Тишина между штормами

Золотые чертоги Асгарда душили своим помпезным блеском. Один снова праздновал очередную победу, Тор громко и бестолково хвастался мнимыми подвигами, а ослепленная толпа преданно заглядывала ему в рот. В этих фальшивых улыбках и лицемерных речах асов было слишком много яда, который въедался в затылок хуже любого оружия. Роль вечной тени «великого громовержца» окончательно опостылела. Наблюдать за чужим триумфом, маскируя скуку вежливой полуулыбкой, стало невыносимо. Игры в благородную семью были окончены. Магия иллюзий без труда обманула хмельную стражу у тайных межмирных троп, и вот я здесь. В абсолютно чужом, незнакомом и, главное, тихом мире смертных. Шум прибоя и мягкие, тягучие звуки музыки убаюкивали это невзрачное прибрежное кафе. Запах соли смешивался с терпким ароматом алкоголя, создавая странную, но умиротворяющую атмосферу. Шаги мои были бесшумны. Я скользнул в полумрак заведения, оставив снаружи облик асгардского принца, и сразу приметил одинокую фигуру у окна. Его мощная спина и необычные, заостренные уши явно намекали, что этот скрывающийся в тени мужчина имеет мало общего с хрупкими местными смертными. Я подошел без единого звука и без приглашения опустился на стул прямо напротив него. Мои пальцы коснулись ножки второго, нетронутого бокала. Медленно, с едва заметной дерзкой усмешкой, я пододвинул его к себе. — Нехорошо оставлять выпивку скучать, — я пригубил напиток, изучая незнакомца пронзительным, испытующим взглядом из-под полуприкрытых век. — Особенно когда делишь её с собственной тенью. Кто же заставил тебя ждать, воин?                 Король Атлантиды медленно поднял тяжелый, пронзительный взгляд, в котором читалось холодное, опасное спокойствие. Немор совершенно не привык к подобной дерзости — никто в здравом уме не посмел бы опуститься за его столик без молчаливого дозволения. Повелитель глубин неторопливо, с ленивой грацией хищника осмотрел незваного гостя. Он сразу приметил про себя, что безупречный, излишне строгий и дорогой костюм незнакомца выглядел нелепо и совершенно не подходил для этого захудалого прибрежного места. Сам Немор, спасаясь от уличного зноя, был одет в простую, свободную пляжную одежду, оставлявшую обнаженной его мощную, покрытую шрамами грудь, что для здешней душной погоды казалось самым разумным решением. Локи лишь снисходительно улыбнулся, поймав этот оценивающий, ледяной взор. Взгляд незнакомца мог бы заморозить волны, но бога обмана подобные фокусы лишь забавляли. Откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, Локи лениво скользнул глазами по чужому атлетическому сложению, мысленно противопоставляя его своему изящному темно-зеленому полукафтану из асгардской кожи с золотым шитьем. Ткань действительно казалась королевской мантией в свинарнике, но прятать истинное величие трикстер не собирался. — Вижу, здешний зной тебе нипочем, — бог обмана приподнял бровь, ирония скользнула в его вкрадчивом голосе. — Впрочем, силе, что скрывается за этими расправленными плечами, едва ли нужны тяжелые доспехи, верно? Ты смотришь на меня так, будто прикидываешь, в какую часть океана выбросить мое тело. Полно тебе. Мы оба здесь чужие. Так почему бы не выпить за это? — Ладно, наглец. Можешь пить. Компании на этот вечер все равно не предвидится, — негромко произнес Немор, и в его низком голосе отчетливо послышался рокот далеких океанских глубин. С царственной снисходительностью он легким движением пододвинул бокал ближе к своему новому, излишне смелому знакомому, который даже не удосужился представиться по всем правилам приличия. Тон правителя, привыкшего отдавать приказы, а не вести светские беседы, заставил бы любого смертного содрогнуться от благоговения. Сложив мощные руки перед собой на столе, Король Атлантиды замер, устремив на чужака пронзительный, испытывающий взгляд, который без слов безжалостно уточнял: подсел ли этот щеголь от обычной скуки или ему нужно что-то конкретное. Локи лишь шире усмехнулся, принимая бокал с изящным, едва заметным поклоном головы. Трикстер поднес напиток к губам, делая легкий глоток, чтобы распробовать вкус, и только после этого встретил пристальный взор хозяина стола. — Скука — слишком простое слово для того, что заставило меня покинуть прежние чертоги, — отозвался Локи, и его голос полился плавно, словно шелк, скрывающий острое лезвие. — Назовем это поиском... более изысканного общества. Твоя тишина показалась мне многообещающей. Он аккуратно опустил бокал на деревянную поверхность, не разрывая зрительного контакта. Магия внутри бога обмана трепетала, безошибочно распознавая в сидящем напротив мужчине того, кто рожден повелевать, а не подчиняться. — Конкретные цели преследуют торговцы и наемники. Я же предпочитаю следовать за интересными совпадениями, — Локи заговорщически понизил голос, подавшись немного вперед, в полумрак. — А ты, судя по пустующему бокалу и королевской осанке, скрываешь куда больше тайн, чем готов признать. Так кто же обделил тебя своим присутствием этим вечером? — Женщина, — ответил Немор на удивление честно. В его голосе не было ни капли жалости к себе или уязвленного эго. Казалось, пусть любовная неудача и разыгралась прямо перед его глазами, Король Атлантиды искренне не считал себя в чем-либо виноватым. Словно шторм, уничтоживший корабль, он просто констатировал факт, не подлежащий суду смертных. — Женатая женщина, которая таким образом разорвала наш роман. Локи замер на мгновение, удерживая бокал у самых губ, а затем тихо, искренне рассмеялся. Этот смех не был издевкой — скорее, трикстер нашел в признании незнакомца ту самую крупицу истинного, чистого хаоса, ради которой стоило бежать из золоченой клетки Асгарда. — О, смертные узы, — протянул бог обмана, качая головой, и в его зеленых глазах вспыхнул опасный, понимающий огонек. — Они сковывают себя клятвами, строят стены из иллюзорного долга, а потом пугаются первого же проявления истинной стихии. Ты принес в ее размеренную жизнь океан, воин, а она, по-видимому, предпочла привычное, безопасное болото. Локи сделал еще один неторопливый глоток, смакуя терпкое послевкусие напитка, и вальяжно откинулся на спинку стула, пристально разглядывая своего мрачного собеседника. — Но что меня восхищает больше всего, так это твое абсолютное хладнокровие, — Локи заговорщически улыбнулся, иронично приподняв идеальную бровь. — Ты не выглядишь как тот, кто станет оплакивать потерю. Скорее, как тот, кто привык забирать свое, невзирая на чужих мужей. Так почему же ты позволил ей уйти? Из благородства... или здешние законы имеют над тобой хоть какую-то силу? — Я похож на варвара, что будет удерживать женщину силой? Быть может, утянет ее на дно океана? Даже русалки не позволяют себе подобного, — строго ответил Немор, тоже отпив немного из своего бокала. Король Атлантиды провел в этом заведении уже несколько долгих часов. Алкоголь медленно, но верно брал свое, и теперь Немор был достаточно пьян, чтобы оставить прежнюю лаконичность и отвечать развернуто, поддаваясь странному очарованию этого разговора. Локи понимающе сощурился, уловив в словах собеседника небрежное, почти случайное упоминание океанского дна и русалок. Обычные люди не используют такие метафоры с подобной обыденной уверенностью. Трикстер почувствовал, как внутри заиграл азарт: его догадка подтверждалась с каждым мгновением. — О, ни в коем случае, — примирительно вскинул ладони бог обмана, хотя на его губах по-прежнему блуждала тонкая, лукавая усмешка. — Варварство — это удел тех, кому обрубили крылья. Или плавники. Настоящая сила не нуждается в цепях, она манит сама по себе. Разумеется, ты выше этого. Локи