Музыкальный инструмент

Тоска! — стекая по своему трону, разочарованно восклицал Страшила. Вообще, это было хорошо. Более никто не нападал на Волшебную страну, все злодеи давным давно побеждены и граждане и правители могли не беспокоиться за свои судьбы. Законы принимались только хорошие, инфраструктура Изумрудного острова развивалась не по дням, а по часам, страны-соседи в помощи не нуждались...и эта утопия даже вызывала неподдельную тревогу! Однако, как факт — вот уж не первый год регион живёт самой спокойной жизнью из возможных. Солому обновили, костюм перешили, гримасу подкрасили. Такие "восстановления" проходили регулярно по мере надобности. В заново набитых пальцах рук, в которые на этот раз решили протолкнуть больше соломы, чем обычно, благодаря чему те стали более плотными, чувствовалась ранее небывалая энергия. Тут же в мудрый ум Страшилы пришла идея, чем же можно занять свои окрепчавшие пальцы: — Научусь играть на музыкальном инструменте! — восторженно провозгласил он на весь тронный зал-библиотеку и в срочнейшем порядке собрал совет, состоявший из Кагги-Карр, Фараманта, Дина Гиора и одного из представителей музыкального оркестра при дворе, что играли на пирах и празднованиях. Те в недоумении смотрели на горящего новой идеей правителя: как он своими соломенными руками сможет научиться чему-то столь кропотливому, требующему хорошо развитой мелкой моторики? Уму непостижимо! И неужто он собрал их по старой военной привычке? Тут же совет направился в кладовую комнату, куда складировались все имеющиеся во дворце инструменты. Точнее, "кладовой" назвать эту просторную комнату с чудесной акустикой было ну очень трудно. Однако, по общему негласному решению, именно это название и устоялось среди обитателей замка, постоянно слышащих оттуда звуки репетиций и настройки инструментов. В правом ближнем углу шеренгой встали струнные: классическая и акустическая гитары в количестве двух штук каждая, запылившаяся лютня, скрипка в роскошном футляре, громадный контрабас, цитра и в самом конце — элегантная арфа. В соседнем углу расположились ударные, самые разные: от перкуссий до, как ни странно, целых барабанных установок. Чуть дальше находился шкафчик, на полках которого были осторожно расставлены духовые инструменты, около шкафчика стояли отдельные держатели для крупных или неустойчивых духовых: саксофона, тубы, тромбона. В середине зала, отделённый закруглённой ступенькой, возвышался величественный рояль. Свет из окон сошёлся на его крышке и клавишах, поднимающаяся рядом пыль казалась чем-то вроде блеска... ...за роялем, у стенки, было два небольших фортепиано. Они, конечно, не производили такое неизгладимое впечатление, как их родственник, но всё-таки тоже имели право на внимание. С восхищением Страшила подошёл к шкафу с духовыми и попросил взять для начала флейту. После показа оркестрантом правильного положения рук, Страшила попытался дунуть...и не сумел. На звук не было ни намёка, ведь дышать-то он не умел! Тотчас стало ясно, что данный род инструментов для Трижды Премудрого непосилен. Несколько разочарованно он отложил флейту обратно на полку шкафчика и вновь осмотрел зал своими нарисованными глазами. — Железный Дровосек как-то говорил мне, что, будучи человеком из мяса и костей, неоднократно имел дело с гитарой. Может, и мне стоит попробовать? — озадаченно скрестив руки, спросил он у совета. Те лишь в незнании покачали головами. Этот вопрос был риторическим. Вновь, сначала спросив разрешения, Страшила подошёл и взял гитару: пока что классическую. Хотя, нельзя сказать, что прямо таки взял...