Сократить дистанцию 2

Мегуми открыл тяжёлую дверь и вошёл в полутёмный кабинет Сукуны. Жалюзи привычно опущены, окна закрыты так давно, что трудно вдохнуть. Рёмен развалился в огромном кожаном кресле, лениво перебирая смятые листы с пометками. В его позе было что-то вызывающе расслабленное: широко разведённые колени, закатанные до локтей рукава и чёрные полосы татуировок на запястьях — как капканы на коже. — Что принёс? — он не отвлёкся, только перелистнул страницу и отпустил предыдущую на пол. — Нишикори и подходящие для него форматы. Сукуна медленно поднял глаза поверх помятого листа А4. Захотелось поправить ворот рубашки, но Мегуми только крепче сжал пластиковую папку. — Нишикори? С чего вдруг? Сейчас у нас в меню Итадори. Рёмен отбросил стопку бумаг на стол — к другим наработкам и недоеденной еде. На тёмно-коричневом орехе это выглядело почти неуважительно. — Он ненадёжен. Японский график не подтверждён, команда не дала чётких окон, часть прав завязана на зарубежных партнёров. Нишикори безопаснее. — Вот как? — губы разошлись в широкой ухмылке. — Всё настолько плохо? — Не плохо. Непредсказуемо. Сукуна продолжал смотреть. Безмолвно, не скрывая улыбки, изучая каждую складку на костюме Мегуми. — У вас есть конкретный вопрос или вы сегодня опять плохо спали? Рёмен лизнул нижнюю губу и подался вперёд, упираясь локтями в столешницу. Старые шрамы белели на смуглых костяшках. — Тебе настолько не хочется работать со старым знакомым? Фушигуро подошёл ближе и положил папку поверх неаккуратной стопки других материалов. — У меня нет с этим проблем. — Это правильно, — Рёмен не изменился в лице. — В конце концов ты обязан Итадори карьерой. Раздражение вспыхнуло мгновенно — горячо, под рёбрами, в горле. Мегуми сделал медленный вдох. — Хотите обсудить мою компетентность? Сукуна сощурился. — Нет. С ней как раз всё понятно. Он откинулся в кресле, и кожа под ним глухо скрипнула. — Я пытаюсь понять, сколько решений ты сегодня принял не из-за неё. Со стены на Мегуми смотрели лица бойцов, стоп-кадры боёв, вырванные из интервью цитаты. Их можно было разгадывать как ребус. Или использовать как компромат. — Это редакторское решение, — Фушигуро слегка вздёрнул подбородок. — Если вам важны цифры — не экспериментируйте. — М, вот как, — Сукуна несколько раз неспешно кивнул. — Ты прав. Я не буду брать ненадёжный вариант. Легко. Слишком. — Ты поедешь на переговоры с командой Итадори. Как человек, который знает, с кем имеет дело. Лицо Рёмена осталось спокойным и серьёзным. Только взгляд был слишком довольным. — Это ведь надёжный вариант, не так ли? — Это не лучшее решение, — сказал Мегуми после короткой паузы. — Почему? — Сукуна смотрел на узел его галстука так, будто тот и правда мог затянуться туже. — Кто-то может посчитать это конфликтом интересов. — Неужели? — уголок рта дёрнулся. — Ладно. Если сомневаешься в себе, отправлю кого-то другого. В самом дальнем углу кабинета висела старая боксёрская груша — потёртая, с кривыми трещинами по коже и вмятинами от чужих кулаков. Побед она видела больше, чем поражений. — Я займусь этим. — Вот и славно. Разговор мог закончиться на этом. — Хорошая рубашка, — Сукуна ухмыльнулся. — Prada? Мегуми повернулся в пол-оборота. — Не интересовался. Он задержался на выходе, крепко сжимая дверную ручку. — У вас есть ещё какие-то вопросы? Рёмен усмехнулся и молча покачал головой. В светлой прохладе собственного кабинета Фушигуро выдохнул. Желание