Ночная миссия

Примечание автора Этот фантик создан на основе истории про Годжо и Аю «Помощница сильнейшего» — фанфика, где Ая попадает в мир магов, становится помощницей Годжо Сатору и постепенно втягивается в опасную, странную и очень напряжённую связь с ним. Почитать основную историю можно здесь: https://ficbook.net/readfic/019e2be4-6ba3-726d-a685-544f58433ec1

***

— Клуб? — переспросила Ая. Она стояла посреди кабинета, держа в руках папку с заданием, и смотрела на Годжо так, будто он только что предложил ей добровольно прыгнуть в жерло вулкана. Впрочем, учитывая его стиль работы, разница была небольшой. Годжо сидел на краю стола, болтал ногой и улыбался. — Ночной клуб, — уточнил он. — Очень закрытый. Очень дорогой. Очень подозрительный. — У нас бывают нормальные задания? — Конечно. — Например? Годжо задумался. — Нет, не вспомню. Ая закрыла глаза. Она уже давно поняла: если Сатору Годжо говорил слово “простая миссия”, значит, где-то в конце обязательно будет либо взрыв, либо проклятие особого уровня, либо отчёт на сорок страниц. Иногда всё сразу. — И что там? — спросила она. Годжо протянул ей ещё один лист. — Маг. Незаконная торговля проклятыми духами, синтезированной проклятой энергией и какими-то милыми запретными техниками. — “Милыми”? — Я стараюсь звучать позитивно. — Не надо. Ая пробежала глазами по документу. Чем дальше она читала, тем сильнее хмурилась. Клуб был не просто клубом. Он был прикрытием. Местом, куда ходили богатые идиоты, маги без совести, коллекционеры проклятых артефактов и люди, которые считали, что “запретная техника” — это не красный флаг, а интересное хобби. — Мы должны проникнуть внутрь под прикрытием, — сказала она медленно. — Да. — Как посетители. — Да. — Которые пришли развлечься. — Именно. Ая подняла на него глаза. — И изображают пару? Улыбка Годжо стала шире. — О, какая ты внимательная. Ая посмотрела на него ещё пару секунд.. Годжо спрыгнул со стола и подошёл ближе. Слишком легко. Слишком уверенно. Как всегда. — Ты же любишь клубы. Ая прищурилась. — Откуда ты знаешь? — У меня есть глаза. — У тебя повязка. — У меня очень талантливые глаза. Она выдохнула. На самом деле он был прав. Клубы Ая любила. Не всегда. Не любые. Но в прошлой, нормальной жизни, до проклятий, отчётов, Сукуны и Годжо Сатору, она умела отдыхать. Она любила громкую музыку. Огни. Танцы. Движение. Это редкое чувство, когда можно выключить голову и просто раствориться в ритме. Проблема была в том, что теперь её голова не выключалась вообще. А ещё проблема была в Годжо. Точнее, в том, что ей предстояло изображать пару с человеком, который и без всякой игры слишком легко нарушал её личное пространство. — Дресс-код видела? — спросил он. Ая снова посмотрела в папку. Через несколько секунд её лицо изменилось. — Они издеваются? — Ну… — Годжо. — Клуб элитный. — Здесь написано: “откровенный вечерний стиль, без строгих формальностей, с акцентом на телесность и статус”. — Красиво звучит. — Это значит “надень что-нибудь почти незаконное”. — Я верю в тебя. Ая медленно закрыла папку. — Разумеется. Почему бы нет. Первая нормальная миссия под прикрытием, и я должна идти туда в платье, которое будет держаться на честном слове и ненависти. Годжо улыбнулся. — Ненависть тебе очень идёт. — Тебе идёт молчать. Сказала Ая возмущенно. Он наклонился чуть ближе. — Так что, моя дорогая напарница, готова стать моей девушкой на один вечер? Ая посмотрела ему прямо