Храм под кожей

За пару дней до.

В темном кабинете размеренно бьют часы. Чан, сидя на высоком кресле, с задумчивым видом рассматривает лежащие перед ним бумаги уже по второму кругу, снова и снова возвращаясь к одному определенному листу.  С того на него смотрит черноволосый юноша, лицо которого усыпано шоколадной крошкой веснушек. Тот, с которым Крис и столкнулся пару дней назад у дверей собственного донорского центра, собираясь проверить количество набравшихся заявок, с удивлением и легкой радостью услышав от сотрудницы, что этот аппетитно пахнущий парень подал заявку на участие в одной из программ. Брюнет казался очень вкусным. Особенно учитывая, что они с ребятами уже больше года сидели на животной крови, лишь изредка перебираясь взятой у доноров.  Голод скручивал желудок и мутил разум. Почти все парни стали агрессивными и чуть ли не бросались друг на друга, особенно младшие, не привыкшие к подобным ограничениям. Вот и пришлось принять участие в собственной же программе.  — И что, какие там личности отозвались на наш запрос? — хмыкает Хенджин, без стука распахивая двери в кабинет. Он вальяжно проходится по помещению, останавливаясь у окна и, опершись о подоконник бедром, складывает руки на груди. За ним заходят и остальные, один недовольнее другого. Самая душащая аура исходит от Чонина, лицо которого кричало о ненависти ко всему этому миру и буквально кричало о том, что на него отсутствие натуральной крови влияло хуже всего. Они молча рассаживаются кто куда и вопросительно смотрят на Чана, ожидая объяснений.  Мужчина тихо вздыхает, понимая, что удушить этих ребят хочет с той же силой, с какой и любит. Семья семьей, конечно, но бесили они в последнее время неимоверно. Впрочем, на него тоже влияло отсутствие нормального питания.  — Было… много вариантов. Я отобрал несколько самых лучших, — он толкает бумаги вперёд по столу, коротко кивая Минхо, чтобы тот ознакомился и передал другим. Ли так и поступает. Меж вампиров  проносится тихое бормотание, короткие смешки и недовольные фырканья.  — Это все? — хмурится Чанбин, поднимая голову. Остальные парни подхватывают его настроение и тоже начинают недовольно гудеть.  — Какая-то грустненькая ситуация. Мне от этих фотографий даже кушать перехотелось, —канючит Джисон, сползая головой на плечо Сынмина, по напряженной челюсти которого видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не скинуть с себя вихрастую голову. Агрессивные младшие, что с них взять.  — А я изначально говорил, что идея — дерьмо, — заключает Чонин злорадно. У Чана, несмотря на его многовековой жизненный опыт, в голове не укладывается, как самый нуждающийся в человеческой крови может быть настроен на идею с донором хуже всех. И судя по усталому взгляду Минхо, брошенному в сторону младшего, в его черепной коробке это не укладывается точно так же.  — Я знал, что наш клан исчезнет из-за того, что мы друг друга переубиваем от голода. Но даже не догадывался, что это случится столь скоро, — мрачно выдыхает Ким, все же скинувший Джисона с себя и теперь активно  игнорирующий его возмущенные и обиженные взгляды.  — Возможно, все станет понятно, если вы хоть раз в жизни позволите мне сказать что-то, не перебивая, — холодно заключает Чан, поднимаясь со своего места. Разговоры смолкают. — Да, особым разнообразием заявки не отличаются. Но я приберег кое-что, — он протягивает лист, на котором четко видно лицо парнишки, что пришел к ним последним, фотографию которого взяли с камеры, висящей со стойки, — у парня хорошие данные, если исключить легкое истощение, над которым придется поработать. Пахнет он потрясающе, я столкнулся с ним в дверях, в день, когда пришел проверять обстановку в центре. Но, самое важное, конечно же, его резус-фактор.  — И что, какой он? — хмыкает Хенджин скептически.  — Никакой. Его нет, — среди парней снова поднимается шум, но уже более восторженный и воодушевленный.  — То есть, — прерывает короткую вакханалию Минхо, — ты хочешь сказать, что при первой же попытке найти постоянного донора, нам настолько повезло, что в заявках оказался парень с «золотой кровью»?  — Да, — отвечает Чан, — и мы не можем его упустить. Шанс получить в свои руки такое сокровище выпадает раз в вечность. Он нам нужен. Да и мордашкой, в целом, вышел, как по мне. Одни плюсы. Что думаем?  Крис передает документ с данными Минхо и тот, рассмотрев лицо их потенциальной будущей еды, тихо хмыкает, делая для себя какие-то выводы, отдавая лист Чанбину.  Так ознакамливаются с данными все ребята, кроме Чонина, который в сторону бланка даже не смотрит. Вот зараза, думается Крису, когда же его вампирский переходный возраст пройдет.  — И? Что решили? — снова спрашивает мужчина, присаживаясь на свое место обратно, откидываясь на мягкую спинку кресла. Он сканирует взглядом парней и останавливается, конечно же, на Ли. Тот смотрит в ответ устало, утомленный работой и отсутствием нормальной еды, да молча кивает, не утруждая себя ответом вслух.  — Да все согласны, что уж тут, — фыркает Чанбин, в которого следующими вцепляются глаза старшего. — Не в нашей ситуации отказываться от такого сокровища, что чуть ли не само в руки лезет.  — Согласен с Бинни. Мы скоро или друг друга переубиваем, или людей, с которыми вынуждены взаимодействовать. Я, например, уже в университет боюсь ходить. Ибо так и хочется вцепиться кому-нибудь в глотку, — тянет Джисон, коротко зевая.  — Ага. Парня, как ты и сказал, хен, еще откормим, переоденем и не стыдно будет с ним где-то светиться, — пожимает плечами Хенджин, пальцами прочесывая пряди алой челки.  — Мое мнение остается таким же, — ядовито хмыкает Чонин, складывая руки на груди. Сынмин ему вторит. Крис закатывает на младших глаза и снова рассматривает лист, вернувшийся к нему обратно на стол. — Тогда я забираю его нам.  Ли Енбок, с нулевым резус-фактором, должен был стать их спасением. Если не станет проклятием.  *** Феликс с широко распахнутыми от шока глазами смотрит на мужчину, впервые подняв голову с тех пор, как зашел в кабинет. Он осоловело моргает, надеясь на то, что ему просто послышалось это немыслимое количество клыкастых, с которыми ему придется жить бок о бок, делясь собственной кровью. И парень очень сомневался, что в нем есть достаточно крови, чтобы прокормить столько голодных ртов. Теперь понятно, почему все звучало настолько радужно. Вряд ли бы хоть кто-то согласился на подобный экспириенс без должной оплаты. Когда и с ней не особо хотелось говорить «да» и подписывать бумаги о своей скорой гибели. Иными словами назвать этот контракт язык не поворачивался.  Нужно ли ему все это? Проще действительно бросить университет и устроиться еще на одну работу, чем умереть из-за того, что его высосут под ноль. Он планировал немного пожить, спасибо.  Феликс встает, молча направляясь к двери, через которую и зашел, и собирается уйти не попрощавшись. Ошарашенный Чан, наблюдающий за этой картиной, подскакивает с места.  — Вы куда?  — Домой, — коротко хмыкает Ли, уже схватившись за ручку, — я не согласен на такие условия.  — Вы не можете уйти!  — Я не смогу уйти, да и в целом ходить, если покормлю своей кровью семерых здоровенных голодных лбов. А сейчас мне не мешает абсолютно ничего, — Феликс фыркает, бросив взгляд на замершего мужчину.  — Но как же долги? — интересуется тот, склонив голову к плечу. Парень замирает, каменея. Откуда…? — У вас ведь отнимут дом, если вы не внесете плату в ближайшее время. А накопить такую сумму невозможно с вашей работой.  — Откуда вы это знает?.. — удивленно шепчет Ли, проворачиваясь к собеседнику всем корпусом.  — Вы действительно думаете, что я не дал сотрудникам своего центра указ выяснить всю подноготную человека, которого собрался пустить в клан? — Чан смотрит насмешливо, явно сомневаясь в умственных способностях парня. Феликсу хочется ему врезать, даже если это закончится поломанной конечностью. Он терпеть не мог, когда его считали идиотом. Оскорбленная душа с опозданием цепляется за одну интересную деталь в словах мужчины.  — Своего центра?..  — тихо выдыхает брюнет, уже уставший удивляться за весь этот день.  — Да. Я являюсь тем, кто создал это место и в целом ввел систему донорства в нашу страну. Раньше подобное было только в Европе, — объясняет мужчина, возвращая себе обратно нейтральное выражение лица. Но глаза его неотрывно следят за Феликсом, будто тот опасается того, что парень действительно уйдет, — наши же вампиры иссыхали от нехватки еды. Такой судьбы для своего клана я не хотел. Вот и придумал создать организацию, способную помочь всем нуждающимся.  