открыть окно стало физической потребностью. Недавно прошёл дождь. Воздух был холодным и чистым. Лужи тянулись вдоль тротуаров, унося к решёткам осыпавшиеся лепестки сакуры. Яркие цветы сахарной ватой облепили голые чёрные ветки. Ничего. Через неделю розовый исчезнет из картинки. Мегуми раздражённо упал в бежевое кресло с узкими подлокотниками. На мониторе всё ещё был открыт план работы с Нишикори. — Неважно. Он ослабил галстук, вбивая в поисковую строку имя, от которого жгло подушечки пальцев. Сотни фотографий и статей заполнили экран. В них — кто-то смутно знакомый, но не тот Итадори, о котором писал Мегуми. Золото чемпионского пояса и пластиковая улыбка, не касающаяся глаз. «Undefeated on US soil». Непобедимый. Верхние позиции в международном топе. Слишком крупная фигура для японского рынка. Заслужено. В американских текстах его стиль разбирали почти одинаково: экономный, точный, умный. Холодный. Четыре года превратили мальчишку из Санъя в мужчину мирового уровня. Глоток кофе оставил горечь на языке. В дверь тихо постучали. Инумаки положил на стол несколько бумажных папок и флешку. — «То, что вы просили». — Спасибо. Тоге продолжал стоять, пока Фушигуро снова не взглянул на него. — Что-то ещё? — «Да. Есть кое-что от моёго знакомого из Калифорнии. Слухи. Неприятные». — Об Итадори? Тоге кивнул и положил тонкую папку поверх всего остального. Ладонь сжалась в кулак, прежде чем потянулась к шершавой пластиковой обложке. Несколько вырезок из газет и журналов: «Пьяный японский боксёр избил прохожего у служебного выхода отеля». На фото растрёпанный Юджи со стеклянным взглядом. Окровавленной рукой он пытался заслонить плачущую девушку. Дата — через три месяца после отъезда. — Как команда объяснила инцидент? — «Официально — Итадори вступился за свою помощницу», — Инумаки указал на несколько строк внизу страницы. — «После этого появились слухи, что она его девушка». — Понятно. Спасибо за помощь. Три месяца. Тогда они ещё общались. Мегуми возвращался домой. Сахарная сладость сакуры продолжала лезть в приоткрытое окно автомобиля. До одури навязчивая. Он глубоко вдохнул её аромат и поморщился, прежде чем поднять стекло. Квартира встретила его гаснущим закатным светом, тишиной и чистым запахом дерева. Датчики включили лампы у входа, климат-система держала одинаковую температуру, кофемашина ждала утреннего таймера. Ничего не требовало прямого участия Фушигуро. Ключи легли в неглубокую керамическую чашу. Пальто — на плечики. Туфли — в нижний ряд шкафа, рядом с такими же тёмными, вычищенными до тусклого блеска. Из окна город выглядел мягче, чем был. Хотелось прикоснуться к золоту заходящего солнца, согреться в лучах, что красили стены. Мегуми неспешно поднял ладонь, глядя на собственные пальцы, что отбрасывали приглушённую тень на выверенную слоновую кость. Тепло. Но свет исчез за высотками раньше, чем достиг горизонта. Мегуми вернулся с кухни с бутылкой воды и прозрачным стаканом. Открыл ноутбук. Проверил почту, расписание на завтра, свои наработки. Стянул галстук через голову, взъерошил волосы и отложил очки в сторону. Взгляд ушёл к верхней полке встроенного шкафа. Туда, где лежала небольшая, но глубокая коробка из плотного картона. Под старыми картами памяти, кабелями, первым Nikon, что подарил Годжо, лежал жёсткий диск. На нём успела появиться пыль, которую Мегуми стёр влажной салфеткой, прежде чем подключить к ноутбуку. Папка всё ещё называлась