Поддержка семьи

Он был ужасно избит Бутчером всего несколько недель назад. Ужасные синяки и гематомы только-только сошли, а обширная гематома на солнечном сплетении ещё даже не зажила. Иногда он испытывает фантомные боли. Его тело всё ещё помнит, насколько болезненным могут быть прикосновения, поэтому нет ничего удивительного в том, что на руку, внезапно сжавшую его плечо, Джон реагирует слишком резко. Он отшатывается, разрывая этот нежелательный и угрожающий тактильный контакт. В следующий миг его прижимают к стенке. Сын и надежда главы семейства, Сэмюэль Уайт - это высокий, очень белокожий мужчина с чёрными волосами и тёмно-карими глазами, красивый той породой красоты, по которой с одного взгляда на человека можно сказать: перед тобой хищник. Джон застывает перед ним. Возможно, ещё не поздно позвать отца? Вроде тот после ужина собирался прогуляться... а если его зов о помощи услышит не папа... помогут ему или его кузену? Его же не могут жестоко избить в доме семьи... так ведь? Бенджамин, помнится, рассказывал, что его отец никогда не прибегал к насилию. Пока Джон размышляет, начинать ли позорно кричать, чужая рука удивительно нежно касается его волос. Кузен ласково проводит рукой по его светлым волосам, как будто... любуется им? Указательный и средний пальцы зажимают прядку золотых волос, легонько её потирают. За обедом и ужином семья практически не говорила, так что Джон впервые слышит его приятный бархатистый голос: - В семье за семьдесят лет не было блондинов. А ты... и эти голубые глаза. Изысканное украшение предстоящего семейного портрета, не находишь? Джон не понимаeт. Ему только что сделали комплимент или высмеяли его несходство с типичным представителем семьи? А ещё этот прищур немного напоминает прищур отца... поэтому когда мужчина приближает своё лицо к его лицу, бесстыдно его разглядывая, дыхание Джона немного сбивается. - Ты что... делаешь? - Ты жрал меня глазами весь ужин. Не хочешь... провести время вместе? Узнать друг друга получше, мм? О, разумеется, Джон жрал его глазами, как только разобрался, кто здесь главная звезда поколения. Джон облизывается, прикрывает глаза. Он сейчас так слаб, но... но... кажется, это безопасно? И ещё, этот чёртов сексуальный прищур... Отец к нему совсем не проявляет подобного интереса и в последнее время стало заметно меньше внимания со стороны родителя. Джону так хочется снова ощутить себя любимым... даже такой примитивный и кратковременный способ как секс его устроит. Кажется, его вот-вот поцелуют. Джон... не против. Настолько не против, что тянется навстречу. Внезапно мужчина отстраняется и хлопает его по плечу. - Ты же из Нью-Йорка... - Что? - глупо интересуется бывший Хоумлендер, совсем не понимая, что происходит... что это сейчас было?! Кузен ему улыбается, на миг прижимается носом к носу, тут же отстраняется и его хищная улыбка становится ещё более кровожадной. - Ах, как неловко. Но не удивительно, ведь ты из Нью-Йорка, этого рассадника падения нравов... - Что?... Этот мужчина сам его прижал к стенке и намекал... на всякое. - Гольф. Жду тебя на третьем поле завтра в семь пятнадцать утра. Если не можешь найти сам, попроси прислугу. Сэмюэль Уайт заботливо разглаживает складочку ткани на плече Джона, затем спокойно уходит, как ни в чём ни бывало. Хоумлендер прожигает взглядом широкую спину родственника. Будь у него сверхспособности, его глаза загорелись бы алым. Что. Нахуй. Это. Было?!