Ли, переваривая услышанное, так и продолжает стоять. Мысли в голове путаются и вопрос о том, как следует поступить, снова загорается красным в голове. После удачного напоминания о долге решение уйти уже не кажется таким правильным и логичным.  — Ну так что? Подписываете? — явно заметив сомнения юноши, спрашивает Чан, цепко следя за всей сменой эмоций на симпатичном, но изможденном лице, чтобы знать, куда в удобным момент надавить для получения необходимой подписи.  Наивно со стороны Ли думать, что его теперь так просто отпустят. Нет уж. Кристофер ни за что не потеряет этот источник настоящего жидкого золота, когда он так удачно попался в его капкан.  — Я… — неуверенно хрипит Феликс, сжимая руку в кулак, впиваясь отросшими ногтями в кожу ладони, — вы ведь понимаете, что это невозможно? Моей крови хватит на то, чтобы одновременно прокормить семерых вампиров, только если они высосут меня до смерти. А жить мне, что удивительно, пока хочется.  — Бросьте, — останавливает его Бан, закатывая глаза и хмурясь, — мы не настолько неадекватные и не собираемся пить вас разом. Все будет происходить по расписанию, для каждого из ребят предусмотрят свой график кормления, в котором учтут и перерывы, за которые ваш организм сможет немного восстановиться. И человек, ответственный за сбор крови, будет внимательно следить за вашим состоянием и объемами жидкости, которую забирает, чтобы вам не становилось плохо.  — Ответственный за сбор? — переспрашивает Феликс, пытаясь понять, правильно он все услышал или это очередная галлюцинации, подкинутая уставшим мозгом. — То есть меня никто не будет кусать? — Что? — удивляется Чан. — Нет, конечно. Вы не переживете такого количества яда, влитого в ваш организм. Кровь будут собирать с помощью специальных приборов. Укус… это что-то личное, интимное. У нас не принято напрямую питаться из людей, с которыми нет никакой эмоциональной связи и привязанности, — Крису хочется уточнить, что некоторые просто побрезгуют даже подойти к Феликсу, но он сдерживается, понимая, что подобным просто заденет парня, а это им сейчас ни к чему.  Сам юноша же, с каждым словом произнесенным мужчиной, расслабляется все сильнее.  Картина действительно складывается наилучшим образом. Его собираются полностью обеспечивать, одевать, кормить, а единственное, что требуют в ответ — кровь, ради которой брюнета даже кусать никто не собирается. Контракт выгодный, с какой стороны не посмотри. Особенно если игнорировать бьющий на подкорке сознания тревожный звоночек. Поэтому, Феликс делает несколько широких шагов, наконец отлипая от двери, берет ручку, свободно лежащую на столе, и размашисто расписывается в необходимой графе, под довольный хмык вампира.  — Вы не пожалеете об этом решении, уверяю вас, — Чан протягивает вперёд руку, и Ли с секундой заминкой пожимает ее, сглатывая, когда по спине от этого короткого прикосновения, переполненного силой и холодом, бегут мурашки. — Оплата за этот месяц поступит на ваш счет в течении дня. Сейчас же можем поехать забрать ваши личные вещи из дома, а потом отправиться на знакомство с ребятами. Согласны?  — Да, — коротко отвечает Феликс, чувствуя, как сердце сходит с ума, не понимая, что творит его хозяин. Голова же, напротив, кажется светлой и впервые лишенной мыслей о том, как прожить новый день, не умерев от голода.  — Тогда пошли, — Бан встает, поправляя пиджак на широких плечах, и от наблюдения за его фигурой у Ли еще больше складывается ощущение своей крошечности. Если этот такой огромный, то какие же шестеро остальных? Даже подумать страшно.  Парень ступает следом за мужчиной, на подкорке сознания понимая, что как раньше, кажется, уже никогда не будет.  Расписался на контракте обычными чернилами, вроде бы, а ощущения, будто собственной кровью.  *** Когда перед ним распахивается дверь в комнату, переполненную вампирами, Феликс замирает, не в силах сделать и шага. За спиной незримым и слегка бесполезным щитом висит рюкзак с потрепанным комплектом пижам, парой учебников и тетрадок с конспектами, — все его немногочисленные пожитки, а затылок холодит размеренное дыхание Чана, перекрывшего все пути отступления.  