в лицо. — Только по документам. — Отлично. Я тоже люблю официальное оформление отношений. — Годжо. — Молчу. Ая собиралась три часа. Сначала она сказала себе, что это просто задание. Потом — что ей всё равно. Потом — что она взрослая женщина тридцати лет, которая прошла государственные технологические проекты, чиновников, подрядчиков, проклятия, Сукуну и Годжо Сатору. Платье её точно не победит. Платье почти победило. Оно было синее. Глубокого, холодного оттенка, который делал её серые глаза ещё светлее, а розовые волосы — ярче. Короткое. Экстремально короткое. С тонкими шёлковыми бретельками, открытой спиной и таким вырезом, после которого Ая пять минут смотрела на себя в зеркало и думала, что жизнь не готовила её именно к такому уровню самообладания. Она надела длинные чёрные кружевные перчатки почти до плеч. Потом украшения. Цепочки. Кольца. Серьги. Несколько тонких подвесок, одна из которых пряталась у ключицы. Волосы она уложила так, чтобы розовые пряди выглядели намеренно небрежно. Макияж сделала ярче обычного: тёмные стрелки, холодный блеск на губах, немного сияния на коже. В зеркале стояла не “безопасная версия Аи” в оверсайзе, широких штанах и суровом выражении лица. В зеркале была женщина, которая прекрасно знала, как на неё смотрят. Ая медленно выдохнула. — Ну ладно, — сказала она отражению. — Раз уж умирать, то красиво. Сверху она накинула длинный плащ. Закрылась им почти до подбородка и вышла. Годжо ждал в машине. В чёрной рубашке. Без школьной формы. Без дурацкой лёгкости в одежде. С повязкой на глазах, с расстёгнутыми верхними пуговицами, с волосами, которые, как всегда, жили по законам отдельной вселенной. Он повернул голову, когда она села рядом. — Маленькая девочка справится? Ая даже не пристегнулась сразу. Медленно повернулась к нему. — Маленькая девочка? Ты это говоришь тридцатилетней женщине в самом расцвете сил, которая была императрицей таких клубов, пока ты, возможно, разрушал тренировочные полигоны? Годжо рассмеялся. — Ого. Императрица клубов? — Именно. — Тогда сегодня тебе нужно быть не императрицей клуба. Ая насторожилась. — А кем? Он наклонился ближе. Улыбка стала медленнее. — Моей императрицей. Несколько секунд в машине было тихо. Потом Ая отвернулась к окну. — К такому меня жизнь, конечно, не готовила. — А я думал, ты профессионал. Сказал Годжо с ухмфлкой, — Я профессионал. Но не в этом цирке. — Поздно. Контракт подписан. — Я его оспорю. — После миссии. — Если выживу. Годжо улыбнулся. — Я прослежу. И почему-то от этой фразы у Аи стало теплее под кожей. Она очень не любила, когда он так говорил. Спокойно. Уверенно. Будто весь мир действительно мог развалиться, но если он рядом — с ней ничего не случится. Проблема была в том, что часть её начинала в это верить. Клуб назывался “Naraka”. Очень тонко. Очень по-магически. Очень самоуверенно. Снаружи здание выглядело как дорогой частный клуб без вывески. Только чёрные двери, охрана, неоновый знак в виде тонкого красного круга и очередь из людей, которые явно считали себя избранными. Проклятая энергия ощущалась уже у входа. Не ярко. Не грубо. Скорее как запах дорогих духов, под которыми спрятали кровь. Ая почувствовала её кожей. Годжо почувствовал, конечно, раньше. Но, как обычно, сделал вид, что ему скучно. — Расслабься, — сказал он. — Я расслаблена. — У тебя лицо человека, который сейчас составит регламент поведения для диджея. — Не исключено. Они подошли к