The True Boys: Final

На залитую светом прожекторов лужайку перед резиденцией спокойно, покачивая бедрами, вышла Мари Моро. Одна. Против трех десятков суперов В-класса — цветастой, самоуверенной шоблы на зарплате у Воут. — Это всё? — крикнул капитан этого сброда, зажигая в кулаках дешевые энергетические искры. — Мари, детка, ты ошиблась дверью. Мари лишь усмехнулась. Она прикусила собственную губу до крови. Багровая капля сорвалась с её подбородка, но не упала на траву. Подчиняясь воле хозяйки, она зависла в воздухе, стремительно увеличиваясь в объеме, вытягиваясь в длинную, пульсирующую алую ленту, которая змеей обвила руки девушки. Суперы с криками рванули в атаку. Мари не стала убивать их всех сразу. Это было бы слишком скучно. Ей нужно было потянуть время, пока Бутчер прорывается снизу, и она решила превратить эту бойню в искусство. Она двигалась с гипнотической, текучей грацией древних мастеров боевых искусств. Это был смертоносный Танец Дракона — идеальный баланс плавных, круговых движений и абсолютной, сокрушительной концентрации. Первый супер попытался ударить её сверху. Мари плавно, словно вода, скользнула в сторону. Изящный взмах руки — и алая лента крови с хрустом перерубила парню шею, как раскаленная катана. Тело еще падало, а Мари уже перетекла в следующую стойку. Округлое движение ладонями отбило летящий в неё огненный шар, а резкий выпад вперед вогнал кровавый кол прямо в грудь следующему нападающему, вырывая его сердце через спину. Она танцевала среди них, убивая строго по одному. Круг за кругом. Уклонение, перекат, изящный пируэт — и очередной супер захлебывается собственной кровью, пока Мари вытягивает её из его разорванных артерий, делая свой багровый хлыст всё длиннее и толще. Герои в спандексе паниковали, врезались друг в друга, пытались атаковать толпой, но для Мари они были лишь неуклюжими манекенами. Она наслаждалась каждой секундой этого издевательского, садистского танца, заставляя их осознавать свою полную ничтожность. Но внезапно в небе над лужайкой взревели турбины. Из-за облаков вынырнули два тяжелых десантных шаттла Воут — летела свежая, тяжело вооруженная подмога, Мари остановилась посреди заваленного расчлененными трупами газона. Её глаза, раздраженно сузились. — Надоело, — тихо выдохнула она. Времени на танцы больше не было: Бутчер уже выходил на позицию, Хоумлендер ждал наверху. Оставшиеся полтора десятка суперов, тяжело дыша, сбились в кучу, готовясь к новой атаке. Мари просто опустила руки по швам. А затем с ледяным спокойствием резко, с хрустом сжала оба кулака. Воздух разорвал тошнотворный, многоголосый влажный хлопок. Пятнадцать суперов — бронированных, пуленепробиваемых, стреляющих лазерами — взорвались изнутри в одну гребаную миллисекунду. Их собственная кровь, подчиняясь приказу Мари, расширилась, превратив человеческие тела в мясные гранаты. На Белый дом обрушился абсолютный, тотальный дождь из кишок, осколков костей и разорванного спандекса. Лужайка превратилась в единую красную лужу. Мари Моро брезгливо стряхнула каплю чужой крови с щеки, перешагнула через чью-то оторванную челюсть и неспешно направилась к главному входу. Тьма шла к богу с парадного крыльца. В тот же миг, пока Мари превращала лужайку в скотобойню, глубоко внизу, под фундаментом Белого дома, в узких, влажных коридорах технических этажей, разверзался иной ад. Там не было места танцам. Там была только Тьма, которая двигалась со скоростью голода. Элитный отряд Воут в тяжелой броне медленно продвигался по коридору. Их фонари выхватывали клубы пара и сырость стен. Внезапно свет одного из фонарей дернулся — с потолка, прямо на плечи замыкающего бойца, упало нечто массивное, черное и