мягко опустил руки на стол, подаваясь чуть ближе к Королю, словно разделяя с ним великую тайну, скрытую от глаз редких посетителей душного кафе. — И всё же, в твоих речах сквозит слишком много величия для этого сонного берега, — Локи обвел изящным жестом руки пространство вокруг них, подчеркивая ничтожность здешней обстановки. — Ты говоришь о глубинах так, будто они беспрекословно повинуются твоему слову. Скажи мне, венценосный утопленник, каково это — променять трон из кораллов и безграничную власть на фальшивую романтику сухопутных созданий, которые даже дышать под водой не умеют? Король Атлантиды нахмурился, и между его бровей залегла глубокая, грозовая складка. Он молча потянулся к своему бокалу и одним затяжным, внушительным глотком осушил добрую половину крепкого напитка. В воздухе повисла тяжелая, осязаемая пауза, нарушаемая лишь мерным шумом прибоя за окном. Немор медленно опустил стекло на деревянную поверхность стола и посмотрел на Локи в упор — взгляд его был затуманен алкоголем, но все еще полон королевского величия. — Понятия не имею, о чем ты, — сухо бросил Немор, и на его лице отразилось искреннее, неподдельное недоумение, словно он действительно не понимал, с чего этот странный щеголь взял, будто перед ним сидит правитель подводного мира. Локи откинул голову назад и беззвучно рассмеялся, искренне наслаждаясь этой неумелой попыткой сыграть в неведение. Для бога обмана, который сам соткал миллионы подобных иллюзий, эта внезапная маска простоты выглядела донельзя очаровательно, особенно на лице столь гордого воина. — О, разумеется, — заговорщически подмигнул Локи, пригубив свой напиток и ни на секунду не разрывая зрительного контакта. — Чистая случайность. И эти благородные шрамы, и царский тон, и метафоры о русалках — просто поэтичное настроение захмелевшего моряка. Твоя тайна в абсолютной безопасности... матрос. Трикстер мягко покрутил бокал, давая собеседнику возможность оценить его иронию, а затем перевел взгляд на бушующий за окном океан. — Но знаешь, что самое забавное? — Локи снова посмотрел на Немора, и в его зеленых глазах вспыхнул опасный азарт. — Самые искусные лжецы всегда выдают себя деталями, когда пытаются казаться обычными. Ты можешь отрицать корону сколько угодно, но твою истинную породу не смыть никаким дешевым виски. Скажи, как долго ты собираешься разыгрывать эту комедию перед тем, кто видит тебя насквозь? — Скрывать корону? Моя мать была женщиной с поверхности, а отец атлантом. Моя кровь не чиста, а ты говоришь о "породе" и "отрицании короны", — с горькой, хмельной усмешкой произнес Немор. В его голосе, обычно твердом и непоколебимом, на миг промелькнула тень старой, глубоко запрятанной обиды. Алкоголь окончательно развязал язык Королю Атлантиды, заставив его выдать правду, которую он едва ли доверил бы трезвым первому встречному. Это признание в собственной «нечистокровности» прозвучало как вызов — и самому себе, и миру, который никогда не принимал его до конца. Локи на мгновение замер. Дерзкая усмешка медленно сошла с его губ, уступив место искреннему, глубокому изумлению. Внутри бога обмана что-то болезненно и громко отозвалось на эти слова. Он смотрел на сидящего напротив воина, и перед его глазами проносились собственные кошмары: ледяные чертоги Йотунхейма, правда о его происхождении и вечное, удушающее чувство того, что он чужой среди асов. — Полукровка… — едва слышно, почти шепотом повторил Локи, и в его обычно язвительном голосе вдруг зазвучали непривычно мягкие, бархатные ноты. — Дитя двух миров, ни в одном из которых ты не можешь стать полностью своим. Слишком земной для глубин, слишком опасный для суши. Трикстер медленно опустил бокал на стол. Вся его прежняя театральная спесь и желание поиздеваться испарились, сменившись странным, пугающим родством душ. — Ты говоришь об этом так, словно эта кровь — твое проклятие или слабость, — Локи подался вперед, заглядывая Немору прямо в затуманенные алкоголем глаза с пугающей серьезностью. — Но ты ошибаешься, воин. Чистая порода — это лишь предлог для дураков, чтобы гордиться тем, чего они не заслужили. Настоящая сила рождается там, где сталкиваются две разные стихии. Ты не изгой. Ты — мост между мирами, который они никогда не смогут разрушить. — Надо же, не ожидал понимания. Обычно, когда это слышат, задают вопрос, как я стал королем, — ответил Немор, качнув головой, словно признавая, что этот странный щеголь сумел удивить его до глубины души. Повелитель глубин коротко махнул рукой замершему в отдалении официанту. Его жест был привычно властным, не терпящим возражений: Король без слов потребовал принести еще немного еды для них обоих, справедливо рассудив, что пить голый алкоголь на пустой желудок дальше не стоит. Локи проводил взглядом испуганно метнувшегося к кухне смертного и вновь повернулся к своему нечаянному собеседнику. На его губах заиграла мягкая, лишенная прежнего яда улыбка, а в зеленых глазах отразился отблеск зажженных в кафе тусклых огней. — Задавать подобные вопросы — удел тех, чье воображение ограничено лишь строгими строчками законов и скучными летописями, — Локи снисходительно хмыкнул, изящно откинувшись на спинку стула и сцепив пальцы в замке. — Они не понимают, что трон не всегда достается тому, у кого безупречная родословная. Иногда его забирает тот, в ком просто больше огня. Или, в твоем случае, ярости бушующего шторма. Трикстер дождался, пока официант, слегка подрагивая от необъяснимого напряжения за столом, расставит перед ними скромные прибрежные закуски, и благодарно кивнул ему. — Ты взял то, что принадлежит тебе по праву силы и воли, Немор. Мне ли не знать, как тяжело доказывать свое право на величие, когда все вокруг тычут в тебя пальцем из-за «неправильного» рождения, — бог обмана впервые за вечер произнес имя Короля, пробуя его на вкус, словно дорогое вино. — Так к чему эти глупые расспросы о деталях? Ты сидишь здесь, передо мной, с королевской осанкой и властью в каждом движении. Этого вполне достаточно, чтобы не спрашивать «как». — Полагаю, что теперь я оказался в невыгодном положении. Ты знаешь мое имя и кто я такой. А я так и не узнал твоего имени. Не пора ли представиться? — произнес Немор, буравя собеседника пристальным, потяжелевшим от алкоголя взглядом. В его голосе, несмотря на хмель, отчетливо зазвучали нотки хозяина положения, который не привык оставаться в неведении. Он слегка пододвинул к себе тарелку с принесенными закусками, давая понять, что разговор переходит на новые, более честные условия. Локи замолчал на несколько секунд, позволяя тишине между ними наэлектризоваться. Он посмотрел на свой бокал, в котором тускло отражался свет прибрежных фонарей, и на его губах медленно расцвела привычная, загадочная улыбка. Театральность и величие, которые он так тщательно пытался скрыть, на мгновение проступили сквозь маску обычного путника. — Справедливо, Король Атлантиды, — Локи плавно выпрямил спину, и вся его фигура словно обрела иную, пугающую и одновременно притягательную монументальность. — Взаимность — редкая монета в моих краях, но ты ее заслужил. Он протянул руку вперед и изящным, едва заметным движением пальцев заставил воздух над столом на долю секунды слабо блеснуть изумрудными искрами. — Я — Локи. Принц Асгарда, законный наследник Йотунхейма и... бог обмана, — он произнес это мягко, почти интимно, но в каждом слове звенела гордость существа, пережившего сотни предательств и битв. — Так что теперь мы квиты, Немор. Два венценосных изгнанника, которые оказались слишком велики для своих миров и слишком горды, чтобы просить у них прощения. — Мой народ описывает тебя в легендах