Фу, весь момент испортил

— …Даст? – тихий голос легко перекрывал шум металлических колес, скрежущих по железному покрытию ржавых рельс, все разгоняясь и разгоняясь, легонько потряхивая из стороны в сторону всех спящих в вагоне, — Даст!.. Ты спишь??? — громкий шепот более уверенно вырвался из неугомонного рта, склоняясь над пропастью койки сверху, сцепляя руки на прохладной перегородке, которая спасала мужчину от неизбежного падения в активном сне, — Даст, блять! — в руке как ни к стати оказалось белое, как снег, полотенце, которое любезно шло в комплекте с чистым постельным бельем, вмиг летя вниз, скомкано приземляясь прямо на недовольное лицо человека снизу. — Какого хера, козел?! — как хорошо, что в поездах никогда полностью не выключают свет - лишь приглушают, чтобы он не раздражал - ведь такое опустошенное и одновременно злобное лицо нужно было видеть, когда полотенце полетело обратно наверх, но не испытало такой же удачи и пролетело мимо, просто попадая на верхний матрац. Даже шепот не мог скрыть разочарование человека, которого разбудили столь не гуманно. — Ой, а что это ты, Дастик, такой злой с утра пораньше? — словно ничего и не было, улыбнулся Киллер, выглядывая со своего места, которое так упорно выбивал у какой-то женщины, уверяя, что той будет легче на нижней полке, чем взбираться каждый раз наверх, и что вот он, такой благородный, предлагает, так уж и быть, поменяться местами.  — ……. — цыкнув и отвернувшись на бок, лишь бы не видеть это довольное лицо, проигнорировал совершенно издевательский вопрос, не имея ни малейшего желания связываться с жопным шилом Ашфорда, особенно, когда как минимум меньше чем в метре от них располагаются еще двое спящих человек, которым они могут помешать. Не то чтобы Даста это волновало - даже наоборот, но чисто из приличия он не хотел беспокоить добродушную старушку, которая поделилась с ним пряниками и колбасой (конечно, потом их беззаботной беседе о ее котах и общих интересах в авторах книг из нестареющей классики, помешал черноглазый, переводя как всегда все внимание на себя....но это уже лишнее), говоря, что дома его, видимо, не кормят, и пора бы заводить себе умеющую готовить девушку, на что Лангрес лишь сдержанно улыбнулся и промолчал.  Но минутное спокойствие вновь прервал предмет сверху, на этот раз это было не полотенце, а орешек арахиса, потом второй и третий, пока у лежащего не сдали нервы.  — Да ну чего тебе?! — наконец сдаваясь, вновь переворачиваясь на спину, раздраженно зыркая из-под капюшона теплой толстовки, вопрошает шатен, уже проклиная самого себя за секундную слабость. — Эээ…Как ты себя чувствуешь? — притворно ухмыляясь, начиная издалека, указывает на лежащие в целлофановом пакетике, который был своего рода мусоркой, использованные салфетки, которые только копились каждые десять минут. — Отвратительно….когда смотрю на твою морду, — на самом деле ему и правда было не очень - особенно сильно беспокоило осипшее и воспаленное горло. — Ай, ну мой же ты шутник! Какой ты душка, я прям не могу, — тихо хихикая, подытожил брюнет, опуская ногу на специальный выступ и спускаясь вниз. ————————— Дальние огоньки поселков в полях приветствовали своим сиянием на темном полотне, точно таком же, на котором сверкали яркие звезды, выстраиваясь в созвездия и волшебные картинки и фигуры, а где-то правее темнела полоска давно ушедшего за горизонт солнца, которое раздавало последние приветы запечатлевшим его двум людям, сидящим в полуобнимку. Даст умиротворенно опустил голову Киллеру на плечо, пока тот, в свою очередь, медленно гладил его по спине, прижимая к себе, буквально своим телом чувствуя дрожь, и так укрытого почти с головой, рядом сидящего. И как только капюшончатого угораздило подхватить заразу прямо за день до поездки? Ну, он не отличался здоровьем еще с детства. Киллер до сих пор помнит те некоторые вечера, когда они сидели почти так же на подоконнике, смотря в приоткрытое окно, наблюдали за восходом и уже заранее зная, что в школу этим ранним утром они не пойдут.  