Когда красота не в глазах

О смерти своей героини читать нелегко, потому и находился рядом. Общих сцен осталось не так и много, сегодня работали над садовыми. Переснимать не приходилось довольно часто, но сегодня Калика хатун была далёкой от гречанки. А должна была напоминать Кесем Султан отдалённо, не задумываться о чём-то совершенно отдалённом. Должна была. Помог бы кто только. Гюнеш Сайын ни разу не посмотрела на Нургюль ханым с желанием стать похожей или настолько же важной. Лишь ощущалось то в редких взглядах и неожиданных склоках, не стающих бедой знаной многим. Света не хотела, только не могла настаивать на своём желании. Не ей одной принадлежали минуты, в которых пропадала. Йигит Учан имел больше выборов, от него ждала больших шагов навстречу, его взглядам доверяла себя полностью. Как лишь могла себя приподнести мужчине, доверилась. Словно он обещал уже ту верность, от которой внутренний мир бы застыл в восхищении. Том самом, которое она сможет передать. Но видя перед собой его ли, - сомневалась. Пальцы пробежали по волосам, волнами укрывшими плечи. Не боялась быть свободной, кричать о том выборами, с которыми и соглашаться не хотел. Только не допускал ссоры. Когда глаза и без того раздражали тем насколько притягивали. Курьер заглянул на площадку, где оставались всего несколько людей. Любимые суши Гюнеш нашли её ещё не на выходе с гримёрки. Слишком поспешил доставщик. Она невинно улыбнулась, предлагая поделиться с желающими. Повезло, что все спешили. Не сказал ни слова один Йигит. Настоятельно оставался рядом, желая разделить не самую быструю, но приятнейшую трапезу. Девушка будто лишь этого ждала, указала на знакомую дверь. Мужской гримёрки, где мог быть не лишь хаос, далеко не он один. Молодой человек еле успел спрятать предмет, которым играли его товарищи перед уходом. Она точно не должна была и засомневаться в нём, рахочарования и вовсе боялся. От Гюнеш не было бы ничего больнее. Как и от неудачи - смертельнее. - Завтра у нас нет сцен, но вечером будем тут вместе. - Ради чего же? - Проба непростой сцены. - напомнила, вдыхая запах из приоткрытой коробки. Любимая еда не действовала на настроение никак, но дарила желание стать лучше в глазах его. Неожиданная особенность, тяжесть которой становилась комком нетерпения. Хотелось поскорее пережить первое касание, первую ночь, первую большую радость. Желания сами собой сплетались в цепочку неосознанных стремлений. - Предлагай. - следя за глазам напротив, позволил. Девушка недолго помолчала, словно подбирала слова. Сама засмотрелась на его губы, делая вид, что глаза слегка выше нашли точку для задумчивого взгляда. - Есть одно... необычное занятие, мне бы хотелось попробовать. - слова не подбирала, даже не думала как говорить. Лишь было так важно, чтобы он понял. Иначе бы сильно пожалела о своей храбрости и не решилась бы на второй большой шаг вперёд, к молодому человеку. Его руки оказались на платье, желал помочь справиться с дивными завязками. Их и несколько помощниц с трудом завязали правильно для кадров. Надеялся, снять будет куда проще. Снять платье со слегка голодной девушки, которая нравилась и за кадром. Не самая невинная мысль, но только помочь ей хотел. В том не убеждал себя, так и было. Бёдрами повела в сторону, намереваясь побыстрее избавиться от таких одежд. Сделала ошибку. Довольно ощутимую ошибку. До дрожи от взбудораженности. Играть они любили, придавали особенности всему, к чему касались вместе. Когда пальцы сходились на ибрике, правда застывали на миг в попытке понять что между ними происходило. Без их осознанного желания сблизиться. Запутанно начались отношения вне прописанного по сценарию. Но чёрной овечкой она не казалась молодому человеку. Слишком для того красивой стала в последние дни. Со сцены, за которой лично наблюдала Нур, желая помочь при надобности. От неё советы немало кому помогли бы, лишь мало кому доставались. Ненасыщенные деталями, от чего и столь важны. О деталях говорил всё время другой