входу. Ая взяла Годжо за руку. Он чуть повернул голову. — О? Она улыбнулась. Уже не как Ая из департамента. Не как женщина с ноутбуком, кофе и угрозами в отчётах. А как та самая императрица клубов. — Я проведу тебя в мир веселья, Сатору. Годжо замер на долю секунды. Потом его улыбка изменилась. Он подхватил её игру мгновенно. Пальцы легли ей на талию. Не слишком сильно. Но достаточно, чтобы она почувствовала тепло его ладони даже через ткань плаща. — Раз так, — сказал он тихо, — тогда я хочу доминировать. Ая скосила на него взгляд. — Это всё ещё задание. — Конечно. — Ты сейчас выглядишь не как человек, который это помнит. — Я отлично помню. Поэтому держу тебя за талию, а не за что-нибудь другое. Она резко вдохнула. — Годжо. — Что? — Ты невыносимый. — Ты повторяешься. — Потому что проблема системная. Охранник у входа посмотрел на них. Потом на список. Потом снова на них. — Имена? Годжо назвал фальшивые. Охранник задержал взгляд на Ае. — Плащ нужно снять. Ая почувствовала, как Годжо слегка повернулся к ней. Она медленно улыбнулась. — Конечно. Пальцы легли на застёжку. Плащ соскользнул с плеч. На секунду вокруг будто стало тише. Музыка всё ещё била изнутри клуба. Люди всё ещё двигались. Охрана всё ещё стояла у двери. Но Годжо замер.Совсем. Ая это почувствовала даже до того, как посмотрела на него. Он снял повязку. Не резко. Не драматично. Просто потянул ткань вниз, открывая глаза. И эти невозможные голубые глаза остановились на ней. Сначала на лице. Потом ниже. На открытых плечах. На ключицах. На тонких бретельках. На синем платье, которое действительно держалось на честном слове и её характере. На кружевных перчатках. На цепочках, уходящих к груди. На ногах. Ая вскинула бровь. — Что? Годжо медленно наклонился к её уху. — Теперь это будет твоя униформа. У Аи внутри что-то неприятно приятно дрогнуло. Она повернулась к нему, взяла пальцами ворот его рубашки и потянула чуть ближе. — Нет уж, — сказала она мягко. — Твоя униформа не дотягивает. И расстегнула ему ещё две пуговицы. Годжо улыбнулся, но глаза у него стали темнее. — Ты играешь с огнём. — А ты думал, только тебе можно? Она первой прошла внутрь. И только по тому, как пальцы Годжо снова легли ей на талию — чуть крепче, чем до этого, — Ая поняла, что попала точно в цель. Внутри клуб был похож на грех, построенный людьми с большим бюджетом. Красный и фиолетовый свет. Тяжёлая музыка. Зеркала. Дым. Тела, двигающиеся в такт басу. Лёгкий запах алкоголя, дорогого парфюма и проклятой энергии. Всё было слишком красиво. Слишком искусственно. Ая сразу почувствовала себя спокойнее. И это было почти смешно. На поле с проклятым духом ей было страшно. В департаменте — раздражающе. В магическом колледже — странно. А здесь, среди громкой музыки и чужих взглядов, она неожиданно понимала правила. Клубы всегда были про роли. Кто увереннее играет — тот и управляет вниманием. Она взяла Годжо за руку и повела его сквозь толпу. — Смотри и учись, сильнейший. — Мне нравится, когда ты командуешь. — Не привыкай. — Поздно. У бара Ая наклонилась к стойке и произнесла секретную фразу из отчёта. Бармен даже не изменился в лице. Только поставил перед ними два бокала и едва заметно кивнул в сторону закрытой двери за красной занавеской. — Через пять минут. Ая улыбнулась так, будто пришла сюда не арестовывать преступника, а флиртовать с судьбой. Потом обняла Годжо за шею и прижалась ближе. Со стороны это выглядело