В оттенках домашнего уюта

К вечеру температура поднялась до тридцати восьми. Зонтика знобило, он то засыпал на полчаса, то просыпался от неприятного чувства ломоты во всем теле. Каждый раз, когда он открывал глаза, Вару был рядом. Он сменил пушистое одеяло на более тяжелое, натянул на бледные ноги Зонтика огромные, колючие шерстяные носки (которые сам когда-то в шутку купил на ярмарке) и регулярно заставлял пить теплую воду с лимоном. — Мне жарко, — тихо пожаловался Зонтик, пытаясь скинуть кокон из пледов. — Терпи, синяя тучка. Надо пропотеть, — Вару сидел рядом на полу, опершись спиной о кровать, и чистил мандарин, аккуратно убирая все белые прожилки, потому что знал — Зонтик их терпеть не может. — Если снимешь плед, я включу кондиционер на минус двадцать. — Ты жестокий, — слабо улыбнулся Зонтик, протягивая руку из-под своего укрытия. Вару поймал его ладонь, переплетая их пальцы. На безымянном пальце Вару тускло блеснуло простое серебряное кольцо — точно такое же, как и на руке Зонтика. Зеленоволосый аккуратно вложил в чужую ладонь очищенную дольку мандарина. — Я не жестокий, я эффективный. Кто из нас двоих давал клятву «в здравии и болезни»? Вот и получай свою болезнь с полным пакетом моего фирменного сервиса. Зонтик съел мандарин, чувствуя, как приятная кислинка освежает пересохший рот. Ему было тяжело говорить, но присутствие Вару действовало лучше любого жаропонижающего. Раньше, в юности, Зонтик во время болезни закрывался в комнате, боясь стать для кого-то обузой. Теперь он знал: его слабость никого здесь не раздражает. — Почитай мне что-нибудь, — попросил Зонтик, закрывая глаза. — Голова очень гудит. Вару вздохнул, покрутил в руках телефон, но потом дотянулся до книжной полки и достал оттуда какую-то старую приключенческую повесть, которую Зонтик перечитывал раз в год. — Ладно, слушай, несчастье мое, — Вару поудобнее устроился у изголовья кровати, позволяя Зонтику уткнуться носом в свой бок. Его голос, обычно громкий и насмешливый, сейчас звучал удивительно тихо, размеренно и убаюкивающе. Он читал главу за главой, свободной рукой лениво поглаживая Зонтика по спутанным синим волосам, пока тот окончательно не погрузился в глубокий, целебный сон. Утром третьего дня Зонтик проснулся с удивительным ощущением легкости. Тяжесть в голове прошла, горло больше не болело, а солнце за окном казалось невероятно ярким. Он повернул голову и обнаружил, что Вару спит прямо рядом с ним, поверх одеяла. Видимо, караулил всю ночь и отключился под утро. Зеленые кудри живописно разметались по подушке, одна рука Вару по-прежнему собственнически покоилась на талии Зонтика, словно контролируя, чтобы тот никуда не сбежал. Зонтик мягко улыбнулся. Он осторожно, стараясь не разбудить мужа, потянулся вперед и запечатлел нежный, невесомый поцелуй на его щеке. Вару мгновенно заворчал, сморщил нос и приоткрыл один глаз. — Ну и что ты делаешь? — прохрипел он, окончательно притягивая Зонтика к себе и утыкаясь носом в его шею. — Я же просил не заражать меня. — Я уже здоров, Вару. Спасибо тебе. У меня совсем ничего не болит, — Зонтик обнял его в ответ, утыкаясь подбородок в чужое плечо. Вару прижался лбом к его лбу, проверяя температуру старым проверенным способом. Убедившись, что кожа прохладная, он облегченно вздохнул и наконец-то расплылся в своей привычной, немного ехидной, но абсолютно счастливой ухмылке. — Ну слава богу. Значит, сегодня ты моешь посуду за все три дня. И готовишь ужин. А я буду лежать и страдать, потому что у меня наверняка начался психологический ларингит от твоего кашля. — Хорошо, — тихо рассмеялся Зонтик, крепче прижимаясь к своему самому лучшему, заботливому и невыносимому мужу. — Все, что захочешь.