Здесь спокойно

Мои колени касались напольной плитки, глаза были закрыты, а изо рта выходили лишь слова любви и преданности. Наша молитва. Молитва Богу. Он сидел перед нами на стуле, накрытом белой тканью. Внешне это был совершенно обычный мужчина предпожилого возраста, но в нашем понимании Он был всем. Смыслом жизни, главной любовью, пророком, отцом, дедушкой и много кем ещё. Каждый сам для себя определял границы обожания. Лично для меня Он был спасением, я не могла представить жизнь без Него, казалось, что если Он умрет, умру и я. Наш шёпот прервал Его голос, Он сказал идти спать. Я не хотела уходить и поэтому старалась выйти последней, чтобы хоть ещё немного побыть с Ним. Остановившись в дверной проёме, я обернулась, на стуле никого не было. *** Мой день начинался рано, в пять утра. Я просыпалась и первым делом молилась Богу. Икона, на которую я смотрела, была нарисована Его Приближенной. После этого я умывалась и одевалась в длинное чёрное платье. Неважно, был ты женщиной или мужчиной, все носили одинаковую одежду. По правде сказать, сначала у меня это вызывало улыбку, но потом просто перестала обращать внимание. В Обитиле (нашем доме) у меня практически не было работы, только если мелочи из разряда "принеси, подай". Весь день я занималась чисткой хлевов. А по воскресеньям проходила совместная служба в столовой, мужчины сдвигали столы к стене, устанавливали стул под красивым витражным окном. Во время нее нужно было стоять на коленях с закрытыми глазами и выражать свою любовь молитвой. Как такогого текста не имелось, каждый сам её придумывал. В моей голове не было единых строк, каждый раз они менялись. В один день я могла благодарить, во второй - повторять одно лишь "люблю", а в третий просить Его позволить мне остаться. Служба обычно проходила часа два. Старшие женщины иногда выходили за пределы Его владений. Там они занимались проповедничеством незнающих людей, это редко приносило плоды, чаще на них просто вызывали полицию. Я не понимала, почему так делают, никто наверное и не пытался вслушаться, понять. Сделав это, сразу бы поняли всю прелесть этого места. Глупые. Я была очень довольна своей жизнью, так было далеко не всегда. *** — Иди сюда, ебаная мразь! — крик, испугавший меня, разнёсся по маленькой квартире - Хули ты ещё здесь!? Кто тебе позволял оставаться дома?! Определись, кто я? Отродье, ебаная мразь, шлюха? Выбери уже что-нибудь одно, мама. Мне не важно как ты будешь меня называть, я все равно не буду твоей дочерью. У меня давно не хватает сил ей отвечать, прошлая я, услышав такие слова, впала бы в бешенство. Ещё полгода назад я бы начала кричать в ответ, может быть что-то в нее кинула, но точно не сейчас. Она продолжала тираду, от такого количества матов уши сворачивались в трубочку. Слушать было невозможно. Сколько на улице градусов? 13. Надеюсь, в пижаме не замёрзну. Выхожу в коридор, она там. Лицо перекошено, губы не скрывают выбитых передних зубов. Упала на лестнице? Ага, верьте. Эта синющая лестница валяется на кухне. — Дай. Мне. Пройти. Ее кулак взмыл вверх и впечатался аккутат в мой левый глаз. Будет финган. Это неважно, мне нужно выйти из дома, сбежать отсюда. Толкаю ее, она пятится назад и падает. Пьяна. Кроссовки. Ключи. Открыть дверь. Выйти. Бежать. Перед глазами пелена. Только не плачь, всё будет хорошо. Слезы текут. Блин. Остановилась около дома моей бывшей подруги, сажусь на бордюр. — Почему ты уехала? Я нуждаюсь в тебе, я очень скучаю. Отвечает только ветер. Холодно. Слезы солёные. Сгибаюсь сильнее. Слышу шаги. Топ. Топ. Топ. Топ. Топ. Топ. Топ. — Девочка, ты чего одна сидишь? Тебе холодно? Поднимаю голову. На меня смотрит женщина, она выглядит странно. Собранные в тугой пучёк волосы, длинное чёрное платье, закрывающее тело от шеи до пят, книга в сухих, мозолистых руках. Киваю. — Вставай, пойдём со мной. Куда пойдём? Зачем? Терять нечего. Встаю. — Молодец, как тебя зовут? Молчу. — Ладно, потом скажешь. Не отставай. Она широкими шагами направилась к частным домам. Иду следом. Голова пустая. Неважно куда мы идём, возвращаться точно не хочу. Пусть меня там убьют и съедят, никто не заметит. Идём долго, я устала. Мелькают голые деревья, грязь вместо нормального асфальта, серые дома. Женщина резко останавливается перед высоким железным забором, я чуть в неё не врезалась. Крестится, открывает калитку и берёт меня за руку. Мы входим во двор. Двор очень большой, не могу разглядеть конец. Посередине стоит двухэтажный дом из кирпича, поодаль - деревянный сарайчик. Обходим дом справа и заворачиваем за угол. Проходим по каменной дорожке мимо летней кухни, там готовит несколько человек. Запаха от еды нет. Окна у дома маленькие, кроме одного на первом этаже. Оно витражное, не совсем понимаю, что изображено. Вроде ангел. Поднимаемся на крыльцо, она открывает дверь. Мы оказываемся в длинном коридоре с тремя дверьми и лестницей в конце. Пол покрыт темным ламинатом, стены покрашены в голубой. На них нет ни картин, ни часов, есть только вбитые гвозди. Меня заводят в левую дверь — это столовая. Вижу тот самый витраж, всё-таки ангел. Четыре деревянных стола, стульев нет. Они едят стоя? — Стой здесь. Женщина выходит, дверь приоткрыта. Стою, мне нечего больше делать. Стою. Стою. Стою. Проходит несколько минут, она вернулась. В левой руке табуретка, в правой — кружка чая. Ставит табуретку к столу, смотрит на меня. Подхожу и сажусь, мне в руки дают кружку. Начинаю немного успокаиваться. — Как тебя зовут? — её голос спокойный, без злобы. — Вика. — Приятно познакомиться, Вика, — она делает шаг ко мне. — Можешь называть меня Приближенная. Чего? Какая ещё Приближенная? Это имя или титул? — Ты с родителями поссорилась? — она звучит заинтересованно, смотрит мне в лицо. Глаза карие, почти чёрные. — Не бойся, я тебя никуда не сдам, наш разговор только между нами. — Да, поссорилась, мне некуда идти, — говорю я, доверия к ней нет, но какая уж разница. Выбор невелик: или здесь, или улица. — Некуда идти? Можешь остаться здесь, все будут рады, — Приближенная кладёт мне руку на плечо. — Ты будешь в безопасности. Остаться? Почему бы и нет. Я устала от своей жизни, устала от всего. Никому не нужна, никто не будет искать. — Я не против. Всё равно никому не нужна, — я полностью успокоилась, даже немного рада. — Очень славно, пойду сообщу Ему. Посиди пока здесь, — она выходит из столовой. Это мой новый дом. *** На удивление, меня действительно не искали: ни родители, ни школа. Я обрела новую семью, смысл жизни. Обрела спасение. Обрела Бога. Мне неважно, что на вопрос, что нужно делать, мне вынесли толстую книгу с мелкой печатью, а на вопрос, что нельзя делать, сказали одно слово — думать. Мне неважно, что за кров и еду я каждый день убираю говно свиней и кормлю их. Мне неважно, что за несколько месяцев по имени меня назвали шесть раз. Я готова закрыть глаза на всё, только бы остаться. Я не хочу уходить, здесь спокойно