Молоко

Жил на свете кот Разбойник и его дочка — кошечка по имени Плутовка. Разбойник, несмотря на его грозную кличку, был очень умным котом. В перерывах от блюдения за безопасностью подвала, в котором они жили, он мяукал своей дочери разные истории об удивительных котах. Живёт, мол, на экваторе хвостатое племя, где коты едят крокодилов. Вместе они бродили по улицам. Гуляли, махали усами. Их любимым занятием было запрыгивать на подоконники жилищ людей и смотреть, как на экранах их причудливых ящиков сменяются картинки. Разбойник говорил: на других планетах тоже живут коты. Плутовка посмеивалась. Старый он стал, хвост поседел. А всё мяукал свои небылицы, будто не было важнее ничего на свете. Однажды Разбойник ушёл на охоту, но не вернулся в подвал. Плутовка вся извелась, забегалась, исцарапалась. А он провыл ей кошачьей телеграммой: «Ушёл за молоком. Вожак наш сказал, что есть оно только у других котов — у тех, кто живёт за магазином. За мной не ходи. Завтра вернусь. Люблю тебя». Ушки у Плутовки опустились, нос повис, усы поникли. Сложила она лапки, обняла себя хвостом и подумала: «Не надо было мне этого молока, папочка. Мы и воду неплохо пили». Но не вернулся Разбойник на другой день. И на следующий. Ни через неделю, ни через год. Только выл надрывные телеграммы: «Я вернусь. Люблю тебя». «Я вернусь. Люблю тебя». «Я вернусь. Люблю тебя». Плутовка, задыхаясь от горьких кошачьих слёз, мяукала ему в ответ: «Я жду. Люблю тебя». «Я жду. Люблю тебя». «Я жду. Люблю тебя». А вокруг перекрикивались соседи-коты, сплетничали. Битва, мол, страшная идёт за магазином. Шерсть летит, когти выдирают, глаза выцарапывают. Молока-то у них своего хватало, непонятно, что Вожак с остальными у других котов делали. Плутовка взрослела, а Разбойник никак не возвращался. Она уже и сама себе мышей ловила, и их подвал охраняла, а его всё не было. Царапала она на стене коготочками сказки со скуки. Сказки те были очень грустные. Ходила Плутовка одна по улицам, слушала, что о чём коты друг другу мурлычут. Про магазин и молоко они уже и думать забыли, болтали о своём. У кого какая миска, где спать теплее, кто окотился раньше всех. Плутовка думала: «Как вы можете об этом мурлыкать, пока мой папа ушёл за молоком?» Но она ни на кого не шипела. Стыдно было — взрослые кошечки не жалуются и не плачут. Только водила других кошек в подвал показывать свои грустные, нацарапанные сказки. Зашла в один день Плутовка к своей матери — большой домашней кошке по имени Банкнота. Лежала она на боку, грела у живота новых маленьких котят. Банкнота и Плутовка потёрлись носиками. Думала Плутовка, что мама её утешит, но Банкнота промяукала: «Не жди Разбойника. Оторвали ему там уже лапы и хвост по три раза. И товарищи его тебе молока не принесут». Обиделась Плутовка. Какое молоко? Ей бы хоть ещё одну историю от Разбойника, хоть бы поглядеть на его усы! Когда Плутовка пришла домой, она нацарапала на стене ещё одну сказку. Грустную, но со счастливым концом. Про двух котов, которые тоже ушли за молоком, а потом вернулись. Побитые, правда, но это ничего. Царапала, царапала она сказку, как вдруг! Уловили кошечкины ушки, что в подвал кто-то зашёл. Обернулась, а там Разбойник. Старый уже совсем, седой. Шея подрана, лапа хромает. Промурчал он ей: «Ну, здравствуй, дочка!» Забыла тут же плутовка про свои сказки. Подбежала к нему, виляя хвостиком, прижалась к подранному боку. Обнял её своим хвостом Разбойник и пообещал, что больше никуда не уйдет. Посмотрела на него Плутовка и заплакала. Глаза у Разбойника теперь были очень грустные.