блестящее. — Контакт! Контакт! — заорал солдат, но его крик оборвался влажным хрустом рвущегося кевлара. Из темноты, со стен, с потолка, отовсюду начали вылетать черные, как нефть, жгуты биомассы. Они двигались с нечеловеческой, рваной скоростью марионетки, у которой обрезали нити. Бутчер не шел — он ползал по трубам под потолком, его конечности выворачивались под углами, недоступными для человека. Глаза — два черных, бездонных омута — светились в темноте, когда он в упор смотрел на испуганного спецназовца. Бутчер приземлился на грудь солдату с силой гидравлического пресса. Раздался хруст ломающихся ребер. Не меняя своей натянутой, жуткой гримасы, Билли вцепился в шлем бойца и с чавкающим звуком вогнал пальцы прямо в металл. Он рвал их на части, как бумажных кукол. Одно щупальце пробивало живот, второе вырывало позвоночник. Бутчер даже не издавал звуков ярости — он просто молча, эффективно и с каким-то жутким безразличием уничтожал отряд за отрядом. В тесных коридорах подвала он превратился в личного демона этого спецназа. Стены мгновенно окрасились в густой, багровый цвет, а пол стал скользким от кишок и выбитых зубов. Два фронта Тьмы неумолимо сближались. Наверху Хоумлендер, еще не подозревающий, что «бог» сейчас окажется в ловушке между танцующей смертью и ожившим кошмаром из подвала, глядя в окно. Игра началась. В спертом воздухе овального кабинета стояла невыносимая вонь озона, горелой плоти, урана и застарелой гнили. Бутчер стоял в дверном проеме кабинета, превратившись в ходячую скотобойню. Его тело больше не было человеческим. Изнутри, с влажным треском прорывая кожу, мышцы и плащ, лезли черные, пульсирующие жгуты биомассы. Они хищно извивались, разбрызгивая густую слизь, и намертво впивались в бетонные перекрытия, вздергивая изломанный скелет Бутчера, как куклу на нитках. Паразит Кесслер сожрал все его органы до последней кишки — внутри грудной клетки осталась лишь полая, чавкающая мясная бездна. Глазные яблоки Билли лопнули, залив зрачки и белки непроглядной чернильной тьмой. Под этой парализованной, мертвой маской, в самом центре пульсирующего на чистом V узла биомассы, тихо тикал стальной детонатор. Шах и мат. Сдохнет носитель — гнойник разорвется, и концентрат вируса затопит всё вокруг. Хоумлендер завис в воздухе, брезгливо кривя губы при виде этого боди-хоррор ублюдка. — И это всё, Бутчер? Решил поиграть в паучка на коленках? Он, влетел в Билли со всей своей нечеловеческой скоростью обезумевший от силы V-1. Мари Моро уже была в зале. Из её носа тонкой струйкой текла кровь, а глаза горели битвой. Выбросив руки вперед, она вывернула пальцы, и Хоумлендер захрипел. Его собственные вены вздулись черными канатами под кожей, капилляры в глазах с треском полопались, заливая белки кровью. Ювелирный, садистский контроль проекта «Одеса». Мари связала его сердечную мышцу в тугой узел изнутри, заставляя великого Патриота давиться собственной кровью пока тот сражается. Поняв, что попал в тиски, Хоумлендер в слепой панике врубил лазеры, разрезая зал красным светом. Но Бутчер, используя щупальца как поршни, кинулся прямо под лучи. Лазеры вскрывали черную биомассу, сжигая мясо Билли до костей, но Кесслеру было плевать на боль. Он тащил полусожженный труп Бутчера вперед на чистых инстинктах убийцы, отвлекая бога от Мари. Хоумлендер харкнул кровью: перед ним было нечто противоестественное, проламывающее законы биологии, существо, чье тело было лишь расходным материалом ради одного укуса. — Сейчас! — проревел голос Кесслера из разорванной гортани Бутчера. — Кимико, жги нахуй! — истошно заорал Хьюи, влетая в провал стены. Кимико шагнула вперед. Её грудь светилась ядовитым, радиоактивным желтым из-за урановых опытов Сейдж