для него даже обычная гитара была столь тяжела, что, не рассчитав силу, сперва он едва ли её не выронил! После победы над весом гитары Страшила присел на стул и упёрся ногой в подставку, как ему и велели сделать. Следующим шагом было взять простой аккорд: пальцы соскользали со струн, не могли растянуться должным образом. В итоге он всё же одержал и вторую победу, когда наконец смог установить аккорд Am. И вот, самый ответственный момент — пора начать играть бой! Со всей существующей внутри соломенного тела силой он въелся пальцами в гриф, а правой рукой начал постепенно проходить по всем струнам. Но звук получился совсем не таким, каким, кажется, должен быть: пара открытых струн прозвучала нормально, но те, что были зажаты, стукнули глухим звуком и не издали никакой мелодии. Самая нижняя, первая струна, оставила за собой противный звон, схожий со скрежетом ногтями по стеклу. Оркестрант закрыл уши, вопреки всему своему уважению к Страшиле, а Фарамант и Дин Гиор съёжились и неловко улыбнулись, вероятно, чтобы поддержать правителя. Кагги-Карр сначала отлетела подальше, а потом недовольно клюнула Страшилу в щёку. — Бр-р-рось этот инструмент! — каркнула она и чучело согласилось, что вышло паршиво. Следующими на очереди были барабаны. Для начала Страшиле решили дать простенькую перкуссию: требовалось бить по барабану руками, что, казалось, очень просто, да вот только руки правителя вновь оказались слишком слабы, а удары получались глухими и неубедительными. Даже вбирая всю силу в свои соломенные ручки, Страшила никак не мог добиться таких ударов, какие слышал у играющих на улицах музыкантов. Надежду вручить правителю перкуссионный барабан потеряли разом все участники совета. Но ведь была ещё и ударная установка, появившаяся совсем недавно! Выходец из оркестра подстроил стул и усадил соломенного человека за кухню. Тут же возникла первая проблема: Короткие ножки Страшилы едва доставали до педали, бьющей по бас-барабану, но, несколько раз перенастроив сиденье, ребята таки добились сносного результата. Правителю вручили палочки и кратко объяснили, как управлять столь новой для Волшебной страны технологией. Сказали попробовать сыграть лёгкий ритм, показали, как он играется, Страшила торжественно поднял палочки над головой, приготовился ударять и...сразу же после удара они выскользнули у него из рук, ударились прямо в стенку напротив и отрикошетили сначала в потолок, потом в пол, чуть не попали в Кагги-Карр и приземлились наконец прямо около установки порознь друг от друга. — Какой, однако, сильный удар! —восхитился Дин Гиор, — Я вас прямо не узнаю с прошлой попытки! Страшила не знал, как реагировать на слова Длиннобородого Солдата: это комплимент или ирония? Разочарованный, он слез со стула и аккуратно поднял палочки, положив на один из барабанов. — Какая же музыка всё-таки сложная...даже научиться правильно держать инструмент — уже испытание! — Удивлённо и с долей неловкости промямлил Страшила. Ему было даже немного жутко браться за следующий инструмент. А их, впрочем, осталось не так много. Наконец-то перед глазами совета снова возник рояль. Что-то в нём притягивало: быть может, это нарисованные рукой профессионального художника узоры на крышке инструмента, или позолоченные ножки? Однако, вопреки всем мысленным мольбам музыканта, чтобы Страшила вдруг не засмотрелся на этот чудесный рояль, получилось ровно да наоборот. Сначала он пытался отговорить правителя, потом начал просить первым делом попробовать сыграть на стоящих рядом фортепиано. Но Страшилу было не остановить! Он решительно сел на банкетку и даже имитировал разминание рук, что явно сулило о серьёзности намерений. Оркестрант стал готовиться морально к тому, что случится большая поломка, которая съест целую уйму денег. Момент нажатия на клавишу был таким, словно каждая секунда превратилась в вечность. С очень напряжённым видом Страшила одним пальцем нажал на ноту ля и, на удивление, она прозвучала чисто! Все присутствующие облегчённо выдохнули. Потихоньку чучело добавляло по одному и по два пальца. В скором времени игольчато-отрубной мозг правителя сообразил левой рукой добавлять бас (где-нибудь на малой октаве), а правой — наигрывать простенькие мелодии из трёх-четырёх нот, соединяя это всё воедино. Членов совета это даже завлекло. Ритм хромал, но прослеживался, даже казалось, что ноты стали зацикливаться и превращаться в последовательности — риффы. На пюпитре, достигая уровня глаз, красовались непонятные закорючки, расшифровки которых никто, кроме, конечно же, оркестранта, не знал. Страшила оторвался от клавиатуры рояля и уставился на загадочный нотный лист. — Можете ли вы, мой дорогой друг, рассказать побольше о нот-ной гра-мо-те? — заинтересованно спросил Правитель у стоящего около него музыканта. — Ну, знаете ли, — отмахнулся он. — Даже на самые основы уйдёт не менее нескольких недель, а уж там...