куда выше, — слегка подразнил Немор, устремив на бога обмана хитрый, затуманенный хмелем взгляд. Король Атлантиды явно находил свою шутку цепляющей — он бросил эту реплику с тонким расчетом, желая уязвить асгардскую гордость собеседника и проверить, насколько крепки его нервы, чтобы Локи ни в коем случае не терял интереса к их затянувшейся беседе. Трикстер на мгновение картинно прижал ладонь к груди, притворившись смертельно раненным в самое сердце, но уже через секунду его лицо озарила широкая, искренняя улыбка, а в зеленых глазах вспыхнули опасные изумрудные искры. — О, поверь мне, правитель глубин, рост — это самая незначительная из моих иллюзий, — Локи со смешком отмахнулся, подавшись немного вперед и вальяжно оперевшись локтями о деревянный стол. — Ваши легенды, как и предания сухопутных смертных, всегда страдали отсутствием воображения. Им непременно нужно превратить всё непонятное либо в гротескное чудовище размером с гору, либо в бездушного истукана. Они мыслят масштабами камней, в то время как истинное величие измеряется масштабом хаоса, который ты способен сотворить. Бог обмана неторопливо подцепил с тарелки кусочек принесенной закуски, изящно отправил его в рот и, прожевав, заговорщически подмигнул захмелевшему королю. — К тому же, будь я тридцати футов в высоту, нам вряд ли удалось бы так уютно устроиться в этом очаровательном захолустье, не проломив крышу. Признай, нынешний формат куда удобнее для того, чтобы опустошать твои запасы алкоголя. Или подводный народ предпочитает вести переговоры исключительно с теми, кому приходится смотреть в пупок? — Говорит мне тот, кто будет задирать голову, чтобы посмотреть мне в лицо, — с легкой, хмельной усмешкой уточнил Немор, явно намекая на свое превосходство в росте и физической силе. На его губах блуждала расслабленная улыбка, когда он добавил с неожиданной, обезоруживающей прямотой: — Впрочем, невысокий рост компенсируется идеальными чертами. Любая женщина, увидев твои глаза, последовала бы за тобой даже в ад. Локи на мгновение замер, и его пальцы, собиравшиеся поднять бокал, застыли в воздухе. Комплименты от смертных или врагов обычно вызывали у него лишь подозрение, но в устах этого гордого, захмелевшего полубога-полукороля слова прозвучали странно искренне. Бог обмана медленно откинулся на спинку стула, позволяя искреннему изумлению отразиться на своем лице, прежде чем вернуть себе привычную маску светского льва. — О, Король Атлантиды, ты льстишь мне, — протянул Локи, и его голос опустился до вкрадчивого, бархатного шепота, а в зеленых глазах заплясали лукавые огоньки. — Хотя должен признать, у тебя отменный вкус. Мои глаза действительно видели немало бездн, и многие действительно находили в них свое проклятие. Он плавно придвинул свой бокал чуть ближе к бокалу Немора, слегка коснувшись тонким стеклом его массивной чаши, издав короткий, чистый звон. — Но мы ведь говорим не обо мне, верно? — трикстер наклонил голову набок, устремив на собеседника пронзительный, гипнотический взгляд. — Если мое лицо способно увести в чертоги Хель, то твоя прямота, Немор, способна расколоть скалы. Скажи мне, та женатая женщина, из-за которой ты здесь топишь свое горе... она тоже не смогла устоять перед этим взглядом, но испугалась того, что скрывается за идеальными чертами подводного владыки? — Не знаю, любила ли она меня по-настоящему. Но изменяла мужу довольно долгое время. Так будет лучше, полагаю. Потому что войны никогда не щадят женщин. А в Атлантиде войны за власть или против земных королей... это вопрос времени. Немор говорил ровно, но в этой обманчивой монотонности скрывалась глухая, вековая усталость. Он надеялся больше не возвращаться к этой болезненной теме, однако, уступая мягкой настойчивости собеседника, на короткое мгновение позволил образу Сью вспыхнуть в своей памяти. За свою долгую, бурную жизнь Король Атлантиды пережил слишком многое: он потерял трех жен, несколько возлюбленных покинули его чертоги навсегда. Поэтому, когда ушла и она, Немор принял этот удар судьбы скорее как неизбежную, горькую привычку, свойственную всем бессмертным правителям. Локи слушал его с непривычной для себя серьезностью. Весь его трикстерский задор мгновенно угас, уступив место мрачному, глубокому сопереживанию. Бог обмана слишком хорошо знал, каково это — жить в вечном предчувствии неминуемой войны и видеть, как ледяной расчет политики разрушает любые намеки на искренность. — Разумный выбор для воина, но чертовски паршивый для мужчины, не так ли? — тихо произнес Локи, и его голос прозвучал удивительно мягко, лишенный всякого пафоса. — Ты защитил ее от своих штормов, вернув в ее тихое, предсказуемое болотце. Пожалуй, это самый благородный эгоизм, на который способен правитель. Он задумчиво покрутил бокал, глядя, как на дне колышется темная жидкость, напоминающая кровь или густые морские глубины. — Войны за власть... — Локи горько усмехнулся, покачав каштановой головой. — Они всегда одинаковы, под водой или среди звезд. Мой отец — приемный отец, Один — всю жизнь твердил о мире, пока золоченые стены Асгарда строились на костях завоеванных миров. Мы рождаемся в этой крови, Немор. И самое забавное, что те, кого мы пытаемся согреть, первыми сгорают в пламени наших амбиций. Бог обмана поднял свой бокал, салютуя Королю Атлантиды с мрачным уважением в глазах. — За твою проницательность, Повелитель Глубин. И за женщин, которым хватило ума вовремя сойти с наших тонущих кораблей. Выпьешь со мной за это? Немор молча выпил, до дна опустошив бокал, хотя где-то на самой периферии угасающего сознания понимал, что алкоголя на этот вечер уже более чем достаточно. В его тяжелой голове больше не формировались глубокие, философские мысли, но на смену им пришло удивительное, редкое спокойствие — словно все бушевавшие внутри шторма разом утихли, оставив лишь гладкую, ленивую озерную ментальную тишь. Обычно, когда Повелитель Глубин напивался до такой степени, он предпочитал исчезать. Ему нужно было уйти в одно из своих многочисленных секретных убежищ, скрытых от назойливых чужих глаз, чтобы остаться наедине со своей стихией. Быть может, это время настало прямо сейчас. Локи, заметив, как потяжелел взгляд Короля и как медленно, с королевским упорством тот опустил пустой бокал, понимающе прищурился. Извечный трикстер мгновенно считал это желание отгородиться от всего мира — он и сам не раз сбегал с пиров именно ради спасительного одиночества. Бог обмана мягко поднялся со своего места, его изящный темно-зеленый полукафтан слегка шуршал в полумраке кафе. Он не стал удерживать захмелевшего правителя, но в его позе больше не было той колкой иронии, с которой началась их встреча. — Твои шторма утихли, воин, а ночь требует тишины, — тихо, почти бархатно произнес Локи, накидывая на плечи невидимый плащ своей магии, готовый раствориться в душных улицах города так же бесшумно, как и появился. — Иди. Трон подождет, а тайные убежища для того и созданы, чтобы прятать в них уставших королей. Локи уже сделал шаг назад, намереваясь раствориться в ночной прохладе, но внезапная мысль заставила его замереть. Оставлять столь колоритного, могущественного и, что немаловажно, пьяного правителя одного в мире смертных казалось непозволительной роскошью для бога, который только что сбежал от удушающей скуки Асгарда. Возвращаться в золотые чертоги к фальшивым улыбкам брата не хотелось совершенно, а этот вечер обещал куда более интригующее продолжение. Трикстер мягко вернулся к столу, и на его губах снова заиграла едва заметная, вкрадчивая улыбка. Он чуть наклонил голову набок, разглядывая тяжело поднявшегося Короля Атлантиды, чьи