так же, как и четыре года назад. «Итадори Юджи. Для статьи». Бесчисленные заметки, аудиозаписи, эксклюзивные материалы, Санъя. С каждым новым файлом пальцы сжимали мышку всё сильнее. Тело каменело, пока взгляд не добрался до снимков того периода. «Март 2015». «Апрель 2015». «Апрель 2015. Новое». «Май 2015. Фотосессия». Но одна из них всё равно была другой. «Отдельно». Мегуми неосознанно сел ровнее, спина заныла от напряжения. Пара кликов — и перед ним открылись сотни снимков, сделанных не для печати. Лично для себя. Юджи смеётся, когда говорит с Тодо. Серьёзно слушает Цукумо, отчитывающую его за что-то. Размахивает пакетом с пятью банками газировки и сияет так, словно выиграл в лотерею. На губах Мегуми неосознанно появилась улыбка. Всё новые и новые фотографии мелькали одна за другой. Юджи перематывает бинты, зажимая край ленты зубами. Стирает пот с лица краем футболки. Растирает затёкшие плечи после спарринга. Шорты сидят слишком низко, открывая полоску кожи, которую Фушигуро не готов видеть. Выдох вышел сдавленным, и он заёрзал на стуле. Последний снимок. Итадори улыбается, глядя на Мегуми, и морщит обгоревший на солнце нос. Он сорвал жёсткий диск с провода так резко, что короткий кабель остался торчать из разъёма. Пальцы вцепились в жёсткие волосы у лба. Кожа под ними горела. Не могу. Не хочу. Не снова. Мегуми развернул файл с дневными наработками и нашёл взглядом строку про Калифорнию. У него было слишком много работы и слишком мало времени, чтобы подготовиться к этой встрече. Но утро всё равно наступило. Мегуми стоял перед двумя бодигардами, преграждавшими ему вход в спортивный комплекс. Оба — крупные, европейцы, с одинаково пустыми лицами. — Это точно вы? Фушигуро-сан? — на ломаном японском переспросил короткостриженый. — Что у вас с собой? Второй, в солнцезащитных очках, осмотрел его от укладки до начищенных кожаных туфель. — Телефон, планшет, ключи. Временный пропуск уже у вас в руке. Фушигуро поджал губы. — Не полагается, — короткостриженый сделал шаг ближе, заставляя Мегуми поднять голову. Раздражение царапнуло в висках, но он не шевельнулся. — Всё согласовано с командой Итадори-сана. Если список изменился, я хочу обсудить это с Нанами-саном. Бодигарды коротко переглянулись. Короткостриженый снова сверился с пропуском. — Вас понял. Проходите. Коридор в приглушённом освещении вёл к лифтам. Вестибюль — мраморный пол, живые цветы, красное дерево и зеркала. Этажи с восьмого по двенадцатый были арендованы Юджи и его командой. Самоё неяпонское место, какое только можно было найти в Токио. Мегуми вдавил кнопку вызова лифта, когда услышал мягкие шаги за спиной. Его пропуск требовал ещё одного тщательного осмотра? Он повернулся в пол-оборота, открыв рот, чтобы уточнить в чём проблема, но рядом с ним остановился Итадори. Красная ветровка, шорты, кроссовки. Он утёр капли пота со лба, оттягивая растрёпанные пряди назад. На лице мелькнула кривая ухмылка, когда Юджи дёрнул проводные наушники. — Ты рано, — Итадори не смотрел на него напрямую, а изучал в зеркальной поверхности лифта. — Как и всегда. — Встреча через двадцать минут. Мегуми наблюдал за ловкими пальцами, сматывающими чёрные тонкие провода. — Хотелось бы уложиться в срок. Юджи беззвучно рассмеялся, но не ответил. Они молча вошли в подъехавший лифт. Итадори нажал нужный этаж. Тихо играла успокаивающая мелодия, но напряжение продолжало копиться в теле. — Ты давно носишь эти очки? Фушигуро