Чуть похожие друг на друга

Когда Серёже было пять — папа был единственным близким человеком. Когда Серёже было шесть — он продолжал им оставаться. И когда мальчику исполнилось десять — всё было так же. Но обо всём по порядку. Серёжа сидит на кухне, елозит ложкой по остывшей каше, а напротив сидит папа. На столе лежит его телефон, который выключен, ведь «работа уже достала». — Ты почему не ешь? — интересуется он, а Серёжа поднимает на него глаза. — Я не люблю кашу, — поджав губы, тихо и виновато произносит сын. — Я тебе об этом говорил ещё давно. Папа скептически приподнимает бровь, смотрит на него и встаёт с места. Берёт тарелку и ставит её в раковину. — Кашу не ест он, — коротко вздыхает он. — Сиди голодным тогда. Мне нечего тебе предложить. Серёжа встаёт со стула и уходит с кухни, смотря под ноги, дабы отец не успел накричать. Но тот этого делать не стал. Обошлось. Как только Серёжа переступает порог своей комнаты, он садится за стул, открывает учебник и делает вид, что что-то читает. Уроки он давно сделал, но надо казаться занятым, а не просто бездельничать. Хотелось взять в руки карандаш, но нельзя: Серёжа не умеет рисовать и только переводит бумагу, которая, между прочим, стоит денег. Взгляд уже расфокусировался от того, как долго мальчик пялится на текст. И делал он это не зря — через пару минут в комнату заходит папа, чтобы проверить, чем занят его сынок. — Уроки делаешь? — Делаю, — отвечает Серёжа, даже не посмотрев в его сторону. Дверь закрывается. *** Утром Серёжа идёт на кухню. Папа бегает по коридору — ему нужно на работу. — Доброе утро, Серёж, — улыбается он. — Доброе утро, — так же мягко отвечает мальчик. На столе стояли два бутерброда, сделанные на скорую руку, поэтому сыр немного съехал с хлеба, но сначала Серёжа отпивает чай, который уже успел остыть. — Я на работу! — крикнул папа перед тем, как захлопнуть дверь. Серёжа остался один. Ему повезло. Он быстро доедает и бежит в ванную, чтобы помыть руки, а потом спешит одеться. Папа успел подготовить ему вещи: они лежали на незаправленной кровати. Серёжа одевается, бежит в коридор и хватает ключи. Он не хотел опаздывать — учительница пожалуется отцу, и Серёже прилетит за это. *** В школе ничего нового. Тот же запах тряпок, классный руководитель на каждом предмете и одноклассники, которые так и лезут к Серёже. — Привет, — на одной из перемен к нему подошла девочка из класса. Он не помнил её имени, однако неловко помахал рукой. — Не хочешь со мной сидеть? Серёжа сидел один, да и не жаловался особо, но кивнул. Не хотел огорчать одноклассницу. Все оставшиеся уроки девочка что-то рассказывала, но мальчик записывал то тему, то примеры, и ему было не до неё. А она вроде и не против была. *** Дома уже был папа. В его комнате горел свет, и он с кем-то говорил по телефону. Серёжа поставил рюкзак, разулся и пошёл к себе. Тревожить его не стоило, особенно когда он занят. В комнате Серёжа сделал уроки, а потом решил порисовать — папа ведь всё равно занят. Он рисовал себя с ним. Видел у одной из одноклассниц рисунок с её семьёй: больше всего ему запомнилась девочка с ярко-жёлтыми волосами, и Серёжа решил, что хочет нарисовать папу с ярко-красными. Как раз оранжевого карандаша у Разумовского не было. Результат ему очень понравился, и он решил, что отцу тоже должно понравиться. Он обязан был это увидеть! Да и папа любит всё красивое, а этот рисунок был лучше всех прошлых. И Серёжа побежал к нему со всех ног. — Пап, можно тебя на секунду? — улыбаясь, протянул Серёжа. — Что? — папа развернулся и посмотрел на сына. — Я тут рисунок нарисовал, — он подбежал и положил на его стол своё творение. — Это ты! — Серёж, почему ты в школьной форме, это раз, — начал придираться он. — А во-вторых, почему у меня красные волосы? И в-третьих, займись уже делом, а не рисунки свои рисуй. Ты знаешь, сколько художники зарабатывают? А нисколько. Серёжа почувствовал ком в горле, сжал листок и замер. — Ну чего стоишь как истукан? — сжал челюсти папа, и Серёже даже показалось, что его глаза стали такого же цвета, как волосы на рисунке. — Иди давай, и не отвлекай меня больше. И Серёжа не смел больше мешать. Серёжа сидит на стульчике в окружении других детей, а посередине стоит фотограф. Серёжа не стал улыбаться: а зачем? Но дома из-за