Вот и сейчас наедине было приятно просто помолчать и насладиться безмолвием вокруг, чувствуя лишь друг друга, каждый думая о своем собственном, разгоняя разные мысли и кошмары друг друга. Только в такие моменты, когда вечно неугомонный Киллер замолкал и позволял мыслям заполнить все вокруг, лишь сжимая в объятиях, Даст и понимал, почему его унылое и неугодное сердце растопилось.  — Даст? — вновь тихо, почти у самого уха, зовет брюнет, желая обратить на себя внимание шмыгающего Лангреса. — М? — сон накатывал, а холод не отступал от закрытой от каждого дуновения прохладного воздуха кожи, казалось, что мычание - это все, что может выдавить из себя он на данный момент. — У меня встал, — прозвучало как гром среди ясного неба, до противного легко и беззаботно, словно Киллер заговорил и вовсе о погоде. — И? Ноги в туалет и член в ладошку. Чего как маленький..? — сон и вовсе отбило лишь тремя словами, а мурашки поползли по телу еще гуще, захватывая собой даже макушку, и уже не понятно от чего - от холода, что только нарастал, или от подступающей тошноты…тоже не понятно от простуды или противных подробностей в данный момент, — Фу, нахуй. Весь момент испортил, впрочем, как всегда, — не вытерпев, он отстранился от цепких рук и отполз в сторону, облокотившись о стенку, когда поезд остановился на длительную остановку. — Ну, милый… — уж было потянулся Ашфорд до второго, как осекся, повернувшись ко внезапно зашевелившейся пожилой женщине, которая проснулась, дабы попить воды. — А вы чего это не спите, мальчики? — женщина с собранными в пучок светлыми, поседевшими волосами, приподнялась со своей нижней койки и потянулась к навесному столику, наливая себе в кружку воды из полуторалитровой бутылки.  — Уже ложимся, не переживайте, — подтянув уголки губ в легкой, дежурной улыбке, чуть громче, чтобы та услышала, проговорил Даст, поспешно вставая с насиженного места и скидывая с себя теплое одеяло. ————————— Прохладная вода освежала, остужала горячее лицо от повысившейся температуры, жаль вот только градусника у них с собой не было. Маленькое помещение освещалось немного оранжевым светом, а сетчатый резиновый коврик на полу предотвращал возможные казусы в виде скользких полов. Все, что хотел сделать - он сделал. Оставалось дойти до своего места и провалиться в здоровый сон, вот только дверь распахнулась до того, как он потянулся к ручке. Невысокий мужчина был проворнее и быстрее, прошмыгнув внутрь одной из двух небольших комнаток. — Ай-ай-ай. Не закрываешься? А если бы зашел не я? — пропевая каждое слово, повернул железную и тугую щеколду в лево до предела, запираясь, когда по ту сторону небольшая зеленая пометочка в виде кружочка на ручке сменилась на красную.  — Если бы зашел не ты - я был бы только рад, — прошипел как недовольный кот, скривившись в отвращении к вошедшему, — Чего надо?  — Тебя.  Рывок был слишком стремительным, чтобы заторможенный Даст мог ему противостоять, а чужая настойчивая рука туго сдерживала ворот толстовки, заставляя наклониться. Тепло чужих губ пустило новую волну будоражащих мурашек, которые заволокли собой охладевшую спину, а собственные глаза даже не расширились от удивления - такие неожиданности для них были уж слишком частой практикой. Поцелуй выходил рваный и уж слишком напористый со стороны брюнета, который уже нащупал второй свободной рукой край верхней одежды Лангреса, ощущая ладонью мягкость чужой бледной кожи.  