Всего лишь сон

Коннор просыпается отдохнувшим. Его тело сзади обнимает что-то тяжелое, теплое и мягкое. Это что-то очень мило сопит во сне и жарко дышит в шею. Не что-то, а кто-то. Это Хадсон. Коннор хочет прижаться ближе, слиться с телом Хадсона и раствориться в нём. Это самое замечательное утро за последнее время, и он абсолютно не хочет, чтобы оно заканчивалось, не хочет будить Хадсона, вставать с кровати и идти умываться. Нужно просто снова закрыть глаза и уснуть. Продлить эти мгновения тишины и покоя. Коннор закрывает глаза, кладет ладонь на ладонь Хадсона, лежащую на животе, и переплетает пальцы. Хадсон что-то бормочет во сне и прижимается губами к шее Коннора. От этого счастья можно и умереть, но Коннор просто старается не заплакать. — Конни, — Хадсон говорит во сне и это слишком хорошо для правды, еще лучше становится, когда острые клыки касаются кожи плеча и прикусывают ее, оставляя лёгкий след — Хадсон во сне еще и кусается. Коннор скулит от того, насколько это хорошо, насколько быстро начинает биться его сердце и как тяжело становится дышать. Хадсон продолжает покусывать его плечо, явно не собираясь останавливаться, повторяя раз за разом: «Ты очень вкусный, Конни. Я бы ел тебя и ел. Такой ты замечательный». Это все продолжается и продолжается. Коннор потерял счёт времени. Его плечо раскраснелось, покрылось синяками от редких сильных укусов и слюной, которой спящий Хадсон их зализывал, будто извиняясь. Коннор практически засыпает, убаюканный повторяющимся ритмом укусов, но сон исчезает, стоит Хадсону начать гладить его по животу и говорить глупые невозможные вещи: — Выносить… наших детей… ты бы хотел? Было бы так замечательно. Ты и я, создаём новую жизнь… Мы оба мужчины. Не в омегаверсе. Так жаль… Это бормотание абсурдно, но Коннор возбуждается практически мгновенно. Он подается назад, плотнее прижимаясь ягодицами к паху Хадсона и разочарованно замечает, что, не смотря на такие сны, тот совершенно не возбужден. Коннору очень хотелось, чтобы Хадсон был возбужден. Чтобы, все еще пребывая во сне, использовал его, наполнил и трахнул. Чтобы не проснулся даже тогда, когда кончит, а только зевнул бы и толкнулся глубже, оставаясь внутри и вжимая Коннора лицом в кровать. Это было странно. Думать об этом было ещё страннее. Но он хотел Хадсона внутри себя прямо сейчас настолько сильно, что, все еще влажный и расслабленный после ночного секса анус начал пульсировать, ожидая, когда толстый твердый член Хадсона раскроет его. К сожалению, этот великолепный член спал так же сладко, как и его хозяин и не реагировал ни на трение о большие упругие ягодицы, ни на стоны, что непроизвольно вырывались изо рта Коннора. Нужно было придумать другой план. Что-то, что заставит погруженный в сон мозг Хадсона возбудить спящее тело. Коннор решает, что стоит подыграть, дать Хадсону то, чего желает его подсознание. — Хадсон, — осторожно зовёт Коннор, — малыш, знаешь, я тоже хочу, чтобы у нас был ребёнок. — Но мы же… Коннор мысленно смеется, стараясь не разрушить весь настрой, потому что во сне возможно многое, а Хадсон, почему-то, слишком серьёзно ко всему относится. — Прикоснись ко мне, — просит Коннор. Рука Хадсона выскальзывает из руки Коннора и скользит между ягодиц, поглаживая влажное чувствительное отверстие. Легкая щекотка от касания подушечек пальцев расходится вверх по позвоночнику, от чего Коннор довольно постанывает, пытаясь насадиться и раскрыть себя хоть немного. — Ты мокрый, — неверяще бормочет Хадсон, что ж, будучи во сне он совершенно забыл, какой прекрасный секс у них был накануне вечером. — Конни, ты хочешь сказать, у тебя течка? — Пожалуйста, Хадди, — Коннор делает голос более жалостливым, пытаясь представить, что сейчас он является течным омегой, — это так больно… Ты нужен мне внутри. Так сильно нужен, — последнее утверждение — чистая правда, тело Коннора, словно оголодавшее, хочет, чтобы Хадсон вновь наполнил его, видимо, плотного ужина ему было мало. — Ты уверен? Я и правда могу? — Хадсон колеблется, но его пальцы уже внутри, длинные и толстые, растягивают Коннора, проверяя, насколько он расслаблен, насколько там жарко и влажно, на секунду Коннор и правда начинает считать себя омегой в течке, потому что хлюпанье, что доносится из-под пальцев Хадсона слишком громкое в тишине их маленькой комнаты. — Кроме тебя мне никто не нужен, — это честно, это правда, Коннору и правда не нужен никто другой, никто и никогда не сравнится с Хадсоном, с его невыносимой заботой и нежностью, с тем, как невообразимо хорошо он умеет доставлять удовольствие; Коннор хочет только его, всю свою дальнейшую жизнь — только Хадсона. — Укуси меня, наполни меня, сделай меня своим и никогда не отпускай. Хадсон сдавленно мычит в шею Коннора — он наконец возбужден, его член, твердый и горячий, скользит между ягодиц, размазывая остатки лубриканта. «Этого должно хватить, — думает Коннор, покачиваясь на пальцах, неторопливо стимулируя простату. — Мы заснули, кажется, сразу после секса, этого точно должно