естественно. Слишком естественно. — Расслабься, — прошептала она ему на ухо. Годжо усмехнулся. Его ладонь легла ей на поясницу. — Ещё немного, Ая, — сказал он так тихо, что слова утонули в музыке, — и я правда перестану делать вид, что это только задание. Губы почти коснулись её уха. Почти. И этого “почти” хватило, чтобы у неё по позвоночнику прошёл жар. Ая закрыла глаза на секунду. Всего на секунду. Потом открыла и сжала его плечо. — Контролируй себя. — Я стараюсь. — Плохо. — Ты в этом платье. Условия нечестные. Она хотела съязвить. Правда хотела. Но в этот момент красная занавеска открылась. Их ждали. В закрытой комнате было тише. Не тихо полностью. Бас всё ещё проходил сквозь стены, глухо вибрируя где-то под кожей. Но здесь уже можно было говорить. Комната была роскошной. Слишком мягкие диваны. Низкий стол. Красный свет. Стена с бутылками. И мужчина лет сорока пяти, сидящий в кресле так, будто весь клуб, все люди и все проклятия принадлежали ему. Он поднял глаза. И сразу улыбнулся. — Годжо Сатору. Ая почувствовала, как воздух изменился. Значит, маскарад закончился быстрее, чем хотелось. Годжо не выглядел удивлённым. — О? Меня узнают даже здесь. Приятно. — Что сильнейший маг делает в моём клубе? — Развлекаюсь, — легко сказал Годжо. — Нельзя? Взгляд мужчины скользнул к Ае. Медленно. Оценивающе. Слишком долго. — Вижу, развлекаетесь хорошо. Очень красивая девушка. Годжо улыбнулся. Но Ая почувствовала, как его пальцы на её талии стали жёстче. — Осторожнее, — сказал он всё ещё легко. — Не дозволено так говорить. Мужчина усмехнулся. — Не дозволено? Годжо притянул Аю ближе. — Она моя. Сердце Аи ударило глупо и слишком громко. Она ненавидела себя за это. Разум тут же сказал: прикрытие. Тело ответило: а мне всё равно. Годжо сел на диван и усадил её к себе на колени так естественно, будто они делали это тысячу раз. Ая напряглась на долю секунды. Он это почувствовал. Наклонился к её уху. — Дыши. — Я тебя потом убью. — Главное — потом. Мужчина напротив наблюдал за ними с интересом. — Раз пришли расслабиться, расслабляйтесь. Он щёлкнул пальцами. Девушка в чёрном платье принесла два коктейля. Тёмно-красных. Почти рубиновых. С тонкой золотой дымкой на поверхности. Ая почувствовала запах. Сладкий. Пряный. Неправильный. Годжо понял сразу. Она тоже поняла — на секунду позже. Афродизиак. Не обычный. Не человеческий. Замешанный на проклятой энергии. Густой, сильный, очень дорогой и очень незаконный. Ая взяла бокал первой. Годжо чуть напрягся. — Ая. Она улыбнулась, не глядя на него. Но мужчина напротив уже смотрел слишком внимательно. Проверял. Если они откажутся — подозрение усилится. Если выпьют — попадут в ловушку. Ая подняла бокал. — За веселье. И сделала глоток. Не весь. Не половину. Меньше. Но достаточно. Горло обожгло сладостью. Тепло разлилось по груди почти мгновенно. Слишком быстро. Годжо наклонился к ней. — И что теперь мне с тобой делать? — прошептал он. Ая повернула голову. Их лица оказались слишком близко. Она чувствовала его дыхание у своей щеки. — Я поняла, что это, — сказала она тихо. — Тогда зачем?. Годжо посмотрел на неё. В его глазах было что-то опасное. Не злость. Не совсем. Страх. Слишком быстрый, почти незаметный. За неё. Ая почувствовала это — и почему-то внутри стало невыносимо тепло. Мужчина напротив подался вперёд. — Вы давно вместе? Ая не успела ответить. Годжо положил ладонь ей на бедро — открыто, уверенно, достаточно