Резкий грохот и толчок почти сбили с ног, да только как раз подвернулась удачно дверь, удерживающая их обоих от падения, когда Киллер оказался зажат меж ней и своим возлюбленным.  — Решил быть сверху? — улыбнулся лукаво черноглазый, косясь на чужие локти, поставленные по обе стороны собственной головы более высоким мужчиной. В ответ ему была безмолвная тишина и лишь глухой стук колес тронувшегося поезда, который спешно завершил долгую остановку на очередной станции, двинувшись дальше. Диалог поддерживал лишь зрительный контакт и кислое лицо, которое находилось до жути близко, — Никогда не устану смотреть на твое недовольное еба-..  — Умолкни, — перебивает его Пыль, что почти не свойственно ему (обычно перебивает его Киллер, не давая вставить и слова), напирая уже сам, прикасаясь немного потрескавшимися губами к чужим, углубляя поцелуй.  Прекрасно зная, что оппонент не отстанет, пока не добьется своего, Лангрес опускает одну руку, касаясь выпирающего бугорка на чужих спортивных шортах, ведя ладонь чуть вверх, без усилий залезая под свободную резинку одежды, а после огибая и боксеры. — Воу, полегче, — смеётся Ашфорд, ничуть не удивленный такой резкостью своего партнёра, — Неужели хочется побыстрее прикоснуться к моему большому другу? — при этом никак не сопротивляясь, лишь чуть жмурится, чувствуя холодное прикосновение к горячему члену. Размеренные движения руки сопровождают учащенное дыхание и стук колес. Хотелось закончить это все поскорее и вернуться в теплую постель слушать чужие сопение и храп. Это намного лучше, чем застрять в душном туалете один на три метра. Игнорируя ещё пару отвратительных и совершенно аморальных комментариев, Даст внезапно теряет равновесие, почти приземляясь на ободок стального унитаза, но успевая затормозить ладонью, схватившись за железный поручень, что как раз и висел для подобных ситуаций. — Снимай штанишки, Дасти~и, — протянул Киллер, толкнувший специально, улыбаясь от уха до уха, — Ты ведь не думал, что чисто дрочкой отмажешься, дорогой? — он продвигался ближе, отстранившись от двери, забирая все пространство, пытаясь заставить Даста сесть на железного зверя. Рот высокого мужчины уж было открылся, дабы осадить наглеца, покрыть трехэтажным матом или ещё чего, но резкий и глухой стук в дверь выбил из колеи, заставив встрепенуться. Кто-то снаружи был явно недоволен долгой задержкой одной из кабинок туалета. Киллер успел воспользоваться секундной заминкой партнера, разместив одну из своих цепких рук на его талии. — Я не буду делать ничего здесь, — выделив интонацией последнее слово, прошипел Лангрес, всматриваясь в глаза напротив испепеляющим взглядом, хмуря брови. — Тогда нам придется переместиться на твою койку, — неспешно шепча, брюнет спустил ладонь, сжимая задницу Даста, — Я буду трахать тебя, пока не отрубишься, — на лице Ашфорда всегда играла озорная улыбка, что сейчас смягчила углы губ, почти не растягивая, почти нежно сливаясь с лёгким прищуром таких же темных глаз, — Тебе же придется сдерживаться, глотать стоны, сжимать в зубах простынь... Чтобы не потревожить милую бабулю и остальных пассажиров, — сжав ладонь, улыбнулся шире. Одни - растерянные, недовольные и красные, болезненные глаза против черных, хищных омутов, что поглощали в себя все живое, будто бы высасывая всю жизненную энергию.  Напряжённые гляделки так бы и продолжались, пока кто-то один не сдался бы....как всегда...пока кто-то не сдаст позиции и не уступит.  