этого начался очередной скандал. — Серёж, почему ты так стараешься опозорить меня? — кричал папа. — Я тебе сколько раз говорю: улыбайся, Серёж, улыбайся! — Пап… — он опустил глаза в пол, не зная, как его успокоить. — Что «пап»? — он и не собирался останавливаться. — Это вторая фотосессия, на которой ты выглядишь так, будто дома тебя бьют и не любят. Иди в свою комнату! *** А вот в десять Серёже стало легче: появился Олег. Олег перевёлся к ним ещё в четвёртом классе, и они дружили уже около года. Серёжа мог доверять Олегу, мог положиться на него, и Олег очень нравился ему как друг, но вот его отцу — нет. Тот твердил, что новый друг Серёжи странный и лучше с ним не общаться. Серёжа пытался отстаивать свои границы, но в итоге пришлось общаться с Олегом тайно. Начиная с пятого класса они стали сидеть за разными партами, да и с того момента, как у Серёжи появился телефон, он удалял все сообщения, чтобы отец не прочитал переписку. *** Но в один из дней что-то пошло не так. Пока Серёжа с Олегом о чём-то увлечённо болтали, учительница сфотографировала их и отправила снимок в родительскую группу. Конечно, она сняла весь класс, да так, чтобы никто из детей не заметил, но отец Серёжи рассмотрел всех, выискивая своего ребёнка, и наткнулся на сына. Серёжа тут же получил сообщения от контакта «папа», да ещё и с гневными смайликами. Он сразу понял — ему не жить. Дома отец сначала стал орать, а затем поутих и решил перейти на тихую агрессию. — Да твой Олег будет дворником, ну или слесарем — у него же будущего нет, — не унимался он. — А ты? Ты ведь можешь пойти по моим стопам и стать даже лучше меня. А так, судя по твоему кругу общения, ты просто скатишься в яму. — Пап, Олег нормальный, правда, — пытался доказать Серёжа, но отец пропускал это мимо ушей. — Хорошо, тогда я тоже буду позорить тебя, — он достал телефон из кармана. — Я попрошу твою классную руководительницу, чтобы она следила за тем, чтобы ты не общался со своим Олегом. *** И Серёжу и вправду опозорили. На него изредка бросала взгляды учительница, но он был уже не в четвёртом классе, поэтому стал общаться с Олегом прямо на уроках у других преподавателей. И Серёжа снова расцвёл — Олег всегда поднимал ему настроение, да и не только. Но отец всё равно сыну не доверял. В один из дней, когда мальчики шли из школы вместе, папа решил встретить его прямо у здания. — Серёжа, привет! — крикнул он, отчего Серёжа аж вздрогнул. — Папа? — растерянно отозвался тот. — Прощайся с другом и иди сюда, — с ласковой, но явно фальшивой улыбкой проговорил он. Серёжа собирался молиться всем богам, но, увы и ах, это никак бы не помогло. Оставалось только посмотреть страху в глаза. Он прощается с Олегом парой фраз и подходит к отцу. Медленно, так, что на лице того становится заметно нарастающее раздражение. — Пап? — Дома поговорим. И они идут домой молча. Точнее, в голове у Серёжи крутится много разных мыслей, и все неутешительные: запрут дома, отберут телефон, переведут в другую школу или же просто будут водить за ручку до самого института, дабы сын не просрал своё драгоценное будущее. Дома отец даёт ему подзатыльник за «всё хорошее», но Серёжа и писку не издаёт, чтобы лишний раз его не бесить. — Я тебя сколько раз просил? — на повышенных тонах начинает он. — А ты что? Да чхал ты на моё мнение, да? Ну конечно, кто же для тебя родной отец? Никто? Отвечать что-либо бесполезно — он только сильнее взбесится. — Я же о тебе забочусь, — отец опустил плечи. — Я же как лучше хочу. Я хочу, чтобы ты продолжал моё дело, хочу, чтобы ты вырос кем-то, а не физруком каким-нибудь. И он снова понижает тон, взглядом отправляя сына в комнату. И тот уходит. Не возражает. В комнате Серёжа первым делом пишет Олегу, спрашивает, как он, и тот, в свою очередь, тоже беспокоится о друге. Хоть кому-то на него не всё равно. *** Так проходят дни, недели, месяцы, годы, и с каждым днём Серёжа всё дальше и дальше от отца. Он больше не приходит к нему с рисунками, ведь это отвлекает; больше не подойдёт за глупым советом — для этого есть интернет. Серёжа в принципе больше не подходит к нему, если только тот сам не захочет отчитать его за очередные грешки. «Маленькой семьёй» их больше не назовёшь. Просто два сожителя — не более того. Просто чуть похожих друг на друга.