человек, которого избежать сильнее всех старался Йигит. Тот ведь принимал экзамен довольно странным образом, так ещё и недавно. - Попробуй тогда. - прошептал на ухо, нетерпеливо потянув одну из ленточек, что прятались внутри. Всё вмиг упало в ноги, но нижнее платье с трудом держалось на плечах Гюнеш. Всё ещё держалось. Пропадающее с неба солнце заслепило её, даря лёгкое тепло, когда повернулась. Хотела видеть перед собой уже не шехзаде, только требовать не могла. Не имела такого влияния, как и не желала запомниться именно так. Сам потянул кафтан вниз, под ним оказалась совсем лёгкая и короткая сорочка, которой не мог носить. Не должен был. Но удивления это не вызвало: время от времени все начинали бунтовать. Его непослушания ждали даже раньше, намного раньше нежели то проявилось. Первый кусочек взяла в руку, немного покрутила в пальцах и разместила на его оголённом плече. Неполностью оголённом. Застыл, ожидая совсем другого. Не разочаровал бы, так как не знал задумки девушки, но не решался что-либо сделать. Без позволения и дышать не стал бы. Боялся и словом одним рану задеть глубокую, за которой скрывались десятки историй. В этом знании чуть ли не погубил себя, пока губы Гюнеш не коснулись его кожи совсем легко, с некой скромностью. Пробовала первый кусочек с особым трепетом, которого не ощутить невозможно. - Пришлось по вкусу? - спросил уже без удивления, которое всё ещё тлело внутри него. - Может быть ещё намного вкуснее. - ответила, не скрывая от него наличие хитрой задумки, от которой не могло исходить ничего особо хорошего. - Будут приказы, маленькая госпожа? - не знал был ли старшим, но из-за роста предполагал насколько ему было сложнее. - На подушках разместись. - увидев мягкие в углу, попросила. Просьба не угадывалась, в глазах читалась. Потому не хотелось слушаться, лишь потому был готов повалить туда её и попробовать кусочек, не услышав вопроса-предложения. Долго не услышать намеревался, а она не сдержалась. Предложила побыть его возможностью попробовать что-то совершенно новое и яркое. До приятной боли после яркое. Боли. Как же давно они не чувствовали её частью жизней своих вне прописанного для кадров. Губы несколько раз поласкали кожу, что и без того отзывалась на каждое лёгкое движение рядом. Гюнеш скучала по своему лучшему коллеге, от которого вовсе не хотелось убежать при первой же возможности. С ним рядом хотелось оставаться всю жизнь, такого доверия вызвать ни у кого ещё не получалось. А в жизни девушки было столько молодых людей, что засматривались на неё и говорили о своих серьёзных намерениях. Кратко и строго, с уверенностью, родители отдадут. Но она всем сразу сказала о том насколько важно дождаться волнение, за которое отдать готова будет далеко не только жизнь. - Остановись, рискуешь слишком сильно. Ответа и не ждал, как и настырного продолжения. А оно последовало. Вскоре её губы хотелось затянуть в ловушку, из которой непросто было бы вырваться. Так хотел того, что сильно сжал талию. Лишь бы не сделать того, о чём мог пожалеть. - Люблю рисковать. Так жизнь более яркой кажется. - Со стороны. - кинул, с трудом сдерживая порывы каждого здорового парня рядом с такой красавицей. Ещё и осознанно соблазняющей, чтобы проверить когда терпение попрощается и произойдёт ли так. Знала ведь, что когда-то выведет на всё, к чему лишь доходили опасения. А может и не доходили. - Рыба так теряется, словно и вовсе нет. - Йигит понял совсем другое, отпуская её. Такой силы недовольствия в нём никто не имел, о выражении и речи быть не могло. Сел, потянувшись за коробкой. Хотелось всё съесть как можно скорее, чтобы забыть о случившемся и двигаться дальше. Но как с ней рядом себя вести теперь подумать нужда появилась. Острая нужда - как часто говорила Нургюль ханым. Их единственная помощница из самыми странными сценами, к которым и подступиться было непросто. Сыграть их - труд не одного дня. Далеко не одного. - Ты не будешь обидчивым ежом, не хочу так. - выкинула оставшиеся