Храм под кожей

Феликс ежится, дергая плечами и хочет где-нибудь спрятаться. Он идет по дорожке к университету и не может отделаться от чувства, что на него пялятся.  Будто все вокруг знают, что Ли заключил контракт с кучей вампиров и втихую его обсуждают, сплетничая и разнося слухи. Это, конечно же, просто глупые фантазии уставшего мозга, никто не смотрит на него больше обычного, но паранойю не остановить. Парень тянет вниз рубашку, растягивая и без того не самую собранную ткань. Никогда он настолько сильно не хотел убежать.  У входа в здание главного корпуса столпились студенты, окружив кого-то. И, подойдя ближе, Феликс с содроганием замечает, что стоят они кругом вокруг их местной звезды, Хвана, мать его, Хенджина. Конечно, только ведь ему могло так повезти. За все время учебы почти не столкнуться с парнем для того, чтобы сделать это на следующий день после того, как ты стал для него кормом-соседом.  Он знает, что Хван его замечает и, что куда страшнее, узнает. Чувствует холод, ползущий вверх по спине, да с трудом борется с желанием замереть под взором шоколадных омутов, которые еле заметно отливают красным. Как слабый зверек перед опасным хищником.  Ли ускоряет шаг, походя мимо толпы и, оказавшись в знакомых стенах, выдыхает, расслабляясь. И тут же хмурится, когда мысли о красноволосом недоразумении напоминают ему о кое-какой детали. Он оглядывается, замечая лишь студентов, спешащих по своим делам и не обращающих никакого внимания на замершего посреди коридора парня, а затем срывается с места, чуть ли не бегом доходя до двери с табличкой, на которой нарисована маленькая фигура, обозначающая мужской пол. В туалете оказывается пусто. Феликс дрожащими руками достает из кармана брюк телефон, нажимает на кнопки, с потертыми кое-где символами, заходит в сообщение и, находит там новое от банка. С замиранием сердца клацает резиной, заставляя диалог открыться, да тихо вскрикивает, когда видит текст о поступлении какой-то немыслимой суммы на его счет. Он никогда таких цифр не видел.  Дыхание перехватывает. Ли опирается руками о поверхность раковины, чувствуя резкую слабость в ногах. Отведенное хмурыми мужчинами время даже не закончилось еще, а вся сумма за дом уже собрана. И остаток есть.  Кажется, что идея с вампирами и не была такой плохой.  *** О своих мыслях Феликс жалеет, как только рядом с ним, одиноко сидящим в столовой на перерыве, падает задница его высочества, с громким скрипом отодвигая стул по кафелю.  Все взгляды обедающих студентов тут же приковываются к ним. Интересно, насколько глупо будет сейчас убежать? До встречи с этими вампирами Феликс и не догадывался, что в нем столько зачатков для становления спринтером. Хенджин смотрит на него заинтересованно, принюхивается, даже не пытаясь это скрыть, и облизывает губы. Красный отлив в его глазах Феликсу явно не мерещится. Внутри снова расцветает странная паника, требующая валить, не оглядываясь. Но Ли это чувство глушит.  — Что ты тут делаешь? — не здороваясь и не размениваясь на долгие любезности коротко спрашивает клыкастый, склоняя голову в сторону. Феликс слышит шепот студентов и понимает, кто именно станет самой обсуждаемой фигурой в университете на будущую неделю. Спасибо, Хван, удружил. Ли ведь так не хватало впечатлений и внимания в этой жизни, ага.  — Учусь, — хмыкает он, сильнее зарываясь в конспекты, надеясь, что настойчивый собеседник поймет намек и уйдет. Но не тут то было.  — Я тебя здесь раньше не видел, — сама непосредственность, хлопает глазками, дуя губы, и ведь не скажешь, что может высосать человека в одно мгновение.  Конечно, куда там подобной персоне снизойти до челяди. Естественно ты не обратишь внимания на парнишу в обносках, когда вокруг тебя сутками напролет лебезят главные красавцы и красавицы учебного заведения.    — Скорее не замечал, — бросает себе под нос он, прекрасно зная, что со своим идеальным слухом вампир все расслышал.  — Возможно, — не отрицает Хван, — но зато теперь мы сможем ездить в университет вместе! Буду тебя подвозить. Скажи, как удобно! Громкий звон проносится по помещению. Феликс встает, закидывает тетради в потрепанную, как и все в его жизни, сумку и, бросив короткое:  — Нет, спасибо.  Уходит, развернувшись, оставляя ошарашенного Хенджина, который впервые за столько лет получил отказ.  *** Феликс дергает ногой под размеренное тиканье часов, ожидая появления одного из вампиров с чувством, с которым люди обычно ждут палачей, стоя у эшафота.  