мысли сейчас явно блуждали далеко от этого душного заведения. — Впрочем... — протянул Локи, и его голос прозвучал мягко, почти убаюкивающе. — Бросать захмелевшего монарха на растерзание этой сухой, невзрачной суше — поступок, недостойный истинного ценителя хорошей компании. Мои межмирные тропы сегодня ведут в никуда, а твои убежища, держу пари, скрывают куда более интересные тайны, чем этот дешевый кабак. Бог обмана сделал шаг ближе, сокращая расстояние, но уважая личные границы гордого воина. Он изящным жестом поправил свой темно-зеленый полукафтан и заглянул Немору прямо в затуманенные алкоголем глаза. — Возьми меня с собой, Немор. Обещаю вести себя тише русалок, о которых ты говорил, и не нарушать покой твоего укрытия без твоего на то дозволения. В конце концов, двум изгнанникам гораздо спокойнее делить одну тишину на двоих, подальше от чужих глаз. Что скажешь? Немор на мгновение замер, пытаясь сфокусировать потяжелевший взгляд на лице бога обмана. В любое другое время Король Атлантиды оценил бы это предложение как нечто чрезвычайно опасное и подозрительное — пускать чужака, да еще и назвавшегося трикстером, в свои тайные чертоги было верхом безрассудства. Но сейчас он был слишком пьян, чтобы размышлять о последствиях и плести интриги. Более того, где-то в глубине души, израненной недавним уходом Сью, Немор почувствовал мимолетную вспышку облегчения. Ему искренне не хотелось снова возвращаться в давящую, звенящую тишину своего одиночества. — Ладно. Идем, — глухо ронил Король, тяжело поднимаясь со стула. — Но если ты решишь устроить здесь свои божественные фокусы... я утоплю тебя в первом же фонтане. Они вместе вышли из душного, пропахшего солью и дешевым алкоголем помещения кафе, и ночная прохлада мгновенно окутала их лица. Немор шел чуть впереди, слегка покачиваясь, но все еще сохраняя остатки своей монументальной, хищной грации. Прямо перед ними открылся вид, способный заставить замолчать даже самого искушенного безумца. Пляж, погруженный в глубокие вечерние сумерки, казался бесконечным, а океан лениво лизал темный песок, шурша миллиардами мелких ракушек. Но самым невероятным было небо. Вдали от огней больших мегаполисов, прямо над бескрайней водной гладью, раскинулся безумный, живой ковер из звезд. Млечный Путь сиял так ярко, словно кто-то рассыпал по черному бархату пригоршню алмазной крошки, а далекие созвездия дрожали и отражались в зеркальной глади воды, стирая границу между небом и землей. Локи остановился, и его шаги замерли на влажном песке. Он поднял голову вверх, и в его изумрудных глазах, обычно полных насмешки, отразился этот холодный, чистый свет. Понравился ли ему этот вид? О, это было слишком слабым словом. После вычурного, помпезного и тяжелого золота Асгарда, где каждое здание кричало о власти Одина, эта первозданная, дикая красота чужого мира казалась глотком чистейшего воздуха. Здесь не было фальши. Только космос и океан. — Знаешь, Немор... — тихо, почти завороженно произнес Локи, не отрывая взгляда от мерцающей бездны над головой. — В моих чертогах звезды пытаются заковать в золотые рамы, чтобы они служили декорациями для чужого тщеславия. Но здесь... здесь они дышат. — Тогда тебе понравится то, что ты увидишь в скрытой бухте, — ответил Немор весьма уверенно, посеяв любопытство в душе бога обмана, словно дорогую, благородную зерновую культуру в благодатную почву. Они шли вдоль кромки прибоя не так уж и долго. Вскоре Король Атлантиды свернул с открытого пляжа в сторону массивных скал, где зиял темный зев уединенной пещеры. Сделав всего несколько шагов под тяжелые каменные своды, они оказались в абсолютной, кромешной темноте, куда не проникал даже яркий свет полуночных звезд. Немор двигался уверенно и легко, его обостренные чувства обитателя глубин позволяли безошибочно читать рельеф, зная наперед каждый выступ и коварный камень под ногами. Однако Локи, несмотря на свое божественное зрение, в этой непривычной сырой темени рисковал поскользнуться на влажных от морских брызг валунах. Почувствовав, как спутник на мгновение потерял опору, Немор без лишних слов крепко взял трикстера за руку. Его ладонь была мозолистой, горячей и надежной. Король мягко, но властно повел бога обмана за собой через извилистый подземный коридор, бережно направляя его шаг за шагом вглубь каменного лабиринта. Локи от неожиданности слегка напрягся, но руку вырывать не стал. Внутри него вспыхнуло странное, доселе незнакомое чувство защищенности — ощущение, которого он, вечный изгой и одиночка, никогда не испытывал в родном Асгарде. Поддавшись этому уверенному движению, бог обмана послушно следовал за своим нетрезвым, но непоколебимым проводником. Уже через пару минут кромешная тьма отступила, являя им скрытую от всего мира, невероятную по своей красоте уединенную бухту. Пещера расступилась, являя взору Локи скрытую бухту, которая казалась ожившим сновидением, сотканным из лунного света и первозданной магии природы. По отвесным, омываемым пресными каплями скалам спускались каскады диковинных светящихся растений и мхов. Их тонкие изумрудные и лазурные нити переплетались в трещинах камня, испуская мягкое, едва уловимое неоновое свечение. Главным же украшением этого укрытия был монументальный открытый потолок — гигантский природный купол, сквозь который в пещеру заглядывало само небо. Полноликая луна и мириады алмазных звезд сияли прямо над ними, словно вставленные в черную раму древнего скального замка. Этот небесный свет падал на зеркально гладкую, кристально чистую водную поверхность бухты, создавая на ней причудливую игру серебряных бликов и текучих созвездий. Граница между небом над головой и бездной под ногами окончательно стерлась, превращая пещеру в бесконечный космический чертог. Локи, все еще чувствуя тепло надежной ладони Немора на своей руке, невольно затаил дыхание. В его глазах отразилось истинное, неподдельное восхищение, начисто лишенное привычного сарказма. — Одину потребовались бы тысячи рабов и тонны золота, чтобы попытаться воссоздать нечто подобное, — тихо, завороженно произнес бог обмана, наконец переводя взгляд со звезд на затихшего Короля Атлантиды. — Но у него все равно получилась бы лишь бездушная копия. Здесь... здесь магия дышит в каждом камне, Немор. Он не спешил отпускать руку своего проводника, бережно сохраняя эту внезапную, хрупкую связь посреди вековой тишины потайного грота. — Поверишь, если я скажу, что природа и океан создали это место самостоятельно? А я лишь огородил это место водой так, чтобы кроме как через пещеру сюда было не зайти, — негромко спросил Немор. В его захмелевшем голосе послышалась легкая, горделивая усмешка творца, который сумел укротить дикую стихию и сделать ее своим союзником. Король Атлантиды сделал еще несколько шагов по влажному, прохладному песку, увлекая Локи за собой чуть ближе к самой кромке воды, чтобы бог обмана мог насладиться этим невероятным, завораживающим видом в полной мере. Трикстер послушно следовал за его мягким, но уверенным движением, чувствуя, как прохладные капли морской росы оседают на его лице. Он посмотрел на колышущуюся серебряную гладь, в которой дрожали отражения далеких планет, а затем перевел взгляд на профиль Немора. В полумраке грота, подсвеченный лишь неоновым сиянием скальных мхов и лунными лучами, Король Атлантиды казался неотъемлемой частью этого древнего пейзажа — живым воплощением самого океана. — Отчего же не поверить? — тихо отозвался Локи, и в его глазах вспыхнул глубокий, понимающий интерес. — Истинное величие правителя заключается не в том, чтобы ломать мир под свои прихоти, а в умении направить его первозданную силу. Ты не