кусочки на его оголённый торс. Правда, таким он был первые десятки секунд, ведь озутил лёгкий холод только недавно. Быстро, ловко, хитро действовала девушка, стыд которой так нравился в кадре. От него теперь и слова не осталось. Вот это и путало их отношения. Это дерзкое своеволие, которое с такой же лёгкостью могло превратиться в невинную нежность... чего только вспомнить не мог. Давно они не оставались наедине, к тому же неподалёку от места, где проживали невиннуж любовь, у которой не было возможности стать чем-то большим. Намного большим, как сейчас. - Не буду тогда, приказы так отдавать станешь? Потому и за султаншу не взяли. - выпалил, не подумав. Это было небольшой, но незатянувшейся раной. Гюнеш отстранилась, пальцами играя с одним из кусочков. Соус впитывался в тело, а прошлые правильные дорожки давно были забыты. У задумки были свои правила, только к ним стремиться не было никаких сил, да и терпения не хватило бы. - Ты прав, поэтому... Когда сам настолько хорош в этом, приказывай. - опустила голову совсем немного, будто со стыда. - Извини, не успел подумать как ранить могут слова. - Ты. - открыто ответила, скрывать много чего смогла бы, лишь не закипающую обиду. - И я как смогу ранить, не подумал. Прости. - хотел было встать, так взглядом не позволила. Для начала должна была закончить перекус, ради которого и позволила ему так много увидеть. Ничто не успокаивало девушку и не отдаляло от страха, что могла теперь остаться одна до конца жизни лишь из-за своего решения. Так не было бы, конечно, знала, но дедушкиного слова против отцовского не хотела. Как и ссор из-за своей недолгой решительности. Вечер накрыл столицу, становясь всё более и более тёмным. Пришлось нажать на кноаку лампы, которая не выдала бы многого людям. Их не должно было быть настолько близко к комнате, но всякой возможности оставлять опасалась. И он позволил, ничего не смея теперь попросить, а приказать - и того хуже. Не смог бы. - Одно условие есть. Одно с половиной. - передумала почти сразу, теряясь в словах и собственной мысли. Усталость от непростого дня проявлялась в лёгкой заторможенности, беды которая принести не могла. Никому. Кроме губ, что напротив приоткрылись и не закрывались в смущении. То вовсе пропало, не задержавшись между ними надолго. Не должно было так произойти. Сдержать себя многим нелегко перед ним, скорее всего, лишь она обязана не подвести его под сложнейшее испытание существования в сером мире. Неделимом мире, в котором боль с любовью сосуществовали вместе как ангелы жизни и смерти. Всегда. И не изменится это. - Интереснее всё становится. День не закончится без поцелуя? - дерзко прямо спросил. Не нуждался в ответе, всё понимая и без того, но не удержал слов. Гюнеш сдавалась совершенно другим человеком в таком виде, так должна была и ощущать себя. Отдалённой от ответственностей прошлого, в которых не смогла спрятаться без вреда себе. - День давно закончился. - посмотрев на свою тлеющую тень, молвила. На самом деле. Не увидел такого важного изменения, засмотревшись на личико, которого не касался, но которое упадёт со слезами восхищённости горькой совсем скоро. Тяжёлая сцена наблизилась к ним, завтра её попытка будет. Полагал, неудачной. Даже если и были люди, способные то изменить. Далеко за границей мира, в котором потопали лишь они при съёмках. Как бы не казалось неслучайным лёгкое совсем сходство Калики хатун из самой Валиде Кесем Султан. - Вы непохожи. - самая светлая мысль не пряталась долго в тени стремления осознать. - Словно это настолько правда, что... - договорить не смогла, оказалась ещё ближе к молодому человеку. Глаза начинали слезиться от предстоящего столь же тяжёлого дня. Может и за этот более тяжёлого. Рукой сжала его предплечье, повторяя один знаменитий поддерживающий жест и напоминая то, чего видеть ему никогда не хотелось. За кадром и не смотрел, но совсем недавно видел в кадре. Смотрел на ту, с которой прожито лишь одно горе, и не мог понять как она стала настолько