хочу вернуть тебя очень
26 мая 2026 г., 15:57
Панталоне вернулся на родину около двух недель назад. По приезде он выкурил почти целую пачку сигарет, а потом отключился, совсем не помня, как это произошло. После этой ночи его беспощадно начала мучать бессонница и панические атаки, а когда он засыпал, то во снах видел его.
Состояние ухудшалось с каждым днём, что сильно сказывалось на работе. За первую неделю к нему шесть раз приходил Пульчинелла и буквально пальцем тыкал на глупейшие ошибки в документах, которые самостоятельно Панталоне просто напросто не мог увидеть.
На собрании Делец не проронил ни слова, а все заданные ему вопросы были оставлены без ответов, но когда речь зашла за смерть Дотторе, Панталоне резко встал со своего места и покинул зал под вопросительные взгляды оставшихся Предвестников.
От былого Панталоне, кажется, ничего больше и не осталось. Его душа умерла в то же мгновение, когда буквально на его глазах умер Дотторе. Они оба умерли в Сумеру, смотря на горящий Ирминсуль, только вот от Панталоне осталась пустая оболочка, а от Доктора не осталось совсем ничего, кроме воспоминаний.
Он впервые пропустил работу никому ничего не сказав. Делец остался дома и просто пролежал на кровати, прожигая потолок своей спальни. Мужчина думал о том, что же теперь будет. Нет, дело вовсе не в эликсире бессмертия, дело касалось смерти человека, с которым он провёл всю свою долгую жизнь. Панталоне просто-напросто не мог представить, что делать дальше, ведь когда каждый день на протяжении четырехсот лет ты бок о бок находишься с одним и тем же человеком, а потом он навсегда пропадает из жизни, то не получится делать вид, что все нормально.
А ещё он думал о том, чтобы сходить в лабораторию, ведь с этим местом у него осталось слишком много воспоминаний. Думал каждый день, два раза даже стоял возле двери, но так и не осмелился войти.
Спустя три недели Панталоне всё же набрался смелости для того, чтобы пойти в лабораторию Дотторе. День с самого начала выдался дерьмовым — на работе завал, подчинённые напортачили в документах, а сам Делец с утра мучался от сильных головных болей и каких-то слуховых галлюцинаций. Весь день ему слышался голос Дотторе.
И вот, после работы около семи часов вечера, он стоял перед зданием. С ключами проблем не было — уже очень много лет у него были свои собственные, которые когда-то вручил ему Зандик. Мужчина нервно теребил их в своих руках, то подносил к замочной скважине, то резко убирал их и закусывал губу.
Спустя несколько минут Панталоне всё же зашёл в лабораторию — внутри стояла гробовая тишина, нигде не горел свет, а температура в помещении казалась холоднее обычного. В воздухе был запах формалина, спирта, да и просто тот самый запах лекарственных средств. Постояв в проходе около минуты, Делец всё же сделал неуверенный шаг и переступил порог лаборатории, которую когда-то он посещал чуть ли не каждый день.
Мужчина включил свет, что по началу противно мигал, а лампочки надоедливо трещали, но дальше не идёт — к горлу подступил ком, а сердце пропустило удар. Он нервно сглотнул скопившуюся слюну в горле и закрыл глаза. На мгновение ему послышался звук, похожий на голос и шум инструментов, который исходил откуда-то дальше, будто бы в районе операционной. Делец бездумно сорвался с места и побежал туда сломя голову, но через считанное мгновение, когда увидел перед собой темноту, вернулся в реальность. По телу побежали мурашки.
— На что я надеялся? — спросил сам у себя Панталоне, приложив руку ко лбу.
Делец вышел из комнаты и медленным шагом вернулся в кабинет. Там он внимательно осматривает помещение и останавливает свой взгляд на диване. Именно на нём мужчина впервые увидел, что скрывается под жуткой маской Доктора, здесь же произошёл их первый с Дотторе поцелуй, а затем и секс. Странные чувства.
