама не считала себя нормальной, но слышать это от него, человека, которого она до этого момента считала своим понимающим парнем, от того, кому хотела по-настоящему довериться, было в разы обиднее и больнее.       - Ты вообще не трахаешься, ты в целом шарахаешься от людей, от меня. – продолжил обличительную речь Майк. - Все, что я начинал, ты спускала на тормозах. Ты занята с понедельника по воскресенье, с утра до вечера. Я устал от попыток найти в твоем ебаном расписании место для нас двоих. Тебе же это все словно и не нужно. Я устал бороться за тебя с тобой же.       - Ты даже не пытался, только делал вид! – разочарованно ответила она, еле сдерживая слезы, которые уже выступили на глазах.       - Если тебе так легче: считай, что здесь я плохой герой, а ты жертва. Пожалуйста!       Майк скривил лицо в гримасе безразличия, а затем медленно по слогам произнес:       - Знаешь, что? Мне все равно.       Равнодушие в его голосе обдало холодом.       - Пошел ты на хрен!       - Желаю тебе того же, ненормальная. – зло усмехнувшись и, скомкав  в руке поднятую с пола рубашку, которую он так и не потрудился надеть, Майк широкими быстрыми шагами направился вон из квартиры, напоследок, громко хлопнув дверью, заставляя девушку вздрогнуть.       Оставшись в полном одиночестве, Гермиона дала волю своим чувствам. Безостановочный полный грусти смех сквозь слезы, громкий крик, сжигающий связки, рыдания, раздирающие грудную клетку.       Она никогда не была общительным и раскованным человеком. Большим компаниям, веселью и разговорам, она предпочитала одиночество с ароматом книжных страниц и кофе, свой маленький мир.       И все же раньше, когда Гермиона была еще ребенком, она не избегала прикосновений. Объятия с друзьями и близкими не приносили ей дискомфорта. Она была вполне себе нормальной, хоть и не самой эмоциональной и ласковой. Но времена меняются. После всего того, что ей пришлось пройти, всей боли, что пришлось испытать, в ней будто что-то сломалось. Ее тело и душа словно покрылись иголками, которые нестерпимо зудели от каждого касания. Даже с Гарри и Роном она испытывала неловкость и неуютность.                   Отстраненность стала ее безопасностью.       Поначалу, она думала, что это временно и скоро пройдет, нужно лишь немного подождать, но время шло, а все становилось только хуже. К уже имеющемуся списку добавились неуверенность в себе, своем теле, страх несоответствия чужим ожиданиям. Ко всем комплементам, которые нередко получала, она относилась с недоверием, не в силах избавиться от ощущения, что это очередная неприкрытая лесть. Ну конечно, она же героиня войны, золотая девочка, умнейшая ведьма столетия!       Все попытки начать отношения терпели крах, когда мужчины из раза в раз натыкались на скрупулезно расставленные ей границы, на ее холодность и отчужденность. Майк был прав: в том, что у нее ничего и ни с кем не получалось, была виновата она сама. Только она.       Майк еще долго продержался. – горько усмехнулась Гермиона изображению в стоящем напротив нее зеркале, которое во всем своем уродстве насмехалось над ней.       Обычно парни пропадали уже по истечении недели.       Резкие слова Майка все еще крутились в ее голове и больно ранили сердце.       Ненормальная…       Сейчас она действительно чувствовала себя ненормальной. Была такой. Ей хотелось исправить себя, и она пыталась исцелиться.       Она даже сходила на сеанс к психологу-маглу. Но это не работало, просто не могло работать. Она не могла полностью раскрыться перед ним. Большая часть ее жизни связана с волшебством, магией. Расскажи она об этом, и в тот же день оказалась бы в специализированной лечебнице, привязанной кожаными ремнями к кровати. К целителям разума, практикующим в магической Британии, Гермиона пойти не решилась из-за страха, что ее жизнь, проблемы станут главной темой свежего выпуска Пророка. И ладно бы дело было просто в полоскании ее грязного белья желтой прессой. Она давно привыкла быть объектом сплетен. Сейчас она работала в аврорате. Малейшая тень на репутации поставит крест на ее дальнейшей карьере, на ее будущем.       Это был замкнутый круг, из которого нет выхода.       Героиня войны, лучшая подруга Гарри Поттера, поддающий надежды аврор, а по факту неудачница с кучей комплексов и страхов. Тошно от самой себя. Главное, чтобы Майк не распускал свой длинный язык, она подпустила его слишком близко. Кто знает, как он решит вывернуть их историю, их недоотношения. Поступит ли он как порядочный человек или втопчет ее в грязь? Отомстит ли за то, что все его усилия оказались зря? Сейчас она не была уверена ни в чем. Он казался милым и добрым, но сегодня… Было ли это его истинное лицо, которое он скрывал под маской добродушного парня или, может быть, это были всего лишь эмоции, которые взяли верх над ним?       Теперь ей оставалось только ждать.

