Мы на грани безумия

            Вечер пятницы обычно был для меня временем, когда можно наконец отдохнуть от вечной суматохи, быта, школьных дел и тягостных мыслей. Впереди целых два дня выходных, на которых я могла бы полностью отдаться своим увлечениям и друзьям со школы. ‎ ‎Именно эти мысли были у меня, пока мне не пришлось возвращаться домой. Туда, где разъярённая мать, скорее всего, крушит гостиную. Или мою комнату. Ей всегда не нравилось то, как лежат мои вещи и частенько в порывах гнева могла зайти, а после скинуть всё содержимое шкафа со словами: «Убирай!». ‎ ‎Но почему именно сегодня? Должно быть её не устроила моя тройка за контрольную по математике. Или то, насколько много косметики я нанесла утром на лицо перед школой. Или ещё много других причин! Может даже всё сразу! ‎«Может, мне стоит задержаться в парке, около подъезда, чуть подольше..» – подумала я, зайдя во двор. Но, словно прочитав мои мысли, на телефоне засветилось уведомление. Это была мать. ‎ ‎« Чтобы после школы не задерживалась. Будет серьёзный разговор. » ‎ ‎Увидев эти слова, Эстер выругалась себе под нос. Видимо, маман действительно в ужасном настроении. И, скорее всего, ужасные мысли насчёт проступков оказались не просто домыслами, а реальностью. Отвратительно. ‎ ‎Юлить от дома не вышло, стоило вернуться домой. ‎

‎Дом

‎       ‎Нерешительно открыв входную дверь, я зашла за порог, скидывая с себя тяжёлый рюкзак на пол. Сердце колотилось как бешеное, хотя ещё ничего такого не произошло. Но головой понимала, что вот-вот что-то будет. ‎ ‎Мне казалось, что я словно очень натянутая струна под напряжением, которая с секунды на секунду лопнет и прекратится в ничто. И всё из-за неё.. ‎ ‎С гостиной медленными шагами вышла мать. Она выглядела довольно спокойной, но её выдавала напряжённая челюсть и сжатые, до побеления костяшек, руки. ‎ ‎– И как ты это объяснишь? – пока ещё ровным, но строгим голосом произнесла женщина. Я сразу поняла, что скоро эта бомба замедленного действия взорвётся. ‎ ‎– Объясню что? – чуть тише сказала я, пытаясь выровнять голос, но напряжение меня выдало. ‎ ‎Нельзя показывать ей, как я на самом деле слаба перед ней! Нельзя! ‎ ‎– А тебе, я смотрю, нравится строить из себя дуру..– с недобрым смехом отозвалась мать, – Хотя о чём я? Ты и есть самая настоящая дура. Вся в своего отвратительного отца! ‎ ‎Эти слова заставили меня сжать кулаки. Никто не смеет так говорить про моего отца! Но пока слишком рано кричать, слишком рано защищать его. ‎ ‎– Что я сделала-то?! Что в этот раз тебе не так? ‎ ‎– Да ты посмотри на свои оценки, тупорылая идиотка! – перешла на крик она, – Мне только что звонил твой классный руководитель. Какого черта я узнаю о твоих школьных заслугах от неё?! ‎ ‎– Может потому, что на меня тебе плевать? Всегда было и будет! Хватит стоить из себя переживающую идеальную мамочку.. – но ответить я не успела. ‎ ‎Удар по лицу отрезвил и заставил вспомнить, что в этом доме у меня нет права голоса. Ах, да, точно! Как я могла забыть! Левая щека покраснела, и я почувствовала как кровь прилила к этой части лица. Предательски на глаза поступили слёзы, но мне нужно держаться. Не дать им возможности пролиться по моим щекам. Не показывать ей то, какое влияние на меня могут оказывать её действия. ‎ ‎– Закрой свой паршивый рот, когда я говорю. ‎ ‎– А то что? Заколотишь до смерти? Или ножкой топнешь? – отозвалась я. Дура. ‎ ‎В глазах женщины загорелась ярость, и она уже даже не пыталась скрыть этого. Да и какой смысл был скрывать это с самого начала? Словно я не знаю, что меня ждёт. ‎ ‎Но ударить меня во второй раз у неё не получилось, я, прямо в уличных кроссовках, рванула в свою комнату. ‎ ‎Сердце стучало так, словно вот-вот им можно будет забивать гвозди. А под пеленой страха зрела ярость. Как она смеет? Какого чёрта эта женщина себе позволяет? Эстер не знала. Да и честно, знать ей и особо хотелось. ‎Девушка обхватила голову руками, откинувшись спиной на запертую дверь, отделявшую её от гнева матери.  В голове был целый рой мыслей. А ещё ненависть. ‎ ‎– Открой дверь! Сейчас же открой, мерзавка! – Кричала женщина, но затем, по какой-то странной причине тут же замолчала. А затем, Эстер показалось, что слышит за дверью приглушённые всхлипы. ‎ ‎Мама плачет? Она умеет? Боже упаси. ‎ ‎– Эстер, – раздался тихий приглушённый голос. Впервые за долгое время та назвала моё имя, – открой.. ‎ ‎– Зачем? – Сопротивлялась я. ‎ ‎Не подумайте, что я какой-то монстр. Но в действительности, сейчас мне было совершенно не жаль мать. Наоборот, внутри я почувствовала странное чувство радости, что та дала волю слезам. Значит, ей больно. Значит, я победила. ‎ ‎Но эти мысли, словно чужие, тоже пугали меня. ‎Дверь я так и не открыла. А мать какое-то время сидела за той стороной и плакала. Словно на жалость давила, ей Богу! Но да, я в первые видела - точнее, слышала - чтобы та рыдала. И это вызывало непонятные мне чувства. Однако, моя обида и ненависть будет выше любой жалости. Сама виновата. ‎ ‎Тем же вечером, когда мать куда-то ушла из квартиры. Она часто уходит по вечерам и приходит лишь утром. Я, наконец, вышла с комнаты забрать телефон из сумки. На экране тут же отобразились все сообщения, которые успели наотправлять мои друзья со школы. ‎ ‎В нашем отдельном групповом чате они обсуждали куда пойдут гулять. А затем, спустя пару часов отправили совместные фотографии и видео. Открыв одно из таких, я увидела их улыбки. Кто-то что-то сказал, а после этого послышался задорный и весёлый смех. Видео закончилось. ‎ ‎Оказывается, смотря на это, мои руки неосознанно стали сильнее сжимать телефон. Никто из них даже не удосужился спросить пойду ли я! Хотя в жизни говорили, мол, будут только рады моей компании, активно звали. ‎ ‎Окончательно добив себя тем, что моя жизнь здесь – полное дерьмо, я рухнула на кровать. Силы покинули меня.