***
— За всю мою долгую жизнь ты первый, к кому у меня появилось влечение, — после очередного поцелуя сказал Дотторе. — Мне очень льстит этот факт, — Панталоне сидел с привычной улыбкой на лице, закинув ногу на ногу. — Напомни… Когда наши отношения переросли из сотрудничества в это? — Примерно с того момента, когда ты по своему желанию стал наведываться ко мне в лабораторию каждый день, — действительно задумался над вопросом Доктор. — Тебе что-то не нравится? — Никак нет, — отрицательно закачал головой мужчина. — Наоборот. Дотторе вновь прильнул к губам Панталоне и рукой начал поглаживать бедро мужчины, аккуратно поднимаясь сначала к животу, а потом к груди. — Что с тобой? — между поцелуями спросил Делец. — Сегодня ты сам на себя не похож. — Тебя что-то смущает? Могу остановиться, — выражение лица Дотторе стало немного серьёзным, и он отодвинулся от «друга». — Просто непривычно видеть тебя таким… тактильным, — Панталоне провёл рукой по щеке второго и подтянул того к себе, самостоятельно поцеловав. — Сними. Девятый пару раз дёрнул Дотторе за рубашку, а после немного отодвинулся, дабы принять более удобную позу. — Ты действительно этого желаешь? — голубоволосый начал медленно расстегивать по одной пуговице, обнажая свою белоснежную шею. — Немыслимо, — кратко ответил Регратор. Дотторе расстегнул все пуговицы, но рубашку не снял, ожидая дальнейших действий Панталоне. Долго ждать не пришлось, потому что банкир вновь потянул его на себя, а потом снял надоедливую вещь, аккуратно повесив её на край дивана. — Даже в таких моментах ты проявляешь свою педантичность? — склонил голову вбок Дотторе, а после улыбнулся. Панталоне ничего не ответил и только лишь снял с себя очки, что так же аккуратно положил на рядом стоящий столик. — Хватит, — не выдержал Доктор, буквально налетев на мужчину. Он целовал жадно и достаточно грубо, поцелуи были смазанными, но Панталоне вовсе и не был против — понимал, что это как раз таки самые искренние чувства Зандика, и не хотел мешать. Секс вышел чересчур эмоциональным, а в моменте слишком грубым и немного болезненным, отчего Делец сильно сжимал руки Дотторе, но ничего не говорил. — Больно? — остановился Доктор, заметив, как сильно банкир сжал его руки. — Нет, продолжай, — еле проговорил Панталоне, так как дыхание слишком сбилось. Доктор вбивался в тело под собой, а от животного желания и переизбытка эмоций потихоньку терял контроль. Он оставлял засосы и кровавые укусы абсолютно по всему телу Панталоне, совсем не заботясь о том, что делает это на видимых участках кожи. Он специально оставлял следы, будто бы помечая, чтобы все это видели. А банкир снова был не против, позволяя делать с собой всё, что вздумается учёному.***
Панталоне провёл рукой по своей шее, вспоминая, какие следы на ней всегда оставлял Дотторе. На мгновение ему показалось, что он почувствовал на себе чьё-то прикосновения, точно не своё. Сердце вновь пропустило удар. Мужчина сделал глубокий вдох и направился к столу. На нём как всегда творится хаос — куча разбросанных документов, какие-то бумажки с расчётами и формулами, но стопка с письмами конкретно выделялась из общей картины. Дело в том, что это были письма, написанные им самим. Дотторе хранил их на самом видном месте, а содержание для него не имело значения — даже простой чек об одобрении финансирования он аккуратно складывал туда. Панталоне улыбнулся и вытащил из стопки самое верхнее письмо. Он писал его, когда Доктор был ещё в Нод-Крае. В какой-то момент глаза защипало, а к уголкам подступили слёзы. Такого больше не будет. Он больше не напишет письмо, не получит на него ответ, а эта аккуратная стопка никогда не пополнится