Улицы ждут

Утром Джонни взял акустическую гитару, термос, пару бутеров и угнездился во дворе на лавке. Он твёрдо решил, что не уйдёт отсюда, пока не сочинит новую песню. Дворик дома, где жил Джонни, был небольшим, но очень уютным. Здесь росли форзиция, сирень, яблони, постоянно что-то цвело. Местные бабушки ухаживали за клумбами, деревьями, кустами. Джонни был единственным «подростком» во дворе, но это его не смущало. Когда хотелось потусоваться с себе подобными, он шёл во двор соседней девятиэтажки или куда-то в центр, а в собственном дворе отдыхал. Здесь он разучивал песни, читал книги, строил планы и просто валялся на траве, когда было тепло. Местные бабушки любили Джонни: он всегда был с ними обходителен, делал комплименты, помогал донести сумки. «Наш Ванюша», — так они называли Джонни и регулярно его подкармливали. В этот раз старушек во дворе не было, но это было кстати. Джонни взял гитару задумчиво зажал аккорд. — Лишь ты одна перед глазами, и я проснуться не могу… — начал он, перебирая струны. Начало песне было положено, но продолжение сочинить не получалось. Джонни представлял Вассу, её красивое лицо и чуть раскосые глаза, однако слова никак не приходили. Промучившись полчаса, Джонни сочинил другое начало, но через пару строк всё опять застопорилось. «Может, написать о дружбе? Или что-то шуточное? Или для начала полностью мелодию придумать, а слова сочинит кто-то другой?» Джонни пробовал так и сяк, но творчество не шло. Термос давно опустел, бутерброды переварились, и снова захотелось есть. Джонни начал злиться. Он любил чувствовать себя звездой, а сочинение песни уронило его на землю. «Зачем я вообще взялся сочинять?» — спросил себя Джонни и вспомнил, что к этому его подтолкнул дед Иван. «Ничего он не понимает, — решил Джонни, мысленно обругав деда. — Да и что он может понять в свои годы?» Окно второго этажа открылось, и оттуда высунулась Серафима Валерьевна, соседка сверху. Вместе с ней выплыл восхитительный аромат еды. — Ой, Ванечка, как хорошо, что ты здесь! — воскликнула соседка радостно. — Я как раз пирог приготовила, заходи, попробуй! Джонни оживился. Жизнь снова повернулась к нему своей лучшей стороной. Она, жизнь, вообще любила Джонни и редко его обижала. Если у Джонни что-то не получалось в одной сфере, то непременно получалось в другой. Такой уж он был счастливчик — а ещё неисправимый оптимист.

***

Плотно поев и поблагодарив соседку, Джонни решил поехать к Владóсу. Владос был его другом со школы. В разговорах с ним и обмене тупыми шуточками пролетели мимо Джонни большинство уроков. Теперь Владос работал в автосервисе. Он мечтал заработать на свою машину. Джонни тоже иногда думал, как удобно иметь свой транспорт, но его гонораров на такое не хватало. К тому же, он был рассеянным, а иногда ещё и пьяным, и в глубине души понимал, что водить ему не стоит. Владос жил на Первой речке, прямо около станции. Джонни нравилась эта локация, потому что оттуда можно было оперативно уехать в любое место на электричке. Иногда Джонни и Владос вместе выступали в электричках или просто катались куда попало, шатались где придётся. С Владосом у Джонни то и дело случались странные совместные приключения и внезапные попойки, поэтому Джонни старался не пересекаться с ним перед важными выступлениями. Но сегодня ничего важного не намечалось, и Джонни отправился к другу. День у Владоса, как оказалось, не задался с самого утра. — Сегодня выходной, думал, отосплюсь, — жаловался Владос, размахивая руками. — Нет же, соседи решили начать ремонт. Я пошёл разбираться, а они говорят: девять утра, уже можно. А я виноват, что ли, что лёг в три ночи? Так и не поспал нормально, короче. Ещё и за первую половину дня толком ничего не сделал. А завтра опять на работу, чёрт бы её побрал. — Сочувствую, братан. У меня тоже полдня насмарку. Когда Джонни рассказал о своих попытках написать песню, Владос похлопал его по плечу. — Не грусти. Зато теперь ты понял, что писать песни — это не твоё, и не будешь больше тратить на это время. Не царское это дело — самому сочинять, для этого есть другие люди. Погнали на Чайку, потусим? — Да у меня ни плавок, ни полотенца, — возразил Джонни. — Только гитара и термос, и тот пустой. — Ничего, в термос нальём чего покрепче, полотенце я дам, а отсутствие купальной одежды разве когда-то мешало тебе купаться? — И правда, — согласился Джонни.

***

Отдых на Чайке прошёл наилучшим образом. Джонни и Владос как следует обкупнулись, потом развлекли народ игрой на гитаре и пением. На собранные деньги они купили ещё выпить, потом пешком отправились по рельсам на север, горланя песни и то и дело уступая дорогу поездам. К вечеру Джонни обнаружил себя в пригороде Артёма, с заплетающимися ногами и языком. Ни о каком вечернем стрите речь уже идти не могла, о чём Джонни написал ребятам в чат. Ребята к подобному уже привыкли и даже не ругались. — До завтра, — написала Васса, и Джонни принял это как знак симпатии. Потом они с Владосом завалились к Санычу в надежде поспать и с удивлением обнаружили там неизвестного доселе субъекта. — Это Митя, мой племянник, — объяснил Саныч смущённо. — Он приехал сюда по делам. — Ты же говорил, что у тебя нет родственников, — поразился Джонни. Он привык быть Санычу за племянника и теперь почувствовал ревность. — Я сам думал, что у меня уже никого нет. А сейчас вот нашёлся Митя. — Радости в голосе Саныча не было, и Джонни немного отпустило. — Давайте посажу вас в электричку, езжайте к Владосу отсыпаться, — предложил Саныч, глядя на часы. — Лучше бы на машине отвёз, — буркнул Джонни. — Не могу. Собаки Митю одного загрызут, а в салон они с вами вместе не влезут. — Я могу ехать в багажнике, — пошутил Владос. — А я тогда на крыше. — Джонни пошатнулся и прислонился к косяку. — Ладно, Саныч, электричка так электричка. Дай только попить и пошли.