интимно, чтобы это выглядело правдой. — Достаточно. — Интересный ответ. — Я интересный человек. — А она? Мужчина снова посмотрел на Аю. — Она знает, с кем пришла? Ая улыбнулась. Внутри коктейль уже начинал действовать. Кожа стала слишком чувствительной. Свет — слишком ярким. Голос Годжо — слишком близким. Но голова ещё работала. И злость тоже. Особенно злость. На этого мужчину. На ситуацию. На Годжо, который знал про коктейль, но не успел её остановить. На себя, потому что часть её наслаждалась тем, как он держит её сейчас. — Я прекрасно знаю, с кем пришла, — сказала Ая. Мужчина прищурился. — Правда? Она взяла второй бокал — тот, что стоял перед Годжо. И повернулась к нему. Годжо понял её намерение за секунду. — Ая, — предупредил он тихо. Она улыбнулась. — Мы же пара. И поцеловала его. Сначала это должно было быть игрой. Прикрытием. Движением для чужих глаз. Но как только её губы коснулись губ Годжо, всё стало неправильным. Не из-за коктейля. Именно это испугало её больше всего. Потому что желание было там раньше. До клуба. До платья. До афродизиака. До его ладони на талии. Оно просто очень долго стояло за закрытой дверью. А теперь кто-то повернул ключ. Годжо замер всего на один удар сердца. Потом ответил. Не осторожно. Не так, как должен был человек на миссии. Он поцеловал её так, будто давно хотел это сделать и наконец перестал убеждать себя, что не хочет. Ая поднесла бокал к его губам и влила немного коктейля между поцелуями. Он перехватил её запястье. Слишком поздно. Мужчина напротив рассмеялся. — Ладно. Вижу, вы правда пришли веселиться. Годжо оторвался от Аи ровно настолько, чтобы посмотреть на него. Глаза у него были яркие. Слишком яркие. Мужчина встал. Ая поняла: их отпускают. Подозрения сняты. Но миссия — нет. Они должны были задержать его. Сейчас. Пока он рядом. Пока не ушёл. Пока проклятая энергия в коктейле не разошлась по крови полностью. Она с трудом отстранилась от Годжо. — Мы на задании, — сказала она хрипло. Годжо смотрел на её губы. Потом на глаза. — Знаю. — Нам нужно его арестовать. — Тогда вставай. Он улыбнулся. Но улыбка была натянутой. — Дай мне десять секунд. — У нас их нет. Мужчина уже шёл к двери. Ая попыталась подняться с колен Годжо, но мир качнулся. Коктейль ударил сильнее. Жар поднялся от груди к горлу. Кожа под платьем вспыхнула. Каждое место, где Годжо касался её, становилось невыносимо живым. Она резко вдохнула. Годжо тут же удержал её. Комната исчезла. Музыка, красный свет, чужой смех, запах алкоголя и проклятой энергии — всё оборвалось в одну секунду. Ая успела только схватиться за рубашку Годжо. В следующую секунду под ногами уже не было пола клуба. Перед ней открылись огромные панорамные окна. За стеклом горел ночной Токио — холодный, блестящий, бесконечный. Внизу двигались огни машин, неон растекался по стеклу, а сама квартира казалась почти пустой. Слишком большой. Слишком чистой. Слишком одинокой. Годжо всё ещё держал её за талию. Слишком крепко. Слишком близко. Ая резко вдохнула и упёрлась ладонями ему в грудь. — Ты что творишь?! Голос прозвучал хрипло. Не так резко, как она хотела. И это только сильнее её разозлило. — Мы были на задании, — сказала она, пытаясь оттолкнуть его. — Мы должны были его арестовать. Годжо не отпустил сразу. Его глаза были открыты. Без повязки. Слишком яркие в полумраке квартиры. — Я поставил на него метку, — сказал он тихо. Ая замерла. — Что? — Он никуда не денется. — Ты