новыми. Панталоне накрывает ураган из эмоций, отчего через секунду все письма разлетаются в разные стороны, а дышать становится тяжелее с каждой секундой. — Ха-а, — сорвался нервный смешок со рта Дельца. — Сука! Мужчина сметает со стола абсолютно всё, а потом и вовсе пинает его ногой, отчего стол немного разворачивает в бок. Из глаз потекли слёзы. — Почему ты решил закончить всё именно так?! — во весь голос закричал Регратор, вновь ударяя с новой силой по столу ногой. В моменте в ушах запищало, а в глазах потемнело. Мужчина попытался схватиться за угол стола, но всё же эмоциональные перепады и сильно ослабленный организм дали о себе знать — Панталоне рухнул на пол, ударяясь затылком об угол стола.***
Очнулся он спустя некоторое время — голова невыносимо болела, затылок жутко ныл, а очки оказались разбиты. Банкир, приложив максимум усилий, поднялся с пола и сел на стул. Не успев прийти в себя, Панталоне услышал звук открытия главной двери, а после и приближающиеся шаги. Он вновь подумал, что это психика дала сбой либо последствия от удара, поэтому продолжил сидеть, смотря в одну точку перед собой. — Блин! Напугал меня, — вскрикнул Тарталья, увидев сидящего за креслом Панталоне. — Что ты тут забыл? — спросил Делец, даже не переведя взгляд на вошедшего. — Приказ. За тобой пришёл, — хмыкнул Аякс, пожав плечами. — Сказали, что видели, как ты направился сюда, но прошло много времени, и ты не вернулся. — Со мной всё нормально, можешь идти, — монотонно говорил банкир, наконец переведя взгляд на парня. — Это ведь твоих рук дело? — Тарталья указал на беспорядок в кабинете. — Не подумай, я не имею в виду ничего плохого… — Моих, — перебил его мужчина. Аякс подошёл ближе к коллеге, замечая на мехе его шубы бурые пятна. — У тебя кровь, давай… — Всё в порядке, — вновь перебил его Панталоне, смотря на парня абсолютно пустыми и стеклянными глазами. — Пожалуйста, давай я отведу тебя домой, — поджал губы парень, находясь в полной растерянности. — Там погода совсем испортилась. — Хорошо, — внезапно согласился Панталоне, осознав, что его состояние ухудшается с каждой минутой. Делец поднялся со стула, напоследок осмотрев комнату, а потом всё же направился к выходу. Половину пути они шли молча, но рыжеволосый прервал тишину. — Царица одобрила захоронение Дотторе на земле Снежной, — неуверенно произнёс Тарталья, боясь реакции старшего коллеги. — Что? — остановился Делец, посмотрев в глаза Тартальи. — Это правда? — Да. Пульчинелла вёл с ней долгие переговоры, а ещё… Ей известно о твоём состоянии, поэтому она согласилась. — Спасибо за информацию, — Делец опустил глаза в пол и продолжил идти. — Хоть Царица и приказала не распространяться об этом, но скажи хотя бы Предвестникам, хорошо? — рыжеволосый взял Дельца под руку, так как тот после услышанного заметно ослабел и замедлился. — Зачем там нужны люди, которые презирали и не признавали его всю жизнь? — нахмурился Панталоне. Тарталья ничего не ответил, дабы не навредить своими словами банкиру, поэтому оставшаяся дорога до дома Панталоне прошла в гробовой тишине. — Спасибо за то, что сопроводил, — попытался улыбнуться банкир, но зрелище вышло достаточно жалким. — Передай, что завтра меня не будет в связи с организацией похорон. — Хорошо, — кивнул Тарталья, сильнее укутываясь в шубу. Панталоне долго смотрел в след уходящему Аяксу и закрыл дверь только когда он скрылся из поля зрения. Мужчина снял с себя шубу и аккуратно повесил её на вешалку, а после прошёл в комнату, сразу же достав из пачки одну сигарету. Он настежь распахнул окно, абсолютно наплевав на снег, который залетал внутрь. — Ты говорил, чтобы я не издевался над лёгкими, которые ты мне заменил, — засмеялся Делец, приложив руку ко лбу. — Прости, но я правда не могу по-другому. Панталоне устремил взгляд в небо, делая очередную затяжку. Он часто открывал окно и разговаривал, смотря в бесконечную пустоту наверху, и иногда даже надеялся, что Зандик слышит его. — Мне не хватает тебя, Дотторе, — банкир тушит сигарету о пепельницу, а после закрывает руками глаза. — Я так хочу, чтобы ты вернулся.***