неважной вдруг. В одну минуту, как только пришла в голову догадка - всё случилось не по плану других, а именно по её. Злой силой стала их пары та госпожа, которую не так давно перестал видеть султаншей для себя его персонаж. Его человек, его вторая личность. Губы дрожали, но оставляли след на малиновых устах. Тех, напоминающих варенье дней какой-либо неслабой болезни. - Правда. Не настолько, так утверждать не стану, а верить не переставай мне. Солнце ушедшей империи. - Ненужное ей уже только. - прошептала, расположив голову на его плече так, что вместе дышали. Иначе уже и не могли. А может лишь влюблённость начинала так остро проявлять себя. Недавно зародившись, пробивалась сквозь интриги и предательства напоминанием о доброте сердец. Забытых многими сердец, надежду на которые утратили и самые верующие в одинаковую силу ненависти с любовью. Силу разрушения. Разрушения себя в опасении и других, встающих на пути к спокойствию, в жизни. - Лучи его всегда нужны всему. Насколько бы не пало всё, не пострадали... Мы будто лето потеряли, не зная ценности его. - слова и голос только так сливались с шумом. Лишь не леса. С одним из шумов города, который постигали вновь. Как будто это был уже Нью-Истанбул, но оновлёными ли души стали. Ночь покрыла собой всё, что только тянулось к небу, а оно стало одинаково угрожающим. От темноты облаков становилось страшно пролетающим ночным птицам над теми, которые опасались любви как пламени обжигающего прошлого. Боль ощутили не сразу от начинающегося пожара. Но увидели, смогли избежать его. Лишь после сидели уставшие, будто и не ели вовсе, и не отдыхали после тяжёлого дня с той самой сценой, из-за которой обоих накрыла тень смерти. Не только сценарий о том предупреждал, сама жизнь вне важнейших кадров крутилась вокруг предупреждения. Сколько раз на них могли свалиться разноцветные лампы того века, в котором находится было не по себе не впервые. Отталкивало незнакомое ощущение от любимой работы. Всегда любимой, особенно в последнее время. - Не говори так, вот чем обернулось. - на выдохе протянула. Ни слова не сказал, играя пальцами с украшением её браслета, что и в кадре чуть ли не появился. Прятала всё в рукаве, а солнце старалось светом выдать вещицу. Невинностью пропахло всё вокруг, даже воздух стал каким-то не то напряжённым, не то чарующим лёгкой усталостью. Не самой и ощутимой, но без еды внимание заострялось на не лучших деталях окружающего мира. Мира, который с трудом выдержал что-то большее взаимной восхищённости друг другом. - Такой приказ приятный. И красивый, хочется послушаться. - притянул к себе, смотря в темноватые глаза. - Всё, с тобой красиво... - повторила строчку из анонимного известного стиха неосознанно. Глаза встретились неожиданно, как и остановились. Они перестали клипать, лишь бы не разрушить связь, особым мигом ставшую. За несколько секунд, которые отсчитывало его сердце, бьющееся с опасением всё изменить в один момент, ещё и не в лучшую сторону. Первого поцелуя не случилось бы, ещё не так давно была так уверена Гюнеш. В такой неспокойной обстановке, в один из поздних вечеров после напряжённой смены, за которую и куруша не получили. Не видели в том нужды те, кому не пришлись по душе некоторые их взгляды в кадрах. Всего лишь из-за своей простоты пострадали. Вот бы им всегда Нургюль ханым помогать могла в минуты смущения, что обвивало душу и сердце, как только проявления важными стать могли. Важнейшими в творческой жизни, которую они протягивали через себя. Почти как Нур, так, как не мог Рыдван, исполняющий роль шехзаде Ибрагима по велению самой судьбы его. Если та существовала с таким невезением во всём, не считая встречи с экранной матерью. Та много кому была лучшим, что случалось за сложнейшие месяцы в их жизнях. - И дождь, и так идти, даже взгляд один. - его голос будто старался перепеть знаменитую песню, что посвящалась Карузо. - Прекрасно. - прошептала, приблизившись настолько, словно падала на Йигита. Он тем и