просто нашел убежище, Немор. Ты заключил с этим местом тайный союз. Оградить такую красоту толщей воды от грязных рук смертных — пожалуй, самая разумная мысль, которую я слышал за этот долгий вечер. Локи осторожно высвободил свою ладонь из хватки Короля, но не для того, чтобы отстраниться, а чтобы сделать плавный пасс рукой в воздухе. Мелкие изумрудные искры сорвались с его тонких пальцев и лениво опустились на воду, на мгновение переплетаясь с серебряными лунными бликами в причудливом, гипнотическом танце двух совершенно разных магий. — Здесь чертовски спокойно, — признал бог обмана, вальяжно опускаясь прямо на прохладный песок у самой воды и подтягивая колени к груди. — В Асгарде тишина всегда казалась мне зловещей, предвещающей бурю или очередной заговор. Но твоя тишина... она исцеляет. — Значит, нравится? Это хорошо. Я сомневался, понравилось бы это место Сью, но... теперь все это не важно. Она никогда его не увидит. А ты... можешь теперь приходить сюда, когда захочешь, — тихо, с тяжелым вздохом произнес Немор. В его словах, путающихся от усталости и выпитого алкоголя, сквозила редкая, почти пугающая для грозного правителя уязвимость. Он окончательно отпустил призрак женщины, которая предпочла сушу, и в этот же миг, сам того не осознавая, вручил чужаку ключ от своего самого сокровенного святилища. Локи замер. Его изумрудный взгляд, устремленный на мерцающие искры в воде, потеплел. Ему, привыкшему к вечным подозрениям, шпионам Одина и насмешкам воинов Тора, никто и никогда не предлагал своего доверия так просто и бескорыстно. Тем более — другой король. Подобный дар от едва знакомого, захмелевшего повелителя морей тронул в душе трикстера те струны, которые он считал давно оборванными. — Сью совершила глупость, променяв это чудо на земные оковы, Немор, — мягко, без тени привычной колкости ответил Локи, поворачивая голову к собеседнику. — Но её слепота стала моим благословением. Бог обмана слегка улыбнулся, и эта улыбка была удивительно чистой, лишенной какого-либо двойного дна или коварства. — Принимать приглашения я умею так же изящно, как и нарушать чужие границы. Ловлю тебя на слове, Король Атлантиды. Когда этот мир смертных или мой собственный дом наскучат мне окончательно, я буду знать, где искать единственное место во вселенной, где тишина не лжет. Немор тяжело опустился на прохладный песок рядом с богом обмана, подтянув одну ногу к груди и устало опустив на нее руку. Алкоголь окончательно утихомирил штормы в его голове, оставив лишь приятную, обволакивающую истому. В этот момент между ними воцарилась та редкая, звенящая тишина, которая не тяготит, а сближает лучше любых высокопарных речей. Два чужака, два правителя без подданных сидели плечом к плечу под куполом из звезд, наблюдая, как неоновые блики скальных мхов лениво танцуют на зеркальной глади воды. Ночь в скрытой бухте жила своей собственной, скрытой от посторонних глаз жизнью. Внезапно из прибрежной расщелины, прямо у самого плеча Локи, с тихим, резким шорохом и свистящим щелканьем выскочило небольшое диковинное существо. Это был глубоководный светящийся краб, чьи панцирные сочленения зловеще блеснули фиолетовым неоном в темноте, а длинные усы резко дернулись в сторону трикстера. Для бога, привыкшего к вечным заговорам и внезапным нападениям убийц в темных коридорах Асгарда, любой резкий звук в темноте был триггером. Локи вздрогнул от неожиданности и совершенно машинально, поддавшись чистому импульсу, отпрянул в сторону, крепко прижавшись всем телом к мощному, надежному плечу Немора. Его пальцы судорожно впились в обнаженное плечо Короля Атлантиды, ища защиту у единственной осязаемой силы в этой темной пещере. Немор даже не шелохнулся от этого резкого движения. Напротив, его горячая, покрытая шрамами рука рефлекторно приобняла Локи за талию, прижимая чуть ближе к себе, словно защищая от невидимой угрозы. Король бросил мимолетный взгляд на испуганно замершего краба, который, осознав масштаб присутствующих, тут же неуклюже боком уполз обратно в воду. В пещере снова стало тихо, но эта тишина мгновенно изменилась, став интимной, почти осязаемой. Локи почувствовал, как бешено колотится его собственное сердце, контрастируя с мерным, глубоким и спокойным дыханием Немора. Трикстер медленно перевел взгляд на Короля, обнаружив, что их лица находятся в опасной, волнующей близости. В полумраке грота, подсвеченные лишь лунным светом, глаза Немора смотрели на него без прежней королевской суровости — в них читалось странное, хмельное тепло и невысказанное понимание. Бог обмана не спешил отстраняться, завороженный этой внезапной близостью и силой, исходящей от тела подводного владыки. Локи замер, едва смея дышать. Сердце колотилось в груди, отбивая бешеный ритм, а в мыслях на мгновение воцарился хаос, сменивший его извечную холодную расчетливость. Бог обмана, привыкший просчитывать каждый шаг и видеть во всём подвох, сейчас поймал себя на том, что совершенно не хочет отстраняться. Горячее плечо Немора и его крепкая, властная рука на талии дарили странное, почти забытое чувство тепла и подлинного покоя. Медленно, с присущей ему грацией, Локи перевел взгляд с уползающего краба на лицо Короля Атлантиды. Их разделяли считанные сантиметры. В зеленых глазах трикстера, обычно искрящихся лукавством и ядом, сейчас отражалась лишь мягкая глубина этой потайной лагуны. На его губах заиграла едва заметная, робкая улыбка — не та дерзкая маска, которую он носил в Асгарде, а настоящая, искренняя. Локи не стал резко вырываться. Вместо этого его тонкие пальцы, все еще лежавшие на широком плече Немора, расслабились. Он плавно скользнул ладонью чуть выше, едва касаясь кончиками пальцев теплой кожи у основания шеи Короля, словно проверяя, не растает ли это мгновение, как очередная иллюзия. — Кажется, сухопутные боги слишком изнежены для твоих скрытых глубин, — вкрадчиво, почти шепотом произнес Локи. Его голос, обычно звонкий и театральный, сейчас звучал непривычно тихо, хрипло и интимно, растворяясь в мерном плеске волн. — Или же твое укрытие решило проверить мою храбрость. Немор уловил это едва заметное, мягкое прикосновение тонких пальцев к своей шее, и в его затуманенном алкоголем взгляде вспыхнул темный, опасный огонек. Король Атлантиды не привык отступать, а хмель полностью стер любые барьеры осторожности. На его губах заиграла ленивая, хищная усмешка. Вместо того чтобы ослабить хватку, он медленно, с дразнящей неторопливостью подался вперед, сокращая и без того призрачное расстояние между ними до полного предела. Его крепкая рука на талии Локи чуть сжалась, властно притягивая бога обмана еще ближе к своей обнаженной, горячей груди. Немор наклонил голову, и его дыхание, пахнущее терпким прибрежным алкоголем, коснулось губ трикстера. Он замер в каком-то полусантиметре от его лица, буравя Локи пронзительным, испытующим взглядом из-под тяжелых век, словно проверяя асгардца на прочность. Повелитель глубин сознательно провоцировал его, желая увидеть: дрогнет ли этот самоуверенный гордец, нарушит ли границы дозволенного, или же все-таки смутится, растеряет всю свою спесь и позорно отпрянет назад. Локи почувствовал, как к горлу подступил жар. Вся его хваленая ментальная броня, ковавшаяся веками среди интриг Асгарда, трещала по швам от этой первозданной, напористой силы. Но бежать? Это было бы слишком просто и слишком трусливо для бога. В его зеленых глазах, прямо на дне зрачков, вспыхнул ответный азарт хаоса. Трикстер не сдвинулся ни на миллиметр. Напротив, он принял этот безмолвный вызов. Его пальцы на шее Немора скользнули чуть выше, мягко очертив контур заостренного уха Короля, а затем