Организация похорон прошла достаточно быстро, так как Панталоне много вложился, дабы всё было на высшем уровне. Он купил достаточно большой участок, привлёк самых лучший людей в этой сфере, а также лучших мастеров для изготовления памятника. В этот день он нервничал сильнее обычного, ведь такое происходит не каждый день, а само происходящее ещё сильнее надавило на и без того расшатанную психику банкира. Панталоне всё же никому не сказал о похоронах, поэтому после всего процесса остался сидеть в одиночестве возле могилы. Он очень долго молчал и смотрел в одну точку, а ещё очень много курил. За полтора часа пачка была закончена. — Прости меня, — произнёс Панталоне, потушив последнюю сигарету о пепельницу, которую он специально решил оставить здесь. — Наверное, ты и сам видишь, что мне тяжело. Прошло больше месяца, а мне до сих пор не верится, что тебя нет. Я иногда даже чувствую твоё присутствие рядом с собой. Забавно, правда? Вдали послышался крик ворона, а через несколько секунд птица прилетела и села на край каменной плиты, будто бы заглядывая в душу Панталоне. — Хах, — банкир сделал затяжку и выдохнул едкий дым, с интересом смотря на птицу. — Значит ты всё-таки слышишь меня? Погода портилась с каждой секундой — поднялся сильный ветер, а ещё через пару минут начали сгущаться тучи. Панталоне подошёл к каменной плите и погладил угол, будто бы гладил плечо на прощание. — Я буду приходить к тебе каждый день, хорошо? — сказал Панталоне, поправив разбитые очки. — Буду рассказывать тебе о своей жизни, вспоминать наше прошлое. Ты ведь не против, Зандик? А ещё буду ходить в твою лабораторию. Знаешь… это место меня не отпускает.***
Той ночью у него получилось уснуть, только вот сон был совсем не спокойным. Ему вновь снился он. Сначала снилась их первая встреча, когда Панталоне был продан в качестве подопытного; потом снились достаточно странные события — вроде бы Делец занимался обыденными вещами, но за всем молча наблюдал Дотторе. Сон оборвался на их последней встрече, и Панталоне проснулся с ощущением ещё сильнейшей пустоты. На работе мужчина отсидел с трудом, а после неё пошёл в лабораторию. В этот раз он больше не колебался у входа, просто спокойно зашёл внутрь. Банкир сначала просто ходил по всем комнатам, осматривал вещи, а когда что-то вспоминал, то останавливался на несколько минут, погружаясь в свои мысли. Панталоне вернулся в кабинет. Он внимательно осматривал все полки, иногда брал с них какие-то определённые книги, которые когда-то чаще всего видел в руках Дотторе, но его взор пал на фотографию, лежащую на полу под кучей бумажек, которые были скинуты им же в прошлый раз. Делец вернул книгу на место и поднял фотографию с пола. Хоть и очки были разбиты — он не стал менять их, потому что именно эти посоветовал ему Дотторе, а времени возиться с починкой из-за похорон совсем для этого не было — Панталоне прекрасно разглядел изображение.***
