Улицы ждут

Барабанщик группы «Владивосторг две тыщи» Павел Александрович Смирнов был самым счастливым человеком в группе, а может, и во всём городе. Выбор судьбы, поиск любви, муки творчества — всё это было от него в равной степени далеко. Саныч был закоренелым холостяком. В молодости он ещё пытался строить отношения с женщинами, но все они не сложились, и Саныч «забил». «Буду жить для себя!» — решил он, купил домик с огородом и завёл пять собак. Саныч работал сантехником. По иронии судьбы, канализации в его маленьком домике не было — только выгребная яма. «Чего я, унитазов не видел? — бурчал Саныч, когда его спрашивали про туалет. — У меня зато всё на природе, всё естественно». Дом стоял на окраине Артёма, и прямо над ним то и дело пролетали самолёты. Санычу нравилось разглядывать их блестящие бока. Особенно он любил зелёные самолёты: они были как огурцы с крыльями. Ездил Саныч на старой ржавой тойоте. Он садился на водительское место, размещал сзади всех собак и мчал изо всех сил, врубив громкую музыку. Все вокруг думали, что машина принадлежит подросткам, и ругали «эту молодёжь» на чём свет стоит. Старая тойота была основным транспортом группы «Владивосторг две тыщи». Другие музыканты машин не имели, да и их оборудование проще было носить с собой, чем барабаны. Перед каждым концертом Саныч выгружал из багажника ударную установку, колонки, запасные аккумуляторы к ним и прочее. Было смешно смотреть, как наряженная к концерту Васса помогает ему доставать хлам из древней колымаги. Само оборудование таскали обычно парни, но всякие украшения для импровизированной сцены, коробку для гонораров и подобное забирала и располагала на площадке Васса. Когда Саныч ехал на концерт или на работу, он оставлял собак дома, но во все другие места питомцы ездили с ним. Они побывали уже во всех бухтах, где можно было хорошо порыбачить. Если собаки слишком шумели, Саныч шикал на них, чтобы не пугали рыбу. Весь улов он делил на две части: для себя и для собак. Ровесники Саныча давно потеряли вкус к жизни, сплющили свои интересы под весом семей, работы, кредитов. Санычу много было не нужно, и жилось ему легко и спокойно. Он встретил Джонни четыре года назад на квартирнике. Они сразу друг другу понравились. У них были похожие принципы, и они быстро сработались. Васса и Женя появились в их жизни два года назад. До них в группе играли другие гитаристы, которые сменяли друг друга, как листы календаря. Женя и Васса пока оставались на месте, и всех это радовало. Родственников у Саныча уже не осталось, и он считал соратников по группе в какой-то мере родственниками. Женя был для него юным племянником, Васса — озорной младшей сестричкой, Джонни — весёлым братцем. Он наблюдал за их жизнями снисходительно, как старый мудрый аксакал. С Женей и Вассой Саныч виделся только на сходках группы, а Джонни иногда звал к себе в гости. Тот приезжал на электричке, где по дороге успевал исполнить песни и собрать немного денег. Платили в электричках меньше, чем на центральных улицах, но Джонни было скучно ехать просто так. Саныч и Джонни сидели на крыльце, пили домашнее вино, болтали о жизни. Джонни чувствовал себя как дома в любом месте. Иногда он оставался у Саныча на пару дней, ездил с ним на рыбалку, ходил за грибами. Репетиции тоже обычно проходили у Саныча. Джонни орал песни, стараясь перекрыть шум самолётов, из старых розеток от обилия оборудования едва не летели искры. Васса бурчала, что уличный туалет — это мерзко, но исправно его посещала. Женя разглядывал грядки и спрашивал, что где растёт и как за этим ухаживать. Иногда Саныч пытался припахать Женю копать огород, но тот почему-то отказывался. Интерес к овощам был в его голове чисто теоретическим. Жене и Вассе было неудобно ездить на репетиции аж в Артём. На это тратилось много времени, и потому репетиции были редкими. Джонни считал, что лучшее место для репетиций — улица. Ему проще было отработать всё уже перед публикой. Любые косяки в исполнении Джонни сглаживал улыбкой. Женя и Васса репетировать перед публикой не любили. Женя стеснялся своих ошибок, Васса не любила выглядеть глупо. Поэтому иногда они убеждали всех собраться не на улице, а в тихом дворе, и отработать всё хотя бы там. Если репетиция проходила у Саныча, добираться туда приходилось на аэроэкспрессе. Когда вечером усталые члены группы ехали домой, другие пассажиры думали, что они тоже из аэропорта. Люди постоянно спрашивали, из какого города прилетели музыканты, и Джонни вешал им на уши всякую лапшу. Иногда он загодя читал про какой-нибудь город и потом выдавал целые истории о жизни там, где никогда не был. — Готовлюсь к всероссийскому турне, — объяснял он, когда друзья спрашивали, зачем так делать. — Я должен лучше знать страну, в которой живу! Джонни мечтал проехаться туром по Дальнему Востоку, но остальные пока не были готовы к такому. — А собак куда? — вопрошал Саныч. — Работы много, да и Аркадий не оценит, — отнекивалась Васса. — Бабушка волноваться будет, — вздыхал Женя. Джонни мог бы поехать сам, автостопом, и это был бы шикарный опыт, но ему жаль было бросать свою группу. Такой слаженной команды у него ещё не было, и укатить в путешествие значило пропустить кучу совместных концертов. Лето хотелось использовать по полной, и Джонни оставался в родном городе.