Скрип и треск тяжелой махины решили за них, создавая тряску, от которой у Даста заныли виски, сбивая с ватных ног прямо в чужие загребущие руки. — Блять… — выдохнул Даст, когда тряска вагона буквально бросила его вперёд, прямо в раскрытые объятия Убийцы. Тот ловко подхватил его, все еще упорно пытаясь посадить того на унитаз, крышка которого была уже опущена, и сразу же воспользовался моментом - губы брюнета впились в местечко под подбородком шатена, немножко втягивая бледную кожу, оставляя засос.  Даст хотел огрызнуться, но вместо этого только сжал зубы, бурча что-то нецензурное, когда ладонь Киллера снова скользнула под толстовку, на этот раз уверенно задирая её вверх. Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, и он невольно вздрогнул - то ли от температуры, то ли от того, как быстро пальцы партнера уже стягивали вниз его спортивные штаны вместе с бельём. — Я тебя ненавижу, — попытался в последний раз сопротивляться Лангрес, но голос предательски дрогнул, когда Киллер лизнул свои пальцы и с каким-то вызовом глянул немножко наверх, чтобы встретиться взглядом. — И я тебя люблю, — промурлыкал тот, обдавая горячим дыханием уже чуть приоткрытые губы Даста, что, не говоря больше ни слова, прильнул в смазанном поцелуе. Оставалось лишь прикрыть глаза, стараясь не потерять сознание из-за низкого давления, проходясь языком по чужим зубам, забирая инициативу себе, пока дыхание не стало глубже.  Киллер довольно усмехнулся, чувствуя, как Даст всё ещё пытается держать лицо, даже когда его тело уже предательски дрожало. Одной рукой крепко держал его за бедро, а вторую руку медленно опустил ниже. Даст резко напрягся, когда первый палец начал настойчиво кружить вокруг тугого входа. Киллер прикусил мочку его уха. Он медленно, но уверенно вдавил первый палец внутрь. Даст сдавленно выдохнул, впиваясь рукой в керамическую раковину. Даже один палец чувствовался довольно ощутимо: горячий, настойчивый, сразу начиная двигаться, разминая тугие стенки. — Мм… тесновато сегодня, — хмыкнул Киллер, сразу же получая за подробный комментарий пяткой по носку ноги, что вызвало болезненное шипение в перемешку с хихиканьем. Второй палец вошёл чуть позже, когда первый уже уверенно скользил взад-вперёд. Киллер не торопился, он специально растягивал процесс: то сводил пальцы вместе и медленно проворачивал, то разводил их в разные стороны, аккуратно расширяя тугое кольцо мышц. Каждый раз, когда он находил чувствительную точку внутри, Даст вздрагивал всем телом и тихо, сдавленно выдыхал сквозь зубы. — Вот здесь? — Киллер специально нажал сильнее, сгибая пальцы. Даст едва сдержал стон, который всё-таки вырвался коротким, дрожащим, но быстро растворился в рукаве толстовки. Теперь уже три - он добавил третий медленно, растягивая, чувствуя, как шатен вокруг него пульсирует и постепенно сдаётся. Пальцы двигались глубоко, ритмично, то ускоряясь, то замедляясь, то полностью выходя и снова входя уже тремя вместе, раскрывая его всё шире. Через пару минут Ашфорд резко вытащил пальцы, получая в ответ  судорожный вздох. Брюнет, в который раз, уверенно положил руки на предплечья выпавшего в прострацию Даста, надавливая и стягивая вниз, вновь прикладывая усилия, дабы тот сел.  — Ой, фу, — реакция, хоть и запоздалая, была яркой. Резко встрепенувшись, будто и не у него дрожали ноги совсем недавно, Даст взмахнул руками, убирая от себя хватку партнера. Кинув взгляд в сторону, потянул руки к специальному настенному контейнеру для бумажных полотенец, вытаскивая парочку, — Тут же полно бацилл. Бог знает кто и что здесь делал, — стеля бумажки на крышку унитаза, услышал саркастичный цок языком, но, обученный опытом, даже не соизволил отреагировать, продолжая свое действо. — Например, занимались сексом? — с абсолютно пофигистичным лицом, скрестив руки на груди, послушно ожидал, пока его возлюбленный закончит с "совершенно дурацкими придирками". — Это самое меньшее из возможного, — кажется, голос начинает постепенно хрипеть, уже не в силах повышаться, больше чем на прикрик. Поставив одно колено на застеленную крышку, согнув ногу, облокотился о бочок унитаза. Горячий, твёрдый член Киллера незамедлительно уткнулся между ягодиц шатена. — Будь хорошим мальчиком, — прошептал он, быстро сплюнув на ладонь и смазывая себя. — И держись крепче. Даст едва успел упереться ладонями, когда Киллер вошёл в него одним уверенным толчком - не слишком грубо, но и не нежно. Оба одновременно выдохнули. Поезд снова качнуло, и это движение идеально совпало с первым глубоким толчком. — У тебя.. температура? Внутри ты тоже горишь~ — один рывок шаловливых рук, и капюшон слетел с каштановых волос, позволяя придвинуться вплотную и лёгким движением пальцев, едва касаясь лица, заправить мягкую прядь за ухо, прикусив мочку, — Как же я обожа~аю тебя, котик. Даст кусал собственный рукав толстовки, чтобы не издать ни звука, выгибаясь в спине, чувствуя до жути близко теплое дыхание, пока внутри все и правда обжигало. Каждый толчок отдавался дрожью в ногах, а больное горло только усиливало ощущение, что он сейчас задохнётся. Но это было… чертовски приятно. Особенно когда Киллер чуть изменил угол и попал точно туда, куда нужно, буквально выбивая с бледных губ протяжный стон, который не успел заглушиться тканью толстовки. Тут же вспыхнув щеками, Лангрес ощутимо замялся, будто бы прислушиваясь к звукам за дверью. Ему не было бы стыдно, если б их застукали, ему всё равно, что о них подумают, было наплевать на чье-то мнение, но глубоко внутри, какая-то его потаенная часть боялась принимать эту оголенность, эту уязвимость и эту слабость. — Ну же, постони, киса, — целуя в затылок, прошептал Ашфорд, кладя одну прохладную ладонь на чужое бедро, сжимая. Киллеру нравилось разглядывать ссадины и синяки, оставленные им же, на бледном теле, нравилось водить по ним пальцами, в любой момент надавливая и слушая недовольное, болезненное шипение.  — Я тебе..мх...не дешевая шлюха из..из порно, — приподняв голову, посмотрел через плечо, вновь встречаясь с любимыми, но такими ненавистными черными глазами, в который раз хмуря брови, — Эта роль уже занята...тобой, — на измученном, усталом лице показалась острая ухмылка, а глаза хитро сощурились, замечая на любимом лице ответную улыбку, когда чужая ладонь сжалась сильнее, а толчки стали резче. — И это слова того, кто сейчас послушно принимает мой член, — брюнет уж было опустил и вторую руку на Даста, но глухие шлепки кожа о кожу тут же разбавил хлесткий удар ладони по ягодице, тут же сопровождаемый очередным выбившимся стоном. — Если бы я не наклонился, этот член приняла бы только твоя жалкая ладошка, — Лангрес не привык хвастаться своим ростом, в основном из-за недостающего веса при этом самом росте, но всегда находил местечко для подобной вставки, — Метр с кепкой~ — Ха! Туше, заяц, — Киллер только улыбнулся пошире, вновь даря шлепок, рассматривая, как краснеет на светлой коже след от его тяжёлой руки. Головная боль накатывала тяжёлыми, густыми волнами, словно где-то глубоко внутри черепа разбивался о скалы невидимый океан. Каждый новый вал прокатывался от висков к затылку, оставляя после себя дрожащий, звенящий след. Она заставляла Пыль болезненно жмуриться, до белых искр под веками, и дышать часто, жадно, будто воздух внезапно стал слишком разреженным. Горло сдавливало тугим, горячим кольцом. Хотелось кашлять. А может, это вовсе не спазм? Может, это