Это было давно. Банкиру привезли камеру из Фонтейна, поэтому первым же делом он понёс её в лабораторию к Доктору, дабы показать и попробовать в действии. — И зачем ты её сюда принёс? — проворчал Дотторе, не отрываясь от бумажек с какими-то формулами. — Ни за что в жизни не поверю, что ты не умеешь ей пользоваться. — Умею, — улыбнулся и кивнул Делец. — Хочу сфотографировать тебя. — Ещё чего? — Доктор отложил бумаги в сторону, смотря на банкира. — Можешь пойти сфотографировать восьмилетнего. Думаю, что он точно тебе не откажет. — Я всех сфотографирую, — внимательно осматривал камеру Панталоне. — Но тебя первого. Тогда на уговоры ушло около пятнадцати минут, но в итоге Дотторе сдался. Они даже вместе сфотографировались при помощи маленького клона, потому что тот действительно не отказал ему в такой просьбе.***
Сейчас в его руках была именно та совместная фотография. Панталоне и подумать не мог, что Дотторе хранил это на своём рабочем столе, ведь до этого он никогда её там не видел. — А говорил, что тебе не нравится эта фотография, — засмеялся Делец, но этот смех был пропитан грустью и отчаянием. — И не стыдно ведь было скрывать это от меня столько времени? Банкир зачем-то забрал фотографию к себе и положил в карман шубы, хотя у него дома была абсолютно такая же. Просто ему так захотелось. Он пробыл в лаборатории ещё около тридцати минут. Входная дверь снова открылась, и в проходе показался Тарталья. — Ну вот… Ты снова здесь, — вздохнул парень. — Тарталья, зачем ты сюда ходишь? — нахмурил брови Панталоне, поправив очки. — Можешь прекратить это делать? — Я же говорил — за тобой смотрю! — немного повысил голос рыжеволосый. — Это приказ Шута. — Я просто хочу побыть наедине с самим собой, а здесь у меня это очень хорошо получается, — соврал банкир. Не скажет же он, что ходит сюда из-за бесконечных воспоминаний, которые будто бы приживаются здесь по новой? Не скажет же он, что безутешно скорбит и до сих пор не может смириться с утратой? Конечно, он никогда об этом не скажет.***
— Мне очень наскучила жизнь, — произнёс Панталоне, сделав затяжку. — Знаешь… Когда ты был жив, то я такого никогда не испытывал. Мы всегда были заняты делами, я любил слушать твои разговоры об экспериментах и формулах, хоть и совсем ничего не понимал. Зандик, я так хочу прожить это вновь. Панталоне потушил сигарету и тут же достал из пачки ещё одну. Он сидел здесь уже второй час и просто разговаривал, скуривая практически одну сигарету за другой. А вообще, как и обещал, банкир приходил к Дотторе каждый вечер после работы — он приносил свежие сумерские розы, потому что хотел, чтобы на этом месте всегда были цветы, которые он до этого так не любил. — Помнишь, когда твой сегмент принёс мне охапку цветов? — улыбнулся Делец, поднеся сигарету к губам. — У меня тогда сидел очень важный деловой партнёр из Фонтейна, а этот восемнадцатилетний мальчишка ввалился в кабинет без предупреждения? Тогда ты отчитал его по полной программе и пообещал убить за такое. Ты ревновал даже к самому себе, Зандик. Панталоне всматривался вдаль, и именно в этот момент в его голове рождались ужасные мысли. Он осознал, что не может больше жить, а в этом мире его по сути ничего больше и не держало.***
— Его нигде нет! — ворвался в кабинет к Пьеро Тарталья. — Что? — мужчина встал со стула, быстрым шагом идя к одиннадцатому. — Ты уверен? — В банке нет, в лаборатории нет, дома тоже, — схватился за голову рыжеволосый. — Я всего лишь один день не приходил, потому что он попросил не тревожить его! — Ты ходил к Дотторе? — сохранял спокойствие Шут. — Да! Я же сказал, что в лаборатории никого не было, — нахмурил брови Аякс. — Или ты про… Пьеро быстрым шагом вышел из кабинета, а Тарталья побежал за ним. Они шли молча и быстро, дорого казалась бесконечной, а рыжеволосый до последнего момента надеялся, что с коллегой всё в порядке. Они пришли на место захоронения спустя десять минут. На могиле лежало множество сумерских роз, а в цветах лежала та самая фотография и разбитые очки.