мог сказать. — Ты была занята тем, что поила меня проклятым коктейлем через поцелуй. Она вспыхнула. — Это было для прикрытия. — Да? Одно слово. Тихое. Почти ленивое. Но от него воздух между ними стал густым. Ая сглотнула. Коктейль всё ещё горел в крови. Не так, как в клубе, но достаточно, чтобы каждое прикосновение казалось слишком сильным. Тонкие бретельки платья ощущались на коже почти болезненно. Пальцы Годжо на её талии — ещё сильнее. — Не смотри на меня так, — сказала она. — Как? — Сатору. Он застыл. Его имя сорвалось с её губ слишком мягко. Слишком лично. Слишком опасно. Годжо медленно выдохнул и отпустил её. Полностью. Сделал шаг назад. — Я могу уйти, — сказал он. Ая посмотрела на него. Жар в крови спорил с разумом. Разум требовал остановиться, сесть, выпить воды, дождаться утра, написать отчёт, убить Годжо потом. Всё по порядку. Всё структурно. Но тело помнило его поцелуй. Помнило, как он держал её в клубе. Как сказал: “Она моя”. Как его голос сорвался у самого её уха. А главное — Ая понимала слишком ясно: коктейль только снял последнюю защиту. Он не придумал это желание за неё. Оно было там раньше. Давно. Она просто очень старательно делала вид, что не замечает. — А если я не хочу, чтобы ты уходил? — спросила она. Годжо не улыбнулся. И от этого стало ещё страшнее. — Ая. — Не говори со мной так, будто я не понимаю, что делаю. — Ты под действием коктейля. — Ты тоже. Он молчал. Ая сделала шаг к нему. — Я взрослая женщина, Годжо. Не девочка. Не твоя ученица. Не отчёт в системе. Я понимаю, что происходит. — Тогда скажи мне это завтра. Она усмехнулась. — Ненавижу, когда ты ведёшь себя правильно. — Я тоже. Ая остановилась прямо перед ним. Смотрела на него снизу вверх. В его глаза. В невозможную синеву, в которой впервые за весь вечер было не веселье и не игра, а почти мучительное напряжение. — Я хочу тебя, — сказала она тихо. — И не только из-за коктейля. Годжо закрыл глаза. На секунду. Будто именно этих слов боялся больше всего. — Не говори так, если хочешь, чтобы я остановился. — Я не хочу, чтобы ты остановился. Тишина. Потом он шагнул к ней. Медленно. Дал ей время передумать. Ая не отступила. Она сама потянулась первой, схватила его за ворот рубашки и поцеловала. Уже не для прикрытия. Не для чужих глаз. Не чтобы отвлечь преступника. Для себя. Годжо ответил не сразу. Последняя попытка удержаться умерла где-то между её дыханием и его ладонями, которые снова легли ей на талию. Потом он притянул её к себе — резко, жадно, почти отчаянно. Поцелуй получился другим. В клубе он был опасной игрой. Здесь — признанием, которое оба слишком долго откладывали. Ая пальцами вцепилась в его волосы. Годжо тихо выдохнул ей в губы, и от этого звука у неё внутри всё оборвалось. Он подхватил её на руки легко, будто она ничего не весила. Ая обхватила его ногами, даже не думая сопротивляться. — Если завтра ты скажешь, что это была ошибка, — прошептал он у её губ, — я приму. Ая посмотрела на него. — Завтра я, скорее всего, скажу, что ты невыносимый. — Это я переживу. — И что отчёт будешь писать сам. — Уже больнее. Она улыбнулась. — Но не скажу, что это ошибка. После этого он больше не сдерживался. Спальня была такой же пустой, как вся квартира. Широкая кровать. Тёмные простыни. Город за окном. Никаких лишних вещей, никаких следов чужого присутствия. Ая успела подумать, что это очень похоже на него. Слишком большая квартира. Слишком мало жизни. А потом