Зона DRS

Сингапур душил влажным, тяжелым теплом. Городская трасса Марина-Бей после захода солнца превращалась в раскаленное неоновое кольцо, зажатое между бетонными отбойниками. Воздух в боксах был пропитан запахом нагретого карбона, тормозной жидкости и дорогого парфюма спонсоров. Пик сидел на высоком стуле в глубине гаража своей команды, пока механики с ювелирной точностью монтировали свежий комплект резины на его болид. Темно-фиолетовый комбинезон был расстегнут до пояса, рукава завязаны на бедрах. Пик медленно пил ледяную воду из бутылки, устремив тяжелый взгляд на мониторы с телеметрией. Он был пилотом старой закалки: жесткий, стабильный, как скала, не прощающий ошибок ни себе, ни машине. Его называли «Монстром суббот», потому что в квалификациях он выжимал из болида всё, идя по траектории с точностью хирургического скальпеля. Шум в паддоке снаружи стал громче — это означало, что из соседних боксов главных конкурентов выкатывали вторую машину. Пик даже не повернул головы. Он и так знал, кто там. Вару. Главный скандал этого сезона. Новичок, ворвавшийся в чемпионат на ядовито-зеленом болиде и перевернувший все представления о спортивном этикете. Вару плевать хотел на авторитеты, резал углы на грани штрафов, дерзил в радиоэфире своему гоночному инженеру и носил свои неизменные зеленые очки даже на официальных пресс-конференциях FIA, заставляя пиарщиков команды пить успокоительное ведрами. Послышался легкий шаг, и Вару, уже полностью экипированный, со шлемом под мышкой, бесцеремонно заглянул в боксы Пика. — Эй, железный, чей-то у тебя телеметрия такая тухлая? — Вару вальяжно облокотился о перегородку, разделяющую их гаражи. — Опять ищешь три сотые секунды в третьем повороте? Расслабься, я вчера на симуляторе привез тебе целую десятую. Можешь сразу настраивать зеркала, чтобы лучше видеть мою выхлопную трубу. Пик медленно опустил бутылку. В его глазах не было злости. За два года совместных гонок он научился фильтровать этот поток зеленого шума. Между ними не было той слепой ненависти, которую так любили раздувать журналисты в заголовках. Это была другая, куда более тонкая игра. Интеллектуальный пинг-понг на скорости в триста километров в час. — Твоя десятая на симуляторе сгорит в первом же повороте, Вару, — ровно, с легкой бархатистой хрипотой ответил Пик, поднимаясь со стула. — Сингапур не прощает клоунов. Здесь бетонные стены. Один занос — и твоя зеленая игрушка превратится в груду дорогого хлама. — О-о-о, включил режим папочки, — Вару хмыкнул, поправляя очки на носу. — Посмотрим на свободной практике через десять минут. Только не плачь в радио, когда я пройду тебя по внешнему радиусу. Пик ничего не ответил. Он просто натянул верхнюю часть комбинезона, застегивая молнию до самого подбородка, и взял свой шлем с нарисованными фиолетовыми рогами. Игра началась. Свободная практика. На трассе не было острой турнирной борьбы, пилоты просто обкатывали резину, но для Пика и Вару любой выезд из пит-лейна превращался в персональный микро-матч. Болид Пика замер на выезде с пит-лейна, ожидая зеленого сигнала светофора. Тяжелый, низкий рокот гибридного турбомотора отдавался вибрацией в позвоночнике. Пик опустил визор шлема. Мир вокруг сузился до узкой полосы серого асфальта и огней ночного города. Светофор вспыхнул зеленым. Пик плавно нажал на педаль газа, и болид сорвался с места, вдавливая пилота в углепластиковое ложе с перегрузкой в несколько единиц. Первые три круга прошли в рабочем режиме: прогрев шин, проверка тормозов. А на четвертом круге в зеркалах заднего вида Пика появилось знакомое ядовито-зеленое пятно. Вару шел на быстром круге, используя мягкий состав резины. Пик не стал блокировать его траекторию — на практике это запрещено и глупо. Но и уступать просто так он не собирался. Он прибавил темп, заставляя свой болид работать на пределе. Они летели по улицам Сингапура друг за другом, разделенные всего парой метров воздушного мешка. Две сложнейшие инженерные машины, идущие в абсолютном синхроне. Пик