Теплое и мягкое

Щедро одарив золотом, Тирион категорично выпроводил Рамси, довольного наградой, но самую малость... разочарованного окончанием игр. Бастард Болтона взвесил в руке тяжелый кошель и, плотоядно усмехнувшись, покинул замок, оставив Утес Кастерли его новому хозяину. Тайвин сидел перед сыном с обработанными и перевязанными ранами, в простой, но чистой одежде, но все еще в кандалах. Это была не лишняя предосторожность в кабинете Тириона — карлик принципиально не занял его кабинет, оборудовав себе абсолютно другое место, лишенное отцовского величия. Подписи и коды были получены. Пергаменты с отречением и доступами к счетам Эссоса лежали на столе. Тайвин устало прикрыл глаза и глухо спросил: — Как ты убьешь меня? — Ты не умрешь, отец, — ровно ответил Тирион, пряча бумаги в ящик. — Ты отправишься на Стену. Может, даже увидишься там с Джейме. Тайвин открыл глаза и уставился на Тириона ошарашенным взглядом, в котором впервые не было высокомерия — только глубокое потрясение. — Ты пригодишься там как стратег, — ответил карлик на немой вопрос. — Там все серьезно. Я покажу тебе. Тирион поднялся со стула, подошел к тяжелому кованому сейфу и натянул на руки толстые латные перчатки. С предельной осторожностью он достал оттуда массивный ларец и опустил его на стол. В ларце что-то яростно скреблось. Карлик со щелчком повернул ключи в сложных замках и приподнял крышку. Внутри лежала отсеченная рука ходока — иссохшая, мертвенно-синяя, но живая и непрерывно шевелящая скрюченными пальцами в попытке дотянуться до живой плоти. Тайвин в ужасе отшатнулся, насколько позволили цепи, а его лицо стало бледнее перевязок. Тирион поспешно захлопнул и запер ларец, после чего сразу убрал его обратно в потайной сейф и снял железные перчатки. Он повернулся к отцу и твердо произнес: — Именно поэтому я согласился играть на стороне Роберта. Против тебя, да. Но за жизни каждого в королевствах. Тайвин долго молчал, уставившись мертвым взглядом на то место, где только что стоял ларец. Ошарашенный вид медленно сменился глубокой, напряженной работой мысли. Его великий, холодный разум, способный просчитывать ходы на десятилетия вперед, стремительно перестраивался, укладывая увиденный кошмар в новую, пугающую реальность. — Ходоки... — едва слышно, одним лишь дыханием произнес Ланнистер. — Сказки старой нанни... Значит, Старк не сошел с ума. И Роберт тоже. Он поднял глаза на сына, и в этом взоре впервые за всю жизнь карлика не было ни презрения, ни брезгливости. Тайвин смотрел на Тириона как на равного — как на сильного, расчетливого правителя, который разыграл безупречную партию ради высшей цели. — Ты забрал у меня Утес не ради шлюх и вина, — медленно, взвешивая каждое слово, констатировал бывший десница. — И ты скормил меня Рамси не просто из мести. Ты выбивал из меня золото Вестероса, потому что знал: Стена не выстоит на одни лишь налоги Севера. Королевствам нужна армия, способная остановить это. Тайвин глухо звякнул кандалами, потирая обработанные запястья, и на его бледном лице проступила суровая, хищная решимость истинного лидера своего дома. — Роберт — трус и пьяница, он не сможет организовать снабжение, — жестко отчеканил он. — Старк — слишком честен, он сдохнет за свои обеты, но не удержит логистику Семи Королевств. Если Ночной Дозор — это единственное, что отделяет живых от этих тварей, им действительно нужен тот, кто умеет воевать цифрами, припасами и железной дисциплиной. Он на секунду прикрыл глаза, принимая свою новую, черную судьбу, а когда открыл их, его голос звенел прежней сталью: — Вези меня к Стене. Я стану десницей в этом Дозоре, раз уж мой младший сын оказался достаточно умен, чтобы отправить меня туда. Тирион молча смотрел на отца, чувствуя, как по спине пробежали мурашки от того, насколько быстро этот человек принял неизбежное.