почти дёрнулся от вопроса. И этой чёртовой хрипотцы. — Давно. — Тебе идёт. Выглядишь… профессионально. Профессионально. Таким голосом не говорят такие слова. — Я бы предпочёл, чтобы ты воздержался от комплиментов. — Тогда оставлю это при себе. Мегуми на мгновение прикрыл глаза. На десятом этаже, за распахнувшейся дверью лифта их ждала девушка с длинными голубыми волосами и в тёмном костюме. Она тут же поклонилась, едва увидела их. — Добро пожаловать, Фушигуро-сан, — несколько прядей соскользнули с плеч. — Меня зовут Мива Касуми. Приятно познакомиться. — Приятно познакомиться, — Мегуми поклонился в ответ. Это лицо он уже видел. В той самой статье из Калифорнии. Та самая помощница. — Итадори-сан, вы можете привести себя в порядок. Мы ждём вас в переговорной. Юджи кивнул и направился в противоположную сторону. Мива снова повернулась к Мегуми. — Сюда, пожалуйста. Они прошли в переговорную, выросшую стеклянным кубом в конце коридора. Внутри их ждала женщина, чьи платиновые волосы были собраны в тяжёлую косу. Иссиня-чёрный брючный костюм-тройка, остроносые лакированные туфли на шпильке с алой подошвой. — Вы, должно быть, Фушигуро. Она изучила внешний вид Мегуми и едва заметно усмехнулась. — Рад познакомиться, — он поклонился, и взгляд упёрся в жёсткий ковролин. На сером фоне острые туфли казались сияющими. — Мэй Мэй. Я отвечаю за публичные коммуникации Итадори и согласование внешних проектов. На протянутой руке блеснули тонкие золотые часы и глянцевый винный маникюр. Аромат её духов был сухим, цветочным, едва ощутимым, но стойким. Прикоснувшись к её руке, Мегуми понял, насколько холодными были его собственные пальцы. — Нам стоит ещё раз проговорить некоторые моменты, — Мэй Мэй проследила за тем, как он сел по другую сторону от стола. — Конечно. Сумка легла на соседнее кресло. — Только согласованный список тем. Мы обсуждаем дальнейшее сотрудничество, которое должно быть выгодно в первую очередь Итадори, — она выдержала паузу. — Потому что мы наслышаны о вашей репутации, Фушигуро. — Что именно в моей репутации вызывает у вас сомнения? — Методы. Жёсткость, граничащая с жестокостью, — Мэй Мэй усмехнулась на выдохе. — Начальство. Мегуми почувствовал, как у него расслабляются плечи. Команда Юджи не была расположена к этому сотрудничеству. Чистая формальность, чтобы поставить точку. — Я понимаю ваши опасения. Не всем приятен такой подход. — И всё же, — тёмно-красный ноготь медленно прошёлся по подлокотнику. — Я вижу в вас и вашем журнале потенциал. Мы можем найти компромисс в совместной работе. Мегуми до боли вдавил основание ладони в острый край стеклянного стола. — Я думаю… Закончить он не успел. В распахнутую дверь вошёл Итадори, чьи волосы были ещё влажными после душа. — Прошу прощения. Он расположился рядом с Мэй Мэй, откидываясь в кресле и шумно выдыхая. Та придвинула к себе планшет в кожаном чехле и разблокировала экран. — Можете начинать. Мегуми кивнул и потянулся к своей сумке. — Доброе утро, Итадори-сан. — Доброе утро, Фушигуро-сан, — Юджи сел ровнее, придвигаясь ближе. — Хотелось бы поздравить вас с возвращением в Японию. Итадори поджал губы, пряча улыбку. — Большое спасибо, — он прочистил горло. — Со своей стороны хочу сказать, что рад снова оказаться с вами в одной… рабочей среде. — Спасибо, — Мегуми открыл список тезисов, наизусть помня каждый. — Давайте я расскажу о возможных вариантах для шоу. — Конечно. — Это не интервью. Не