Феликс чувствует себя кроликом, осмелившимся вторгнуться на территорию волков. Лишь с одной разницей — в отличии от пушистых, особой ловкостью и прыгучестью он не обладал и убежать, в случае чего, не смог бы. Сам себя загнал в ловушку, а теперь дрожал от страха, молодец, Ли, мама тобой точно гордится.  Бан, слегка устав ждать момента, когда их донор наконец заимеет смелость, аккуратно толкает парня в спину. Брюнет давится воздухом от неожиданности этого действия и ступает в едва освещенное помещение, тут же замирая камнем под взглядом семи алых пар глаз.  Добыча в логове хищников. Кусок мяса, который сожрут и не подавятся. По лбу стекает холодный пот, а инстинкт самосохранения буквально умоляет спасаться, но ноги будто бы приросли к полу. Какой же ужас. На что он сам себя обрек?  — Дыши, — коротко требует на ухо Чан, стоящий рядом и Феликс делает осторожный вдох, не понимая, зачем и когда вообще задержал дыхание. В моменте становится немного легче, голову перестает зажимать тисками, но дрожь в теле не прекращается, как и паника, заполонившая все. В стороне включается еще одна лампа, делая комнату чуть светлее и позволяя лучше разглядеть ее обитателей.  Ли с осторожностью рассматривает парней, и те с неприкрытым любопытством делают тоже самое. Первым цепляет внимание кое-кто уже знакомый. Феликс внутренне охает от шока, узнав кроваво-красные волосы и смазливое лицо. Хван Хенджин, главная звезда их университета и мечта всех девчонок, стоит среди толпы вампиров, кормом для которых стал Ли. Удивительно тесен мир, однако. Спасибо и на том, что с его высочеством Ликс особо не пересекался, будучи совершенно на другом направлении. Но вопросы о его необычной красоте и обаянии, что завлекали многих, отпали в одно мгновение. Но даже больше него Феликса интересует мужчина, стоящий рядом. С белоснежными, как и у Криса, но более короткими волосами и ужасно красивым лицом. Кошачий разрез глаз, смотрящих с легкой ленью и плещущимся на дне интересом, пухловатые губы, четко очерченная линия подбородка, все это в своем сочетании делало его буквально греческим богом, сошедшим с какой-нибудь древней картины, не меньше. Сердце даже удар пропускает, не готовое к подобному совершенству, поэтому, для своей же безопасности, Феликс отвлекается на другого парня, вальяжно рассевшегося на диване.  У того очень милое лицо, большие щеки, придающие легкое сходство с каким-то грызуном, название которого Ли не может вспомнить, кудрявые шоколадные пряди и глубокие омуты глаз, что, даже не моргая, исследуют весь образ брюнета перед собой.  Рядом, в более собранной позе, с прямой спиной и хмурым выражением сидит накаченный мужчина, который, кажется, больше и сильнее даже Чана. Но, несмотря на весь мрачный образ, опасности от него Феликс не чувствует. Чего не скажешь о двух юношах, стоящих в углу комнаты и буквально прожигающих донора красными очами. Если первый, брюнет с аристократичными чертами лица, еще пытается сохранять нейтральное выражение, то второй своей ненависти и не скрывает, чуть ли не ядом истекая. Вот тут даже мозг начинает вопить о том, что от этого кадра стоит держаться подальше. Хоть и сложно будет это реализовать, живя с ним под одной крышей.  — Ну, что же, — начинает Чан, когда все уже вдоволь друг на друга нагляделись, нарушая тяжелое молчание, образовавшееся в комнате, — это Ли Енбок, наш донор на ближайшие 6 месяц. Прошу любить, жаловать и относиться с заботой.  — Приятно познакомиться! — радостно вскрикивает парень, похожий на грызуна, подпрыгивая на диване от энтузиазма, получая в свою сторону хмурый взгляд сидящего рядом, — меня зовут Хан Джисон!  Феликс кивает, поджимая губы и слегка краснея от этого странного восторга в свою сторону. Какой странный, ужас.  — Со Чанбин, — коротко представляется его сосед, треснув суетящегося брюнета по коленке, чтобы успокоился, — надеюсь, что тебе здесь будет комфортно, Енбок.  