Годжо опустил её на кровать, и все мысли исчезли. Он целовал её так, будто хотел запомнить каждый вдох. Шею. Плечи. Ключицы. Тонкие следы от бретелек на коже. Ая выгибалась ему навстречу, злилась на собственную слабость и одновременно не хотела быть сильной хотя бы сейчас. Не рядом с ним. Не этой ночью. Она сама расстегнула его рубашку до конца. Провела ладонями по его груди, по животу, по напряжённым мышцам. Годжо смотрел на неё так, будто сильнейший маг мира впервые не знал, что делать с собственной властью. — Ты красивая, — сказал он. Ая замерла. Почему-то именно это ударило сильнее, чем все его флиртующие комментарии за вечер. Не “сексуальная”. Не “опасная”. Не “моя императрица”. Красивая. Просто. Тихо. Почти честно. Она отвернулась бы, если бы он позволил. Но Годжо коснулся её подбородка и заставил снова посмотреть на него. Он улыбнулся. И снова поцеловал её. Дальше ночь распалась на фрагменты. Горячие руки. Сбитое дыхание. Шёпот у самого уха. Её пальцы на его спине. Его имя, сорвавшееся с её губ уже без злости. Синие глаза в темноте. Токио за стеклом. Они были неосторожны, слишком честны и слишком голодны друг до друга. Коктейль подталкивал, усиливал, ломал последние тормоза, но не создавал то, чего не было. Всё, что происходило между ними, давно зрело в паузах, взглядах, ссорах, прикосновениях, в их вечном “я тебя ненавижу”, которое слишком часто звучало как “не уходи”. Годжо несколько раз останавливался. Спрашивал взглядом. Иногда словами. Ая каждый раз отвечала сама. Прикосновением. Поцелуем. Хриплым: — Не смей останавливаться. И он не останавливался. Ночь стала длинной. Слишком длинной для отчётов. Слишком короткой для всего, что они столько времени не позволяли себе признать. Под утро Ая лежала у него на груди, укрытая простынёй, с растрёпанными розовыми волосами и полным отсутствием сил ненавидеть его вслух. Годжо молчал. Это было странно. Очень странно. Обычно он заполнял любое пространство собой — голосом, шутками, невозможной самоуверенностью. Но сейчас просто лежал рядом, пальцами медленно проводя по её плечу. Ая открыла глаза. — Ты пугающе тихий. — Запоминаю момент. Она фыркнула. — Звучит как начало очень плохой шутки. — Нет. Она подняла голову. Годжо смотрел в потолок. Без повязки. Без улыбки. Без маски. И в этом полумраке он выглядел не сильнейшим магом, не катастрофой, не человеком, которого боялся весь магический мир. Ая вдруг почувствовала, как что-то внутри болезненно сжалось. — Сатору. Он повернул к ней голову. Она хотела сказать что-то нормальное. Что-то взрослое. Что-то честное. Но вместо этого сказала: — Если завтра ты начнёшь вести себя как идиот, я сделаю вид, что ничего не было. Годжо моргнул. Потом тихо рассмеялся. — Справедливо. — И если скажешь кому-то… — Не скажу. — И если назовёшь платье униформой… — Уже не рискну. — Врёшь. — Да. Ая устало улыбнулась и снова легла ему на грудь. — Мы должны были арестовать преступника. — Арестуем. — Утром. — Утром. — И отчёт тоже утром. — Ая. — Что? — Поспи. Она хотела возразить. Но тело уже проваливалось в сон. Последнее, что она почувствовала, — его губы на своих волосах. И это было хуже всего. Потому что от этого хотелось остаться. Утро было жестоким. Ая проснулась от света. Слишком яркого. Слишком честного. Слишком утреннего для женщины, которая ночью совершила несколько решений, ни одно из которых не было внесено в план миссии. Она лежала в чужой кровати. В