***

      Надо же было ему вляпаться в это дерьмо! Конечно, он не мог знать, что Гермиона Грейнджер окажется фригидной старой девой, с кучей тараканов в голове. Сколько времени было потеряно впустую! Ну ничего, если она думала, что сможет безнаказанно его поиметь, то глубоко ошибалась на этот счет. Уже завтра она станет звездой всей магической Британии. Все узнают истинное лицо Золотой девочки, и никакой Гарри Поттер ей не поможет. Он еще покажет этой суке, что происходит с теми, кто думает играть с ним.       Прокручивая план мести, Майк яростно натягивал мятую рубашку на плечи, в своем гневе не замечая ни ледяного ветра, ни луж, из-за которых насквозь промокли его ботинки, ни безлюдность неосвещенной улицы. Для него стало полной неожиданностью, когда с неимоверной силой его подхватили за грудки и, с легкостью втащив в подворотню, впечатали в стену.       От шока Майк даже не успел пискнуть. Удар выбил воздух из легких, когда же он собирался позвать на помощь, нападавший без промедления наложил на него Силенцио, и для убедительности нанес крепкий предупреждающий удар в челюсть, а затем, не давая передышки и возможности защититься, еще один в нос.       Раздался хруст, и кровь хлынула густым потоком, стекая по подбородку и пропитывая, оскверняя невинно-белоснежную рубашку Майка.       - Какой ты неаккуратный, Микки. – цокнув, произнес незнакомец.       В памяти Майка промелькнули кадры из фильмов ужасов, которые он смотрел в Гермионой. Нападавший был точь-в-точь злодей, который кровожадно расправлялся с несчастными героями. Майк очень не хотел оказаться таким героем.       Он жаждал получить возможность умолять о пощаде, остаться в живых, но это, казалось, не входило в планы неизвестного.       Удары продолжились.       Из-за темноты и крови, что затекала в глаза, уши, мешала сделать полноценный вдох, смешиваясь со слюной попадая в дыхательное горло, Майк не мог разглядеть того, кто явно с особой жестокостью собирался его убить. Удары один за другим обрушивались на него: живот, голова, лицо и по новой. Сколько его уже ударили? Пятьдесят, а может сто раз? Каждый удар был сделан с силой равной предыдущему. Ни намека на усталость.       Когда Майк уже был близок к тому, чтобы отключиться, сдаться тьме, также неожиданно как началось, все прекратилось. Глаза Майка были крепко закрыты, но он буквально  почувствовал, как неизвестный склонился к его правому уху. Хриплый, наполненный густой тьмой шепот ударил по барабанным перепонкам словно колотушка по гонгу. От страха он не мог разобрать ни слова.       Набравшись смелости, Майк все же приоткрыл глаза. Заплывшим взглядом сквозь кровавую пелену, он посмотрел на нападавшего. В таком состоянии, да еще и в  темноте, он совершенно не мог разглядеть, как тот выглядел. Ни одной существенной детали. Но затем незнакомец сделал то, от  чего Майк испытал настоящий сковывающий ужас. Неизвестный коснулся губами обтянутых кожаной перчаткой костяшек пальцев, покрытых кровью Майка, пробуя ее на вкус, сморщился в отвращении и тут же сплюнул.       - Мерзкая.       Рука сжала горло, больно сдавливая его, перекрывая кислород. Еще немного и сломает шею.       Майк почувствовал, как его штаны намокли. Он обмочился, но сейчас это не имело никакого значения, ведь через пару минут, а может секунд он умрет.       - Пожалуйста…       Хватка на шее ослабла, но не настолько, чтобы Майк смог сделать свободный вздох.       - Знаешь, Микки, есть такие слова в Книге Притчей Соломоновых: «Разумный воздержан в словах своих, и благоразумный хладнокровен. И глупец, когда молчит, может показаться мудрым, и затворяющий уста свои благоразумным». Слышал такое? – с нажимом спросил неизвестный и, не получив мгновенного ответа на свой вопрос, в нетерпении с силой снова сжал горло Майка. – Слышал?       Майк, осознав, что от него ждут ответа, замотал головой, беззвучно хлопая ртом, пытаясь выдавить хоть какой-то звук из себя. Пузырящаяся кровавая пена текла из его рта. Голова кружилась, тошнота подкатывала к горлу.       - Так вот, Микки, если хочешь, еще пожить, советую подумать над ними на досуге. Глядишь, удастся избежать множества проблем. Ты ведь услышал меня? – грубо, словно тот был мешком с картошкой, неизвестный вздернул Майка вверх по стене, так, что только носки ботинок касались брусчатки.       Майк незамедлительно энергично закивал. Он был готов на все, только бы остаться в живых. Он забудет это нападение, этот вечер, даже день и год, сотрет из своей памяти. Неизвестный, получив желаемый ответ, резко, подчеркнуто брезгливо отпустил парня, буквально отшвыривая его от себя, будто от того разило скверной, и, потеряв всякий к нему интерес, растворился в ночи улицы.       В этот момент на Майка словно снизошло озарение: предложение его начальницы Марты переехать в Гондурас не было чем-то глупым и недостойным его, как он считал раньше. Какой же он был дурак! Это, очевидно, блестящая идея, о чем он завтра же ей скажет и попросит перевести его туда как можно быстрее.