и Француза. Издав первобытный, немой рык, она высвободила скопленную энергию Солдатика в колоссальном ядерном луче, накрывая им и давящегося кровью Хоумлендера, и растерзанного Бутчера. Плоть закипела. Вспышка выжгла сетчатку всем присутствующим. Когда адское марево рассеялось, Хоумлендер стоял на четвереньках в луже собственной рвоты. Из его пор выходил пар выжженной сыворотки V. Золотистые волосы отваливались целыми кусками вместе с лоскутами обгоревшей кожи. Впервые за всю жизнь ощутив холод, боль и животную, парализующую слабость, великий бог Америки заскулил. Запах мочи смешался с вонью радиации — Патриот в судорогах обоссался прямо на окровавленный бетон, не в силах даже поднять голову. Кусок жалкого, дрожащего мяса. Но то, что происходило в метре от него, было во сто крат страшнее. Удар Кимико испарил V из клеток Бутчера. Паразит внутри него сдох за секунду. Оставшись без био-поддержки, тело Билли с влажным хлюпаньем рухнуло на колени перед Хоумлендером и начало стремительно, катастрофически коллапсировать и разлагаться. Лицо Бутчера с мерзким чавканьем провалилось внутрь черепа, кожа лопалась, обнажая чернеющие прямо на глазах кости. В предсмертной агонии Бутчер выбросил вперед усыхающие, похожие на когти руки и намертво вцепился в синюю манишку Патриота. Теряя форму, Билли начал разлагаться прямо на нем. Из его гнилой пасти на лицо и грудь завизжавшего от ужаса Хоумлендера хлынула густая, трупная черная желчь вперемешку с выпадающими зубами. Бутчер погребал врага под своими гниющими останками, до последней миллисекунды сверля Патриота пустыми, провалившимися глазницами. Хоумлендер визжал как недорезанная свинья. Отплевываясь от чужого праха и гноя, он в дикой панике пополз назад по полу, пока не уперся спиной во чьи-то берцы. Над ним возвышался Хьюи. Руки парня тряслись от адреналина, но глаза были ледяными. В них отражалась вся та грязь, которой его накормил этот мир, страх что он испытывал когда прятался от бога в шахтах вентиляций и канализаций, азарт что он испытывал когда отстаивал Старлайт перед богом на равных. — Пошел ты нахуй, — хрипло выплюнул Хьюи. Он перехватил тяжелую, ржавую монтировку двумя руками и со всей дури обрушил её на облысевший череп бога. Раздался тошнотворный хруст теменной кости. Хоумлендер дернулся, захлебываясь криком, но Хьюи ударил снова. И снова. С чавкающим звуком металл пробил свод черепа, брызги мозгов и густой крови полетели парню на лицо, но он не останавливался, методично, в исступлении превращая голову бывшего кумира миллиардов во вмятое кровавое месиво. Сердце Бутчера, лежащее в луже гнили, остановилось. Раздался глухой щелчок детонатора. Иссохшая грудная клетка Билли взорвалась, и густой, как смола, ядовитый туман вируса выплеснулся наружу. Облако мгновенно накрыло зал. Хьюи застыл в ужасе наблюдая как Кимико сделала вдох. Её легкие расплавились за секунду. Харкнув на пол сгустком черной крови и кусками собственных тканей, она замертво рухнула рядом с обезображенным трупом Хоумлендера мучаясь перед неизбежным и долгим танцом её исцеляющего фактора и вируса француза. Мари Моро, перегнала свою кровь в замкнутый цикл, блокируя доступ яда к мозгу. Бросив последний, холодный взгляд на скотобойню, она развернулась и спешно исчезла в коридорах Белого Дома — живая легенда, оставляющая этот склеп позади. Хьюи, весь залитый кровью и мозгами Патриота, разжал побелевшие пальцы. Монтировка с лязгом упала на пол. Он стоял тяжело дыша в абсолютной тишине, нарушаемой лишь шипением вируса. За разбитыми окнами Белого Дома, накрывая город ядовитой пеленой, расползалось облако абсолютной смерти, которое не пощадит ни одного супера на планете. Победа воняла кишками и пеплом.