плавно переместились на его затылок. Локи чуть приоткрыл губы, не сводя гипнотического, горящего взгляда с губ Немора, и заговорщически, дразняще прошептал прямо в эту томительную разделяющую их бездну: — Ты играешь с огнем, Повелитель Глубин... А я, как известно, чертовски хорошо умею поджигать мосты. Отступления не намечалось, да и в правилах бога обмана никогда не значился побег от столь многообещающего вызова. Немор принял этот ответный азарт без лишних слов. Игры в проверку чужих границ были окончены. Король Атлантиды резко, но удивительно плавно преодолел те ничтожные полсантиметра, что разделяли их губы, и вовлек Локи в уверенный, властный поцелуй — именно такой, какого трикстер заслуживал своей дерзостью. Это не было робким земным прикосновением; в этом жесте сквозила вся первозданная мощь океанского шторма, смешанная с горячим хмельным туманом и долго скрываемым одиночеством. Его рука на талии бога обмана сжалась еще крепче, буквально вжимая хрупкое, но податливое тело асгардца в свою широкую грудь. Локи на мгновение ослеп от этого напора, но уже через секунду полностью растворился в ощущении чужого тепла. Вся его вековая гордость и театральные маски разбились о скалы этой пещеры, уступая место чистому, искреннему хаосу стихий. Пальцы трикстера крепко переплелись в волосах на затылке Немора, отвечая на поцелуй с той же неистовой страстью и отчаянной жаждой понимания, которую он так долго держал под замком. В этот миг изумрудные искры его магии бессознательно сорвались с ладоней, окутывая их двоих мягким, сияющим коконом, который отражался на безмолвной зеркальной глади потайной бухты. Когда Немор наконец чуть отстранился, чтобы сделать глоток воздуха, их дыхание было единым, а в полумраке грота отчетливо слышался лишь мерный, тяжелый стук двух сердец. Локи чуть отстранился, но лишь на расстояние вдоха, позволяя своим пальцам лениво и бережно запутаться в темных влажных волосах Короля Атлантиды. Его дыхание было сбитым, губы горели от властного напора Немора, но извечный трикстер не был бы собой, если бы упустил возможность вернуть себе контроль над ситуацией с помощью капли своего фирменного лукавства. В зеленых глазах бога обмана, омытых лунным светом, снова заплясали опасные, дразнящие искры. На губах расцвела та самая мягкая, полупорочная усмешка, которая веками сводила с ума чертоги Асгарда. — Надо же… — вкрадчиво протянул Локи, и его бархатный голос опустился до гипнотического шепота. — Полагаю, хроники твоего народа умалчивают о том, что Повелитель Глубин забирает чужие губы так же бесцеремонно, как и земли сухопутных королей. Ты всегда столь... нетерпелив, когда дело доходит до трофеев? Он дразняще провел большим пальцем по нижней губе Немора, слегка надавливая, словно проверяя, готов ли Король к новому шторму. Локи определенно хотел продолжения этой игры. Ему безумно нравилось это балансирование на грани между королевской гордостью и первозданной страстью, где алкоголь стер все условности, оставив их один на один со своими скрытыми желаниями. — Или же это просто хмель заставляет тебя видеть во мне то, чего тебе так отчаянно не хватало в твоей тишине? — Локи склонил голову еще ближе, почти касаясь кончиком носа щеки Немора, и его пальцы на затылке Короля слегка сжались, мягко, но настойчиво притягивая его обратно к себе. — Скажи мне правду, Немор. Твоя женатая Сью... умела ли она отвечать на твою ярость так, как это могу сделать я? Немор не стал тратить время на пустые слова. Вместо ответа он резко и властно подался вперед, увлекая бога обмана за собой. Локи едва успел охнуть, как его спина соприкоснулась с прохладным, мягким песком потайной бухты. Король Атлантиды навис сверху, упираясь мощными ладонями по обе стороны от головы трикстера и полностью загораживая собой открытый купол неба. Луна и звезды исчезли, сменившись монументальным силуэтом подводного владыки, чьи глаза в полумраке грота горели первозданным, опасным огнем. Повелитель глубин замер, тяжело дыша, и на его лице проступила та самая гордая, непоколебимая уверенность, с которой он вел свой народ на любые войны. — Сью была лишь хрупкой смертной, Локи, — чеканно, с хмельной, но царственной твердостью произнес Немор, и его низкий голос заставил каменные своды пещеры слабо отозваться эхом. — Она искала защиты от шторма, а ты... ты сам и есть этот шторм. И не смей говорить со мной о трофеях. В моих владениях нет ничего, что принадлежало бы мне наполовину. Если я беру свое, то забираю до самого дна. Он наклонился еще ниже, так что его мокрая от морских брызг грудь коснулась изящного кафтана бога обмана, а горячие губы остановились в миллиметре от уха Локи. — Ты думал, что сможешь дразнить океан и остаться сухим, принц Асгарда? — с тихой, будоражащей усмешкой добавил Король. — Ошибаешься. Ты сам шагнул в эту бездну. И теперь я не выпущу тебя, пока не испью эту чашу хаоса до капли. Локи лежал на прохладном песке, чувствуя над собой всю монументальную, удушающую и одновременно пьянящую тяжесть Короля Атлантиды. Взгляд Немора, загородивший звезды, казался сейчас единственным ориентиром в этой темной пещере. Слова подводного владыки, полные собственнической гордости и хмельной решимости, отозвались в теле бога обмана острой, сладостной дрожью. Трикстер не шелохнулся, чтобы сбросить его. Напротив, его ладони, покоившиеся на затылке Немора, медленно скользнули вниз, очерчивая напряженные мышцы шеи, и уверенно легли на его мощные, покрытые шрамами плечи. На губах Локи, совсем близко от губ Короля, расцвела его самая опасная, гипнотическая улыбка. В зеленых глазах бога вспыхнул пожар истинного, первозданного восторга перед лицом силы, которая не побоялась бросить ему вызов. — До самого дна, говоришь? — выдохнул Локи прямо в губы Немора, и его бархатный шепот зазвучал интимно, переплетаясь с шумом прибоя. — Какая восхитительная самоуверенность, Король. Ты думаешь, что бездна способна поглотить того, кто сам привык повелевать пустотой? Он чуть приподнял бедра, подаваясь навстречу весу чужого тела, сознательно стирая последнее свободное пространство между ними. Его пальцы крепко, почти до боли впились в плечи Немора, удерживая его над собой. — Я не боюсь утонуть в твоем шторме, Немор. Я жажду этого. Но помни: испив эту чашу хаоса до капли, ты рискуешь навсегда отвыкнуть от пресной воды. Забирай свое. Посмотрим, хватит ли у твоего океана глубины, чтобы удержать бога. Локи рванул Короля Атлантиды на себя, властно и отчаянно вовлекая его в новый поцелуй, окончательно отдавая их обоих во власть бушующей стихии. Немор глухо застонал прямо в губы бога обмана, когда безумный вызов Локи окончательно сорвал последние оковы его королевского самообладания. Хмельная страсть, вспыхнувшая между ними, больше не поддавалась контролю — она требовала своей родной, первозданной стихии. Король Атлантиды резко разорвал поцелуй. Прежде чем Локи успел осознать, что происходит, мощные руки Немора обхватили его под бедра и спину, с легкостью отрывая от песка. Одним стремительным, властным движением хищника Немор поднялся на ноги, удерживая асгардца на руках. Локи рефлекторно обвил ногами его талию, а пальцами крепко вцепился в его плечи, тяжело дыша и не сводя с Короля горящего, шального взгляда. — На глубину, трикстер, — рыкнул Немор, и на его губах заиграла опасная, торжествующая усмешка. — Посмотрим, как твой огонь запоет в моем доме. Не теряя ни секунды, Король Атлантиды развернулся и размашистыми шагами вошел прямо в зеркальную гладь лагуны. Прохладная вода мгновенно сомкнулась сначала вокруг его лодыжек, затем поднялась к бедрам, и уже через мгновение Немор увлек их