воспользовался, с трепетом обнимая и касаясь уст губами. Неполностью закрытых, но и уже не приоткрытых. Лампы свет растерялся в последних лучах уходящей луны. Тучи закрывали её с особым стремлением приблизить их друг к другу как можно скорее. Поскорее. Ещё никакие отношения не запутывались так мило и спокойно. Будто не щапутывались, а только становились тем, чего ждали сердца их. Бьющиеся тихо и быстро от волнения. Всё могло повториться, лёгкий страх ещё не прошёл, убеждали себя в том, понимая как освечена теперь правда. Убегать от неё глупостью будет. Как и от влюблённости. - И есть перехотелось. - выдал, прижимая к себе. Девушка тоже не думала даже о еде теперь. Суши вспомнились, как особенно светились от лёгкого света лампы на его торсе, а после один оказался на её запястье. Его свечения не видела, но он должен был наблюдать его. Должен был, так как внимание рассеивалось на много чего, чтобы не сдаться сразу и не показаться друг другу теми, кто с лёгкостью делает серьёзные шаги. Настолько серьёзные как начало отношений с единственной героиней снов последнего месяца. Немного больше месяца прошло с их появления и начала попыток Йигита убежать раньше от других ради сна. Сна, что длился бы дольше прежнего. С каждым разом всё дольше и дольше. - И спать? - почувствовала, впервые за всё время их сотрудничества. Был и фильм, что не вышел на большие экраны. Только они часто пересматривали как глупо выглядели попытки спрятать взоры друг от друга. Кивнул, привлекая ещё ближе к себе. Хотел усадить на колени, но сомневался оставалась ли в том какая-либо неожиданность. А того даже важнее, - приятность неожиданности. - Гюнеш, послушай, есть ещё одна мысль на эту ночь. - всё немного боялся сказать. - Слушаю. - уже самая играла украшением любимого браслетика, так как небольшим и слишком милым было украшение. - Можем прогуляться садом, султанским садом... А в нём нежность витает. - Вместо мошек. - кинула смешок, не сдержавшись. Веки опустилась. Так она казалась теневой правительницей, играя с исчезающими тенями от лунного неяркого света. - Пойдём или всё же...? - оставаться не хотел, но и настаивать недолго мог. Тишина недолгим шлейфом платья потянула его во двор. Цветущие кусты спиреи умиляли взор каждого, кто смел его поднять не к небу. Не настолько высоко. Белые и розовые небольшие цветы не позволяли оторвать взгляда от своей шикарной скромности. Ноги ступали и на высокую траву, в том не было никакого вреда. Каждая травинка имела своё место в этой красивой стилизации под парк Гюльхане. Единственный и неповторимый парк, в котором прогуливались более 20 султанов разных времён. Совершенно разных недоразумений пленников, ищащих утешение в ярких красотах главного сада. Топкапы принадлежащего, отчего и необычного. Только в этом крылась причина важности всех растений, собранных в тюльпан. Но то увидеть чтобы следовало подняться выше высоты птичьего полёта. Привычного полёта. Девушка бежала кужа-то вглубь сада, который сильно отличался от настоящего и совсем не походил на величественную простоту тех самых секунд перед поцелуем. Их единственным поцелуем, что не станет повторяться до окончания работы над большим проектом. Единственным так чарующим. Есть даже не хотелось. И есть не требовало то колдовство. - Светло, чарующе, а ещё... - Любовь ощущается. Не говори первой. - будто приказал, но того не почувствовала. - Ещё что-то скажи настолько же розовое, сразу зелень исчезнет. - Не самая понятная причина обвинения. И большего не позволили... - его руки всё искали как бы обнять не слишком и невинно. Не как десятками минут до этих минут тихого наслаждения звуками природы, готовившейся к небольшому ливню. Не особо что запомнился бы. - Другие не позволили. - уверенность в голосе Гюнеш немного озадачила, но молодой человек быстро утянул её за первый большой куст с облаком цветов на нём. Лишь жёлтых. Неожиданно жёлтых среди тысячи белых маленьких лепестков, которым они отдали всё своё внимание. И почти всю ночь.