понадобятся месяцы! — Вот и славно, — обрадовался Страшила. —  И такие знания явно не помешают моим мозгам. Можете ли вы достать письменный учебный ма-те-ри-ал? На положительный ответ оркестранта он улыбнулся и, немного побеседовав с Кагги-Карр, Фарамантом и Дином Гиором об их мнениях, распустил "совет". В репетиционную комнату вошёл дуболом, посланный передать огромную стопку толстых и тонких книг по основам сольфеджио, которые Правитель тут же попросил перенести в тронный зал. С той поры ночами Страшила сидел, вникая в ноты, изучал их расположение на нотном стане в пока что скрипичном ключе. Днём в незанятый часок забегал в "кладовую", чтобы использовать новые знания на практике. Захаживавшие туда же музыканты из оркестра помогали, делились советом, даже могли порекомендовать некоторые произведения для разучивания. Новое увлечение так заворожило Трижды Премудрого, что он временами забывался и до поздней ночи сидел за фортепиано (рояль был слишком грандиозен для столь простых композиций), играя гаммы или лёгкие мелодии, изучаемые в самых началах музыкальной школы. Одно было плохо — руки Правителя неспособны были растягиваться с практикой так, как человеческие. Ткань и швы, конечно, могли растянуться, но разве это хорошо? Портные такое сразу замечали и шили замену. Время от времени комната была занята настоящими музыкантами — специалистами своего дела. Страшила, проходя мимо неё, всегда останавливался и вслушивался в звуки оркестра: среди всего этого набора инструментов он уже научился слышать исключительно клавиши. Но иногда оттуда доносились очень странные звучания. Это была самая настоящая какофония, где саксофон постоянно сбивался с мелодии и начинал сначала, струны на скрипке играли вразнобой и даже сам рояль звучал как-то неисправно...в такие моменты Правитель старался покинуть зону слышимости инструментов. Концерты он стал посещать куда чаще, больше начал придаваться анализу музыки, исполняемой там. Но единственная вещь оставалась неизменной — всегда больше всего внимания Страшила уделял клавишным инструментам. Фарамант в какой-то момент даже запереживал: «неужели Правитель полез в творчество? В такую ответственную отрасль человеческой деятельности! К тому же, как известно, многие творцы ужасно ранимы. Ну и куда подобное увлечение может его привести?» Однако, сам соломенный человек относился к своему интересу скорее аналитически. Уж больно нравилось ему часами изучать всё на свете, а новые свои знания позже использовать в деле. Именно так и полюбилось Страшиле по ночам отсиживаться в библиотеке, ранее именуемой тронным залом, читая ноты очередной композиции, даже если он не сможет сыграть её за неимением достаточных навыков. Долго ли продолжалось это увлечение? К сожалению, или к счастью — нет. Изучив азы, которые можно отмерить первыми годами музыкальной школы, Трижды Премудрый остался доволен своим умением. Он всё ещё часто сидел за книжками-самоучителями, иногда даже советовался с музыкантами, но прикасаться к фортепиано или роялю, спустя время, стал реже. Несколько раз ему даже удосужилось поиграть на небольшую публику, точнее, для тех же самых участников совета: Фараманта, Дина Гиора, Кагги-Карр. Пару раз он даже сыграл для Железного Дровосека, когда тот приезжал погостить в Изумрудный город. Тот всегда восхищённо хлопал и говорил что-то вроде «какой ты, всё-таки, талантливый!» Но было нечто куда более важное прямо под носом-заплаткой — государственные дела, вновь не дающие ни секунды покоя, что, несомненно, радовало Страшилу. Каким счастьем было с новыми силами подключиться к очередным вопросам правления! Но музыка, несмотря ни на что, останется в памяти иголочно-булавчато-отрубных мозгов и соломенных пальцев.