обоих на глубину, утягивая Локи в воду прямо в его изящном, дорогом асгардском одеянии. Тяжелая темно-зеленая кожа кафтана мгновенно намокла, облепляя тело бога обмана и утягивая вниз, но Локи даже не подумал запаниковать. Напротив, когда ночная прохладна бухты приняла их в свои объятия, он испытал дикий, ни с чем не сравнимый восторг. Вода вокруг них, потревоженная их телами, взорвалась миллиардами светящихся неоновых искр — потревоженный планктон и магия пещерных мхов окрасили глубину в фантастические лазурные и изумрудные тона. Они вынырнули на поверхность в самом центре потайной лагуны, тяжело и жадно глотая воздух. Мокрые каштановые волосы Локи облепили его бледное лицо, а с ресниц капали серебряные капли лунной воды. Немор удерживал его на плаву с поразительной, естественной легкостью, прижимая к своей горячей груди под открытым куполом звезд. Вода смыла остатки хмельной усталости, оставив лишь чистую, концентрированную страсть. — Ты безумен, Король... — выдохнул Локи, буравя Немора взглядом, в котором смешались восхищение и чистый хаос. Из изумрудных глубин воды его собственная магия поднялась теплыми волнами, согревая их двоих. — Но это лучшее безумие, что я встречал за тысячи лет. Локи подался вперед, скользя мокрыми ладонями по лицу и шее Немора, и сам, уже без всяких преград и условностей, властно притянул Короля к себе, углубляя их страсть в новом, мокром и соленом поцелуе прямо посреди светящейся бездны. Вода в потайной лагуне казалась живым, дышащим организмом, который принял двух королей в свои объятия, смывая между ними последние границы. Вспыхивающие от каждого движения неоновые искры планктона окутывали их тела лазурным сиянием, превращая их близость в сакральный, первозданный танец стихий. Немор действовал с той уверенной, неодолимой силой, которой подчинялись океанские течения. Его руки, мокрые и горячие, собственнически сжимали тело бога обмана, направляя и подчиняя себе каждый его вдох. Локи же, полностью отдавшись этому шторму, отвечал с неистовой, отчаянной страстью. Его вековая маска холодного трикстера окончательно растворилась в соленых брызгах. Из его приоткрытых губ срывались тихие, рваные вздохи, эхом разносящиеся под каменными сводами пещеры, а пальцы до белизны в суставах впивались в мощные плечи подводного владыки. Они любили друг друга отчаянно и долго, словно пытались этой безумной ночью заглушить все годы своего одиночества и непонимания. Время внутри грота потеряло всякий смысл. Немор то утягивал Локи чуть глубже, позволяя светящейся воде ласкать их переплетенные тела, то возвращал к пологому берегу, где они изнеможенно падали на влажный, прохладный песок, не в силах разорвать этот жгучий, гипнотический контакт. Каждое прикосновение Короля Атлантиды было наполнено властной нежностью, а бог обмана прогибался в его руках, содрогаясь от пронзительного, пьянящего наслаждения и отдавая всю свою божественную суть без остатка. Их безумный марафон продолжался до глубокой ночи, пока первозданная страсть не выжгла их изнутри, оставив лишь сладкую, изнуряющую усталость. Наконец, бурные всплески воды утихли, сменившись тяжелым, созвучным дыханием. Полноликая луна, долгое время освещавшая их серебряными лучами через открытый купол пещеры, медленно и безмолвно скрылась за набежавшими ночными облаками, погружая потайную бухту в интимный, убаюкивающий полумрак. Локи лежал на груди Немора, чувствуя кожей его мерный, сильный стук сердца. Его мокрые каштановые волосы разметались по плечам Короля, а пальцы лениво и расслабленно очерчивали шрамы на чужом теле. Трикстер впервые за долгие века чувствовал себя по-настоящему живым и... защищенным. Облака окончательно заволокли ночное небо, и в наступившем полумраке грота воцарился абсолютный, умиротворяющий покой. Изнуренные долгой страстью, Немор и Локи так и заснули прямо на прохладном песке у самой кромки воды, не заботясь о промокшей одежде. Король Атлантиды даже во сне не выпустил бога обмана из своих объятий, собственнически прижимая его к своей широкой груди. Заботясь о том, чтобы асгардец не замерз от утренней сырости пещеры, Немор наощупь отыскал свою легкую пляжную рубашку и бережно укрыл ею обнаженные плечи Локи. В этой предрассветной тишине два грозных правителя выглядели удивительно мирно, убаюканные мерным шепотом волн. Утро ворвалось в скрытую бухту яркими, безжалостными лучами солнца, которые пробились сквозь открытый купол потолка и заставили водную гладь сверкать миллиардами золотых искр. Локи проснулся первым. Он медленно открыл изумрудные глаза и сощурился от непривычно яркого света. Несколько секунд он лежал неподвижно, ощущая тяжелую, горячую руку Немора на своей талии и вдыхая родной запах соли и чужого тела. Но как только остатки сна рассеялись, на смену ночному блаженству пришел резкий, леденящий укол осознания. Извечный асгардский трикстер, привыкший к предательствам и интригам, мгновенно вернулся к реальности. Сказка подошла к концу. Локи прекрасно помнил, что ночью Повелитель Глубин был слишком, непозволительно пьян — алкоголь развязал ему язык, стер многовековую гордость и обнажил израненную душу, истосковавшуюся по пониманию. Но что произойдет сейчас, когда Король Атлантиды протрезвеет? Когда холодный разум правителя вернется на место, его реакция на то, что случилось между ними в этой пещере, могла измениться в корне. Гордый воин мог разозлиться на собственную уязвимость, посчитать эту близость ошибкой или, хуже того, увидеть в Локи угрозу своей царственной репутации. Бог обмана осторожно, стараясь не разбудить спящего великана, приподнялся на локтях. Рубашка Немора соскользнула с его плеч. Локи замер, пристально вглядываясь в суровое, даже во сне сосредоточенное лицо Короля, и внутри него вновь проснулся привычный, защитный страх одиночки. Он не знал, стоит ли ему исчезнуть до того, как эти глаза откроются, или остаться и встретить лицом к лицу любой шторм, который принесет с собой это утро. Локи уже бесшумно поднял с песка свой промокший темно-зеленый кафтан. Его пальцы слегка подрагивали. Бог обмана, виртуозно разыгрывавший любые роли перед многотысячными толпами, сейчас чувствовал себя загнанным в ловушку. Он собирался незаметно соткать иллюзию и раствориться в воздухе до того, как реальность разрушит ночное волшебство. В этот самый момент ресницы Немора дрогнули, и он открыл глаза. На долю секунды на суровом лице Короля Атлантиды действительно промелькнуло глубокое, неподдельное удивление. Хмельной туман рассеялся. Вспыхнувшие в памяти картины бурной ночи заставили его сердце забиться быстрее. Но когда его взгляд переместился на Локи, который уже стоял на коленях, готовый к позорному бегству, выражение лица Немора мгновенно изменилось. В нем не было злости или стыда — лишь холодная, непреклонная решимость правителя, который не привык упускать то, что принадлежит ему. С молниеносной грацией хищника Немор выбросил руку вперед. Его пальцы стальным кольцом сомкнулись вокруг запястья Локи, намертво пригвоздив бога обмана к месту. — Куда это ты собрался, трикстер? — низкий, хриплый после сна голос Немора заставил Локи вздрогнуть. Бог обмана дернулся, но хватка была железной. Паника, смешанная с уязвленной гордостью, заставила Локи мгновенно выстроить ментальную оборону. Его голос, лишенный ночной мягкости, зазвучал нервно, колко и неестественно громко: — Пусти меня, Немор! Я просто... возвращаюсь в Асгард. Наше маленькое... недоразумение закончилось вместе с действием того паршивого виски, который ты глушил часами! Ты был пьян в стельку, Король. Твой разум затуманился, и ты просто перепутал меня со своей драгоценной Сью