Чан пришел днём, застав его скрючившимся на полу над бумагами, в попытке докончить проектную работу по одному из самых важных предметов направления, и тихо хмыкнув, решил напомнить парню о том, что вечером у него будут забирать кровь.  С тех пор волнение и не покидало тело бедного юноши. Он успел дважды принять душ, раз пятнадцать обойти всю свою комнату, и придумать несколько сценариев собственной кончины от потери крови, причем каждый новый был хуже предыдущего. И к тому времени, как дверь  открылась после двух коротких стуков, Феликс успел подраматизировать до состояния вылетающего из груди сердца.  Первым заходит милый паренек, который улыбается настолько ярко, что и вокруг будто бы светло становится. Но эту прекрасную атмосферу уничтожает Чанбин, чье лицо настолько хмурое, что от одного взгляда на него можно обрыдаться.  — Приветики! Ты же Феликс? — щебечет юноша, с громким стуком укладывая на стол свою сумку и сразу же принимаясь в ней копаться, — меня зовут Ким Сону! Сейчас мы возьмем у тебя немного кровушки.  То, чего Ли боялся, из уст этого парня звучит так забавно, что весь страх постепенно отпускает.  — Ложись на кроватку. А то после первого раза может слегка кружить голову, — инструктирует блондин, не переставая улыбаться, пока натягивает одноразовые перчатки. Все также хмуро стоящий у дверей Со на его фоне кажется инородным, лишним в этой комнате. Но уходить он, конечно же, не собирается, зорко наблюдая за каждым шагом шустрого парня.  Феликс послушно ложится на кровать, с легкой долей недоверия наблюдая за тем, как парень раскладывает на тумбочку одноразовую иглу, трубку и прозрачный пакет с красноватой жидкостью. Он напевает себе что-то под нос, пока ловко затягивает жгут на руке Ли.  — Сожми и разожми кулачок пару раз, — мягко просит Сону, наблюдая за тем, как под бледной кожей, усеянной веснушками, все четче проявляются вены, — ты не бойся! Больно не будет. Это как укус комарика.  — Ага, — рассеянно выдыхает Феликс, чувствуя, как неприятно жгут стягивает кожу, а потом приятно обдает холодом, когда Ким обрабатывает ее антисептиком. Он кусает губу, когда вводят тонкую иглу, а через прозрачную трубку стекает густая темно-красная кровь.  Ли слышит, как Чанбин гулко сглатывает, опуская глаз в пол. Интересно, а он не испытывает жажды? Голода? Или настолько сильная выдержка, что способен даже не моргать, пока рядом с ним добывают самую желанную пищу?  Феликса это удивляет. Но быстрые мысли отходят на второй план, когда тело прошибает слабостью, а голову начинает слегка кружить.  — Тебе будет чуть-чуть плохо, но покушаешь еды с содержанием белка и железа, и станет лучше. Я взял совсем немного крови. Ручку держи согнутой, — Сону осторожно вытаскивает иглу, тут же прикладывая к этому месту кусочек ваты. Ли морщится, видя перед глазами белые крапинки, и тихо выдыхает от резко накатившего желания поспать, — сейчас принесут поесть. И постарайся, пожалуйста, особо не активничать. Организму надо восстановиться.  Парень встает, начиная собирать свои вещи, а Феликс пытается не зацикливаться на том, каким ватным и непослушным стало его тело. И что, так будет каждый раз? Нет, процедура, конечно, оказалась не такой страшной и болезненной, какой он себе представлял, но ощущения после что-то не особо приятные.  Ким передает наполовину заполненный пакетик кровью мрачному Со и, бросив короткий взгляд и блестящую улыбку на Феликса, прощается, закрывая за ними дверь.  *** Чан серьезно наблюдает за тем, как Хенджин делает маленький глоток крови из стеклянного стакана и тут же громко стонет от наслаждения, откидывая голову назад.  Он распахивает глаза, которые ярко сияют алым, и облизывает губы, пытаясь собрать остатки восхитительного вкуса, что наполняет все тело, заставляя дрожать от восторга. Напряжение, накопленное за столько месяцев употребления только животной крови, медленно уходит. Его заменяет чистая эйфория, сравнимая с ощущением от получения оргазма после долгого воздержания. Слух и зрение становятся болезненно четкими. Глаза режет даже от приглушенного света, а до ушей доносится размеренный стук единственного живого сердца в их доме.  Хенджин замечает лежащего в такой же прострации Джисона, которому повезло попробовать данную амброзию первым, и переводит взгляд на Чана. Глава кивает, будто бы поняв его мысли. Рубикон перейден. Теперь существование без крови этого парня будет невозможным.