Ли мягко улыбается ему одним уголком губ и, без обсуждений, почти сразу заносит в список любимчиков. Он чувствует, что это правильное решение. Больно приятная аура исходит от Чанбина.  — Ли Минхо, — открывает рот совершенство, на которое Феликс безбожно залип в самом начале, — рад знакомству.  Парень снова просто кивает, чувствуя слишком сильную неловкость, чтобы что-то сказать. Он вообще был больше занят тем, что мечтал завалиться на любую ровную поверхность и уснуть долгим сладким сном.  — Хван Хенджин, — заговаривает тот, кто в представлении, в целом, и не нуждается. Мурчащие нотки, проскальзывающие в его речи, пробирают, создавая странные ощущения в груди и Феликс снова радуется, что до этого не был никак знаком с парнем. А то сейчас явно возглавлял бы один из его фанклубов.  — Это Сынмин и Чонин, — представляет двоих, по виду самых юных, Чан, когда те не заговаривают сами.  — П-приятно познакомиться, — запинаясь на начале и коря себя за это, произносит Ли.  После его слов снова наступает тишина. Многие удивлены хриплым низковатым голосом, неподходящим для смазливой внешности, хоть и пытаются это скрыть.  Первым, отойдя от шока и коротко хмыкнув, делает шаг Минхо. Он подходит ближе, оставляя между ними расстояние буквально в метр и делает глубокий вдох, заставляя Феликса дернуться от неожиданности действия.  — Вкусный, — констатирует мужчина, останавливаясь на паре веснушек, расположенных на аккуратном кончике чужого носа, — но больно хрупкий. Уверен, что выдержит?  Эти слова он уже адресует Чану, на которого смотрит с легким любопытством. Ли, немного оскорбленный подобным отношением к себе, не может удержать лицо и хмурится, выходя из себя из-за того, что диалог ведут так, будто его здесь и нет.  — Мы уже обсуждали, что будем питаться по графику, — раздраженно фыркает Чанбин, явно уставший от всего этого представления, — и его откормим, в чем проблема.  Как свинью на убой, добавляет в голове Феликс, уже натурально мечтая уйти куда-нибудь от этих обсуждений. Атмосфера все еще давила и пугала, а настолько неприкрытое и наглое отношение, словно к продукту в магазине, просто выводило из себя.  — Ты действительно считаешь, — подает голос молчаливый парень с каменным лицом, обращаясь к Крису, — что этот… человек нам нужен?  Он звучит пренебрежительно, будто говорит не о доноре, что пришел им помочь, а о бездомном бродяжке, которого Крис подобрал с улицы. Становится понятно, что жить в подобных условиях будет не особо приятно и легко. На что, впрочем, надеялся.  — Да, — коротко отвечает Чан и его тон намекает на то, что оспаривать эти слова не стоит. Парень, Сынмин, если Ликс правильно запомнил, бросает на брюнета пустой взгляд, выражающий лишь неприязнь и отворачивается, не собираясь больше участвовать в диалоге.  — Ну, если приодеть и причесать, то вполне ничего себе, — хмыкает Хенджин, абсолютно лишенный чувства такта, сканируя потрепанную одежду донора с головы до ног, легко морщась в отвращении.  И в этот момент Феликсу становится самому мерзко от того, что он в целом здесь находится. Мало того, что стоит, будто на витрине, как товар, так его еще и срать умудряются. Будто не их клан загибается без крови, точно также, как и Ли без денег.  — Модный гуру и критик заговорил, тоже мне, — фыркает с дивана Джисон.  — Ну, знаешь ли, я действительно что-то да смыслю в одежде, в отличии от тебя, застрявшего и душой, и стилем в 19 веке, — язвительно отвечает ему Хенджин, не оставаясь в стороне. Феликс удивленно вскидывает брови от столь резкой смены настроений.  — Тихо, — рявкает Чан, заставляя дернуться абсолютно всех, — оставьте свои глупые споры на потом. Сейчас проводим Енбока в его комнату и поговорим о работе, а потом, как он отдохнет, вместе обсудим все остальные детали нашего контракта. Понятно? Тишина служит согласием.  — Вот и славно. Чанбин, провожай.  Феликс, обрадованный возможностью уйти, наконец, из этого маленького ада, да еще и с не самым мерзким из возможных вампиров, больше не обращает ни на что внимания, выходя в коридор и ступая вслед за мужчиной.  Хотя, не будь он таким уставшим, сразу понял бы, что его вытурили не с заботой, как могло показаться, а с четкой целью — обсудить за спиной то, что донорам слышать не положено.