Шторм! Да, именно так! Ты тосковал по женщине, которая выставила тебя за дверь, и тебе просто нужен был кто-то, кто заполнит эту звенящую пустоту в твоей пещере! Так что отпусти мою руку, пока я не превратил твои любимые водоросли в ядовитых змей! Локи тяжело дышал, его зеленые глаза дико блестели, а свободная рука судорожно сжимала мокрую ткань кафтана. Он намеренно бил по самому больному, надеясь, что упоминание Сью заставит Немора в ярости оттолкнуть его. Это была его классическая защита — ранить первым, чтобы не успели ранить его самого. Немор действительно ощутил отчаянное, яростное сопротивление бога обмана. Вспышка магии Локи едва заметно уколола его кожу изумрудными искрами, а слова про Сью Шторм должны были ударить в самое больное место. Но Король Атлантиды слишком хорошо знал, как выглядит раненый зверь, который пытается казаться опасным хищником. Он проигнорировал и колкие оскорбления, и угрозы превратить водоросли в змей. Вместо того чтобы поддаться ярости или оттолкнуть асгардца, Немор резко потянул Локи за запястье на себя. Стальная хватка на руке разомкнулась, но лишь для того, чтобы Король Атлантиды мог крепко, властно и одновременно бережно обнять бога обмана за плечи. Немор прижал Локи к своей широкой, горячей груди, полностью лишая его возможности сбежать или нанести новый удар. Трикстер дернулся раз, другой, его тело было напряжено как струна, но подводный владыка держал его намертво, утыкаясь подбородком в растрепанные, мокрые каштановые волосы бога. — Замолчи, — тихо, но с непоколебимой, вибрирующей силой в голосе произнес Немор, и его дыхание коснулось уха Локи. — Просто замолчи и слушай меня, глупый бог. Король Атлантиды чуть сильнее сжал объятия, давая Локи почувствовать мерный, сильный и абсолютно спокойный стук своего сердца. — Я протрезвел, Локи. Моя голова чиста, как воды этой лагуны. И я никогда, слышишь, никогда не путал тебя со Сью. Она — человек с поверхности, которая испугалась моей сути. А ты... ты этой ночью принял мой шторм и ответил на него своим собственным. Ты думаешь, я настолько слеп, чтобы не отличить бледную тень из своего прошлого от бога, который заставил эту пещеру сиять? Немор мягко провел ладонью по спине Локи, заставляя того сделать первый глубокий, успокаивающий вдох. — Прекрати плести свои иллюзии там, где они не нужны. Я не собираюсь ранить тебя. И я не жалею ни об одной секунде этой ночи. Останься. Шторм утих, и мы оба все еще здесь. Локи почувствовал, как бешеное сопротивление внутри него медленно, капля за каплей, уступает место ошеломляющему облегчению. Его напряженные плечи начали опускаться. Локи замер в этих крепких, надежных объятиях, чувствуя, как его хваленая ментальная броня окончательно осыпается осколками на песок. Тепло тела Немора и его спокойные, честные слова подействовали на бога обмана сильнее любого усыпляющего заклинания. Напряжение медленно покидало его мышцы. Он сделал один глубокий, дрожащий вдох, а затем медленно, почти нерешительно опустил голову на плечо Короля Атлантиды. Его тонкие пальцы судорожно сжали мокрую пляжную рубашку Немора, словно он все еще боялся, что эта реальность растворится, как утренняя иллюзия. — Я... — Локи запнулся, и его голос прозвучал непривычно тихо, хрипло, полностью лишенный прежней театральной спеси. — Я просто не привык, Немор. Он помолчал несколько секунд, слушая мерный стук сердца подводного владыки, прежде чем продолжить свое тихое, болезненное откровение: — В моем мире, в Асгарде... доверие — это роскошь, которую никто не может себе позволить. Особенно я. Каждое доброе слово, каждый ласковый взгляд там всегда были лишь частью чьей-то изощренной игры. Тор получал любовь просто за то, что он есть, а мне приходилось заслуживать крохи чужого внимания, вечно оглядываясь назад и ожидая удара в спину. Меня учили, что уязвимость — это слабость, за которую тебя непременно растопчут. Локи чуть отстранился, чтобы заглянуть в пронзительные глаза Немора. В его изумрудном взгляде теперь не было ни капли извечного яда — только обнаженная, пугающая искренность дитя двух миров. — Ночью, когда ты был пьян, ты открыл мне свою душу. Ты впустил меня в свое самое сокровенное укрытие, и это было... прекрасно. Но утро — это время, когда короли возвращают свои маски. Я был уверен, что, протрезвев, ты устыдишься своей ночной слабости. Что ты посмотришь на меня с тем же холодным презрением, с каким на меня смотрят асы, и выставишь вон, посчитав эту близость ошибкой. Я... я просто хотел ударить первым, Немор. Уйти до того, как ты успеешь прогнать меня. Потому что изгнание из этой скрытой бухты ранило бы меня куда сильнее, чем все приговоры Одина вместе взятые. Немор внимательно выслушал Локи, ни разу не перебив его. Взгляд Короля Атлантиды оставался ровным и сосредоточенным. Когда бог обмана умолк, затаив дыхание, Немор медленно поднял руку и мягко, но уверенно коснулся его бледной щеки, заставляя Локи смотреть себе прямо в глаза. — У Одина, должно быть, очень хрупкий трон, раз в его чертогах все так боятся искренности, — спокойно, без тени осуждения произнес Немор. В его низком голосе звучала непоколебимая уверенность правителя, чье слово тверже любого камня. — Но здесь не Асгард, Локи. И я не собираюсь играть с тобой в эти сухопутные прятки. Король Атлантиды чуть подался вперед, стирая остатки напряжения между ними. — Мне нечего стыдиться. В моих владениях мужчины не просят прощения за свои желания. Ночью я хотел тебя, а утром моя голова достаточно чиста, чтобы повторить это снова. Слишком долго я правил один в безмолвной глубине, чтобы теперь оттолкнуть того, кто способен понять эту тишину. У меня нет причин ранить тебя. Если бы я хотел твоего изгнания, ты бы уже давно был на поверхности. Но ты здесь. В моем укрытии. И я хочу, чтобы ты остался. Немор скользнул ладонью с щеки Локи на его затылок, слегка притягивая бога обмана ближе к себе, давая ему возможность окончательно поверить в безопасность этих рук. Локи почувствовал, как последние капли яда и страха, отравлявшие его душу веками, окончательно растворились под этим спокойным, тяжелым взглядом. Слова Немора не были похожи на изысканную, скользкую ложь асгардских придворных; в них чувствовалась первозданная, монолитная честность самого океана. Бог обмана медленно прикрыл глаза, позволяя себе просто дышать, просто быть защищенным в этих сильных руках. На его бледных губах снова заиграла улыбка — на этот раз мягкая, лишенная всякой театральности и колкости. Локи подался вперед, утыкаясь лбом в плечо Короля Атлантиды, и тихо, с легким смешком выдохнул: — Знаешь, Немор... Мой брат Тор всегда считал, что у меня нет сердца. Что я лишь кусок льда и ходячий обман. Но, кажется, ему просто не хватало ума понять, что льду нужно правильное тепло, чтобы перестать колоться. Он поднял голову и посмотрел на Короля Атлантиды сияющими, потеплевшими изумрудными глазами. Его тонкие пальцы уверенно и крепко сжали ладонь Немора, переплетаясь с его мозолистыми пальцами. — Я останусь. По крайней мере до тех пор, пока Асгард не перевернется вверх дном от моего отсутствия... А они подождут. Пусть думают, какой еще заговор я замышляю, пока я здесь, в самом надежном укрытии вселенной, учусь дышать под водой. Локи игриво приподнял бровь, и в его голосе снова звякнули знакомые, дразнящие нотки трикстера, но теперь они были наполнены искренним теплом. — И раз уж твоя голова теперь абсолютно чиста, Король... Что мы собираемся делать с этим прекрасным солнечным утром в твоей лагуне? Полагаю, у тебя припасено еще немного тех диковинных закусок, или мне придется использовать магию, чтобы поймать нам завтрак?