Поддержка семьи

В середине июля семья собирается на вилле на Кап-Ферра у одного из младших кузенов, достигшего определённых [определяемых миллионами долларов] успехов в области онлайн-технологий. Как должна выглядеть дневная вечеринка у бассейна? Джон на таких никогда не был, слишком несолидно для имиджа Хоумлендера, но из фильмов, которые он смотрел, у него сложились некоторые представления о данном виде досуга. Это должно быть шумное веселье с надувными игрушками и мыльными пузырями, безудержное, яркое. Кто-то бомбочкой прыгает в бассейн, все вокруг смеются... Представления Хоумлендера разбиваются о реальность семьи Уайт. Как всё выглядит на самом деле? Слишком тихо и чинно. Это мероприятие на котором вместо клубной музыки играет скрипач, а мартини едва пригубляют. Большее внимание уделяется беседам. Как будто акционеры Vought решили провести финансовое совещание в купальниках... не веселье, нет. Чисто рабочая встреча. Представители семьи Уайт облачены в черные купальники, гости в свободном дресс-коде. Отделение зёрен от плевел... Эксклюзивные чёрные плавки от Ermes Джону вручили ещё утром, но конкретно на это мероятие он не приглашён, потому что среди "плевел" присутствуют несколько европейских политиков и важных бизнес-партнёров, а Хоумлендер, помимо разрушенной социальной репутации, не имеет никакого отношения ни к одному из семейных бизнесов. Но он имеет возможность наблюдать. Из окна своей уютной комнаты, расположенной на втором этаже, прячась за толстой бархатной шторой, Джон наблюдает за людьми, приходящимися ему кровной роднёй. У него нет супер-сил, но по крайней мере, теперь есть большая семья. Взгляд голубых глаз скользит по толпе, рассматривая, но часто возвращается в одну конкретную точку: туда, где на шезлонге в окружении пары пустых бутылок европейского пива дремает Солдатик. Лицо расслабленно во сне... Солнцезащитные очки слегка сползли на кончик носа... Чёрные брендовые плавки сидят на нём просто идеально, не скрывая, а скорее подчёркивая большой прибор... Рассматривая отца, Джон закусывает губу от вожделения. Этот широкий обнажённый торс, который ласкает солнце... Джон хотел бы припасть к нему языком, жадно слизать стекающую вниз капельку то ли воды, то ли пота. Как тут можно устоять? Он быстро расстёгивает ремень. Бежевые брюки падают к пяткам. Рука Джона сама ныряет в нижнее бельё, сжимает твёрдость... Он быстро ласкает себя, видя белые точки перед глазами, кусая губы и жадно пялясь... Несложно представить, что папочка после бассейна входит в его комнату, как есть, в одних плавках, выгодно облепивших его большой член... Несложно представить, чем это могло бы закончиться где-нибудь в параллельной вселенной, где Солдатик - такой же извращенец со стояком на инцест... Кровь набатом стучит в ушах, затмевая все прочие звуки. Возможно, поэтому он не замечает, что в своей комнате он больше не один. - Златовласая принцесса без ума от папочки, а? - бархатистый мужской голос доносится из-за спины, совсем рядом. Если бы Солдатик просёк это дело, он бы в выражениях бы не стеснялся. Назвал бы Джона жалким педиком, извращенцем, больным на голову и ещё наверняка много чего нелестного нашлось бы в его богатом матерном лексиконе... Этот мужчина использует всего лишь "принцесса", ещё и звучит так ласково... почти понимающе, почти участливо. Джон медленно оборачивается, сталкивается взглядом с тёмно-карими глазами кузена. За его спиной, став свидетелем его грандиозного позора, стоит Сэмюэль Уайт. Он, очевидно, тоже не принимает участия в вечеринке, потому что одет в такие же бежевые брюки, которые сейчас валяются на полу в ногах Джона, и расслабленную коричневую рубашку из очень дорогой на вид ткани. Пока Джон застывает, не зная, что ответить и что теперь делать, нелепый и с членом в руке, кузен делает несколько шагов вперёд, сокращая разделяющее их расстояние до нуля. Сильное мужское тело вжимает Хоумлендера в стену. Горячие губы прижимаются к холке. - Что... что ты... - Я тебя не сдам, красавчик. Не переживай. Можешь представить, что он тебя трогает... Его кусают в шею. - Ах-х! У Джона от возбуждения подкашиваются ноги. Хорошо, что сильный мужчина его держит, не давая упасть. Кузен отталкивает ослабшую руку Хоумлендера, сам берёт в кольцо пальцев его член, умело ласкает. Это ощущается гораздо приятнее, чем делать это самому... - Можешь представить, что папочка тебя целует... - шепчет этот ядовитый искуситель, от которого Хоумлендер чувствует себя обречённым, как Ева на запретный плод. Сэмюэль, уже стянув с его рубашку, сопровождает свои действия россыпью поцелуев по дрожащим плечам и спине Джона. - Что оставляет на тебе засос... тебе бы это понравилось? - Ха-ах! - Что хочет тебя трахнуть. Джон кончает не от ласки. А от того, что в его задницу вжимается чужой бугор в штанах, большой и твёрдый... такой же большой, как у Солдатика. Отдышавшись и заодно получив ещё парочку сладких поцелуев, Джон разворачивается, тянется к кузену в искреннем желании отблагодарить за удовольствие той же мерой. Сэмюэль отстраняется от него, несмотря на собственное возбуждение. Усмехается, демонстрируя белоснежные клычки. Подмигивает. - Нет, милашка, извини. - говорит только что зажимавший его ублюдок. - В отличии от тебя я не по мужчинам и тем более не по родственникам.