хватить». Влажный язык касается загривка Коннора, ища запаховую железу, которой, по понятным причинам, там нет, но, видимо, воображение спящего Хадсона все же заработало как нужно, потому что спустя несколько секунд его зубы вонзаются в шею, оставляя неглубокие ранки от клыков. Коннор стонет как-то облегченно, его игра в омегу сработала, Хадсон оставил на нем метку, а теперь, наконец, трахнет до звёзд в глазах. Это не могло не радовать. — Хадди, пожалуйста, — терпение Коннора на исходе, пальцы Хадсона уже прекрасно подготовили его и покинули жаждущее тело, а теперь желанный член просто дразнил его, надавливая на пульсирующие в предвкушении мышцы, но так и не проникая внутрь. — Я выдержу, я готов к тебе, ты же чувствуешь это, чувствуешь, как сильно я хочу тебя, — Коннор думает, что эта игра что-то делает с его разумом, но он не хочет останавливаться, он и правда чувствует себя жалкой выпрашивающей омегой, и он получит великолепный толстый член своего альфы, даже если у этого альфы нет узла. — Я нуждаюсь в твоей сперме, давай, оплодотвори меня, давай же. Хадсон вжимает Коннора лицом в матрас, раздвигает и немного приподнимает его ноги и медленно, очень-очень медленно входит в него. Головка преодолевает легкое сопротивление, Коннор чувствует ее внутри и облегченно вздыхает — вот оно, наконец Хадсон внутри. Ладони Хадсона разминают упругие ягодицы Коннора, растягивают в разные стороны, член толкается внутрь, потом практически выскальзывает наружу — Хадсон все еще слишком нежен и нетороплив, Коннор сам подается назад, выстраивает свой ритм, с каждым движением принимая член все глубже и глубже. — Не торопись, — сильная ладонь ложится на спину Коннора, не давая пошевелиться. — Больше, — Коннор хнычет, абсолютно потерявшись в приятной наполненности, — пожалуйста, дай мне больше. Хадсон немного меняет угол, Коннор начинает дрожать, пуская слюни на подушку — вот оно, прямо здесь, ему нужно еще, ему нужно больше, он чувствует, как его простата приятно горит от новой стимуляции, прося повторить это снова и снова. Хадсон чувствует изменения, его спящий мозг улавливает их — Коннор сжался сильнее, обхватил его член плотнее, Коннор дрожит и бессвязно бормочет, прося не останавливаться, Коннор такой мягкий и податливый под ним, и он точно, абсолютно точно забеременеет после этого — во сне это более чем реально. Хадсон наклоняется к шее Коннора и продолжает свои мягкие неторопливые покусывания, пока его член с каждым толчком выбивает из Коннора воздух, превращает его тело в растаявшее желе, а мозг — в бесполезную кашицу. Коннору слишком хорошо, он получил то, чего хотел и теперь не может перестать стонать и подмахивать бедрами, гонясь за приближающимся оргазмом. Немного, еще немного, он хочет, чтобы Хадсон кончил вместе с ним, сжимается и пытается втянуть его член еще глубже, как будто у него и правда есть узел, как будто сейчас он и правда запрется в нем, сцепится с ним, и они оба переживут один из лучших оргазмов в своей жизни. — Конни, — Хадсон скулит, его движения все более и более отрывистые и резкие, он близко. Коннору нужно всего лишь еще несколько толчков, его мозг плавится, а перед глазами и правда начинают плясать звезды, он отрывает лицо от подушки, поворачивает голову и размытым взглядом смотрит на спящее, но такое сосредоточенное лицо Хадсона — в груди приятно щемит, слезы собираются в уголках глаз, пока Коннор тихо шепчет: — Кончай, Хадди. Хадсон делает еще несколько толчков и падает на него абсолютно обессиленный, тут же проваливаясь обратно в крепкий безмятежный сон. Коннор судорожно дрожит, его собственный член болезненно трется о простыни, оставляя мокрое пятно. В этот момент внутри все трепещет, а мир вокруг взрывается яркими красками. Коннор плачет, не в силах остановиться, потому что ему действительно настолько хорошо быть сейчас здесь, вместе с Хадсоном, прижатым его мягким большим телом к испачканной постели. Он чувствует себя лучше всех на планете и не замечает, как, закрывая глаза, тоже проваливается в сон. Просыпается Коннор от того, что Хадсон выскальзывает из него, собираясь, кажется, в ванную. Коннор протягивает руку, ловит его за запястье и тянет назад на мокрую грязную кровать. — А как же утренний поцелуй, Хадди, — Коннор разлепляет глаза и видит перед собой сияющее лицо Хадсона, тот смотрит так влюбленно, что кажется, будто это все еще сон. Хадсон подползает ближе и целует Коннора в нос. — Даже спрашивать не буду, что мне снилось, и почему ты такой довольный и искусанный. — Я тебе расскажу, — обещает Коннор, — в душе, тебе понравится. — Мне тебя донести? — Если ты не слишком вымотан. Хадсон мягко улыбается и встаёт с кровати. — Я настрою воду и вернусь, — говорит он, направляясь в ванную. Коннор кивает, довольно разваливаясь на кровати, чувствуя, что сперма Хадсона уже подсыхает на внутренней стороне бедер. Он собирает ее пальцами, подносит ко рту и слизывает, прикрывая глаза — мерзко, но все же что-то в этом есть. Это утро и правда стоило того, чтобы его продлить.