Киллер снова схватил его за шиворот толстовки, грубо, по-хозяйски, как щенка, и теперь ткань врезалась в кадык, пережимая дыхание? Мысль мелькнула и растворилась: всё плыло, теряло чёткость, словно мир превратился в акварель, по которой провели мокрой кистью. Глаза сами собой закрывались, тяжёлые, непослушные, предательски ускользающие от реальности. Даст знал это состояние слишком хорошо. Предобморочное. Почти родное. Оно приходило к нему часто, как старый, неприятный знакомый, который не спрашивает разрешения войти. Каждое движение сзади, любой толчок, что только сильнее вжимал в прикрытый бумагой унитаз, отзывались острой вспышкой боли и вырывал из горла лишь тихий, жалобный скулеж. — Ненавижу тебя, — едва слышно выдавил он, хрипя, всё-таки чувствуя натяжение ткани на горле. — Повторяешься, киса, — очередной шлепок и теплые руки, исследующие тело под толстовкой, сжимая бока, проводя пальцами по животу, чувствуя, как мышцы напрягаются, втягиваются, желая уйти от навязчивого касания. Это все так забавно. — Ты..гх..омерзителен, — вновь он раскрывает глаза, не замечая, как колено постепенно соскальзывает. Грохот поезда. Стук рельс. Тряска.  Нога соскальзывает окончательно, подбивая и так неустойчивую опору. Глаза Даста расширяются, когда сердце издает опасный "бух", а внутри все замирает, готовясь к оглушительному удару о грязный пол. — Все для тебя, — Киллер чуть кряхтит, подхватывая чужую согнутую ногу под коленом, приподнимая. Тут же меняя угол, хватая свободной рукой длинные каштановые волосы, натягивая и притягивая к себе.  Даст, наконец получивший желанный воздух и свой ворот обратно, с приглушенным стоном запрокидывает голову, встречаясь с чужими губами. Как же бесит, когда...нравится.  — Киллер… быстрее… — сжимая кулаки, впиваясь ногтями в ладони, прошипел Пыль, уже сдаваясь полностью. — О, наконец-то попросил, — довольно усмехнулся брюнет и ускорился, крепко держа Даста за бедра. Звук кожи о кожу тонул в стуке колёс, но оба понимали: если кто-то пройдёт мимо, то наверняка услышит эти приглушённые вздохи и тяжёлое дыхание. Киллер одной рукой дотянулся до члена Даста и начал быстро массировать его в такт своим движениям. — Кончай, Дастик… — прошептал он хрипло. — Я хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня. Даст не выдержал. Тело выгнулось, и он кончил почти беззвучно, только сдавленный стон утонул в рукаве. Спустя несколько резких, глубоких толчков, Убийца вышел, опуская на свою разгоряченную, влажную плоть ладонь, двигая вверх и вниз. — Как говорится, в ротик или на животик? — Ашфорд сжимал пальцы кольцом вокруг головки, удовлетворённо щурясь, глядел на опущенный затылок Лангреса, который полностью осел, опустив голову на сложенные руки на бочке. — Хватит цитировать околопорнушный рок. Заканчивай уже.  И Киллер, наигранно вздохнув, простонал, чувствуя, как на ладони растекается белесая жидкость.  Несколько секунд они просто стояли, тяжело дыша. Поезд мерно стучал колёсами, унося их дальше в ночь. Киллер мягко поцеловал Даста в затылок и прошептал: — Вот теперь можно и поспать, мой больной котенок. Даст только устало выдохнул и слабо толкнул его локтем в бок. — Ублюдок…  ————————— Звёзды сияли за окном, рисуя созвездия, наблюдая за каждым спящим этой ночью. Стук колес, редкий гудок поезда – все это успокаивало, убаюкивало, вводило в странный, но приятный транс. Мягкое, тяжелое одеяло дарило чувство безопасности.  Этой ночью больше никто не страдал от жара. Только бедная женщина, стоящая с ребенком в небольшом коридорчике, ожидая очереди в туалет, получила психологическую травму, увидев, как из одной кабинки вываливаются двое мужчин.