чужой рубашке. Без платья. Под тёмным одеялом. И несколько секунд просто смотрела в потолок. Потом медленно закрыла лицо руками. — Боже. Рядом кто-то пошевелился. — Доброе утро, императрица. Ая замерла. Потом повернула голову. Годжо лежал рядом, подпирая голову рукой, и выглядел настолько довольным, что ей захотелось ударить его подушкой. — Не начинай. — Я ещё ничего не сказал. — Уже сказал. — Только доброе утро. — Ты сказал это лицом. Он улыбнулся шире. Ая села, натягивая одеяло выше. — Где моё платье? — На кресле. Она посмотрела. Синее платье действительно лежало на кресле. Рядом с его рубашкой. С её перчатками. С его ремнём. Ая мгновенно отвернулась. — Не смотри так довольно. — Я стараюсь. — Плохо. — Условия нечестные. Ты в моей рубашке. Она посмотрела на себя. Рубашка была чёрная, большая, расстёгнутая сверху и слишком очевидно его. Ая сжала переносицу. — Это катастрофа. — Приятная. — Годжо. — Сатору. Она замерла. Он смотрел внимательно. Без привычной издёвки. — Ночью ты называла меня Сатору. Щёки Аи вспыхнули. — Ночью много чего происходило. — Да. — Не надо говорить это таким тоном. — Каким? — Довольным. — Я очень доволен. Она схватила подушку и всё-таки ударила его. Годжо рассмеялся, перехватил подушку и легко притянул её ближе. Ая почти упала ему на грудь, но успела упереться ладонями в матрас. Их лица снова оказались слишком близко. Слишком быстро стало не смешно. Годжо поднял руку и убрал розовую прядь с её лица. — Как ты? — спросил он тихо. Ая отвела взгляд. Потом честно ответила: — Не знаю. Он не стал шутить. — Жалеешь? Она молчала. Потому что вопрос был важным. И от ответа зависело слишком многое. Ая прислушалась к себе. К телу. К голове. К памяти о ночи. К жару, который уже не был коктейлем. К странной нежности, которую она очень хотела немедленно задушить. — Нет, — сказала она наконец. — Не жалею. Годжо выдохнул. Почти незаметно. Но она заметила. — Но, — добавила Ая, поднимая палец, — это не значит, что теперь ты можешь вести себя невыносимее обычного. — А если чуть-чуть? — Нет. — А если я принесу кофе? Ая старалась не смотреть. Получалось плохо. Очень плохо. Он это заметил. Разумеется. — Нравится вид? — Я оцениваю ущерб миссии. — И как? — Ущерб значительный. — Требуется повторная проверка? Ая посмотрела на него. — Сначала преступник. Годжо улыбнулся. — А потом? Она встала с кровати, укутанная в одеяло, и направилась к креслу за платьем. У самой двери ванной остановилась. Обернулась. — А потом посмотрим, как ты будешь писать отчёт. Он замер. — Я? — Да. — Почему я? Ая улыбнулась так сладко, что это было почти опасно. — Потому что формулировку “напарники переспали во время операции под прикрытием” я в официальный документ писать не буду. Годжо несколько секунд смотрел на неё. Потом рассмеялся так громко, что Ая всё-таки улыбнулась. — Ладно, — сказал он. — Напишем: “операция вышла за рамки первоначального сценария”. — Напишешь так — убью. — “Тактическое углубление легенды”? — Сатору. — Всё, молчу. Ая скрылась в ванной. Годжо остался в спальне один. На лице ещё была улыбка. Но уже не такая насмешливая. Он посмотрел на закрытую дверь. Потом на смятое одеяло. Потом на город за окном. И тихо сказал: — Вот теперь всё стало сложнее. Преступника они задержали через два часа. Ая была в том же синем платье, но сверху надела плащ и выглядела так, будто готова не просто завершить миссию, а уничтожить любого, кто задаст лишний вопрос.