видел, как дерзко и агрессивно Вару атакует поребрики — его машина буквально подпрыгивала, едва не чиркая днищем об асфальт и высекая снопы ярких золотых искр. Это было опасно, на грани потери контроля, но чертовски эффективно. Вару вел машину так, словно у него было девять жизней. Впереди показался знаменитый десятый поворот — узкая, коварная шикана, зажатая между глухими стенами. Пик затормозил точно в своей привычной точке, идеально вписывая машину в апекс поворота. Он сработал как компьютер. Но Вару... Вару затормозил на какую-то долю секунды позже. Его болид сорвался в легкое скольжение, заднюю часть машины повело к бетонной стене. Любой другой пилот ударил бы по тормозам, оформляя сход, но Вару безумным, молниеносным движением руля выровнял болид, буквально «облизав» колесом отбойник. За счет этого безумного риска он сохранил более высокую скорость на выходе и на следующей прямой его переднее крыло поравнялось с колесом Пика. Они шли бок о бок на скорости под 280 км/ч. В открытых кокпитах пилоты могли видеть шлемы друг друга. Пик повернул голову влево на долю секунды. Сквозь прозрачный визор шлема Вару он отчетливо увидел его глаза — шальные, блестящие от бешеного выброса адреналина, и широкую, дерзкую ухмылку. Вару не пытался выдавить Пика с трассы, он просто наслаждался моментом, этим чистым, не разбавленным страхом соперничеством. Следующий поворот был правым, и траектория Вару оказалась выгоднее. Зеленый болид изящно и плавно перерезал линию Пику, вырываясь вперед на полкорпуса прямо перед концом сектора. Вару выиграл эту маленькую, неофициальную дуэль. После окончания сессии машины вернулись в паддок. Пик выбрался из кокпита, тяжело дыша. Комбинезон на спине был мокрым от пота. Он снял шлем и перчатки, принимая от физиотерапевта прохладное полотенце. Вару уже стоял неподалеку, весело болтая с механиками. Заметив Пика, он картинно зааплодировал в своих гоночных перчатках. — Ну что, Монстр суббот? — Вару подошел ближе, стягивая подшлемник. Его кудрявые волосы были взъерошены и влажные, а на щеке остался след от плотного прилегания шлема. — Как тебе мой маневр в десятом повороте? Скажи честно, ты почти наложил в свой фиолетовый комбез, когда я пролетел мимо стены? Пик остановился прямо перед ним. Разница в росте и комплекции делала их дуэт комичным для посторонних, но сейчас между ними висело такое плотное облако остаточного гоночного азарта, что никто из команды не решался подойти ближе. Пик медленно поймал взгляд Вару — уже без очков, открытый и вызывающий. — Это было глупо, Вару, — тихо, но весомо сказал Пик. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство парня. От обоих пахло нагретым огнеупорным текстилем и потом. — Ты рисковал машиной на обычной практике. Стену зацепило бы на сантиметр правее — и ты бы собирал свой болид по частям. — Но ведь не зацепило же, — Вару приподнял подбородок, глядя на Пика снизу вверх с абсолютно нечитаемым выражением лица. В его голосе вдруг пропала привычная шутовская хрипота, уступив место чему-то острому, почти интимному. — Я знал, что ты сместишься и оставишь мне место. Ты слишком предсказуемый, Пик. Правильный. Просчитываешь всё до миллиметра. А я просто еду. И знаешь что? Мне нравится, когда ты пытаешься меня просчитать. Пик смотрел на его влажные губы, на то, как быстро вздымается грудь Вару под комбинезоном после тяжелой сессии. Весь этот антураж Формулы-1 — с ее пафосом, контрактами и миллионами зрителей на трибунах — сейчас казался просто картонной декорацией. Существовал только этот трек и этот ненормальный парень, который умел будоражить кровь так, как не мог ни один самый мощный мотор в мире. — На гонке я не оставлю тебе места, зеленый, — так же тихо ответил Пик, и в его глазах промелькнула опасная, темная искра. — Учти это. — Ловлю на слове, рогатый, — Вару ухмыльнулся, но его взгляд на секунду задержался на губах Пика, прежде чем он снова натянул свои дурацкие зеленые очки. — До встреч и на квалификации. Попробуй догнать.