документальный блок. Скорее экспертное присутствие внутри формата. — Экспертное присутствие? — Да. Разбор боёв, карьерных решений, работы команд, перехода спортсменов между рынками. Формат строится не вокруг вашей биографии, а вокруг вашего опыта. Итадори усмехнулся. — Звучит лучше, чем «расскажите, как вы стали тем, кем стали». — Такие вопросы тоже возможны. — Сценарии для меня будете готовить лично вы? Лицо оставалось серьёзным, но взгляд не скрывал удовольствия от собственного вопроса. — У нас есть несколько сценаристов, чей стиль вам больше подойдет. — Вот как, — Юджи склонился ниже, упираясь локтями. — Мне нравится ваш стиль. Капля скользнула из влажных волос по скуле к подбородку. Юджи стёр её тыльной стороной ладони. Мегуми успел проследить это движение целиком — и только потом опустил взгляд в планшет. — У нас есть три потенциальных модели. Первая — приглашённый эксперт для отдельного блока. Вторая — временный соведущий пилотного выпуска. Третья — постоянный эксперт на несколько эпизодов, если пилот покажет сильную реакцию аудитории. — А какой вариант вы считаете лучшим? — уточнил Итадори. — Профессионально? — А есть другой способ ответить? Пауза вышла короче, чем хотелось. — Профессионально — второй. Пилотный выпуск даст достаточно присутствия, чтобы проверить динамику, но не потребует долгосрочных обязательств. — А не профессионально? Фушигуро прищурился за стёклами очков, глядя на откинувшегося в кресле Юджи. — Я здесь по работе, Итадори-сан. — Я вас понял. Понял? Навряд ли. — Давайте обсудим несколько моментов, которые интересуют моё руководство. Мегуми пролистнул несколько страниц сохраненного файла. — Ваше позиционирование на японском рынке. Для местной аудитории вы сейчас не совсем «вернувшийся спортсмен». Скорее международная фигура, которая временно появилась в Японии. — Я всё ещё японский спортсмен. — Медийное восприятие работает не с паспортом, а с присутствием. Вас не было четыре года. Юджи перестал улыбаться. — Вы считаете, это невозможно восстановить? — Я считаю, что это нельзя восстановить одним проектом. — А несколькими? Мэй Мэй ответила первой, не поднимая глаз от планшета: — Не стоит так далеко заглядывать, Итадори. Между бровями Юджи мгновенно залегла складка, но он лишь кивнул. Пауза стала ощутимой. — Есть и другие моменты, которые могут стать помехой в работе, — Мегуми продолжил. — Конечно, давайте вернёмся к этому. Итадори улыбался одними губами, расслабленно устроившись в кресле. Правильно, выверенно. Безжизненно. — Любое экспертное шоу держится на доверии. Если эксперт комментирует чужие решения, аудитория неизбежно начинает применять те же критерии к нему самому. — Это честно. Мегуми смотрел на страницу со всей карьерной грязью Юджи. Пять строк — их можно было легко простить и забыть. Всё, кроме одной. Юджи сидел напротив, ждал продолжения беседы, искал глазами, ловил каждый вздох. Это неправильно. Это так неправильно. — Спорные эпизоды вашей публичной биографии тоже станут частью контекста. — В разумных пределах. Мэй Мэй ответила раньше Юджи, и во рту появилась горечь. Фушигуро на мгновение поморщился, прежде чем взглянуть на неё. — Разумеется. — Репутационные риски нужно учитывать, — её голос оставался мягким. — Но превращать рабочую встречу в разбор личной истории Итадори мы не планируем. — Я не предлагаю разбор личной истории. — Пока нет. Следующий вопрос ещё не прозвучал, но больно было заранее. — Хорошо, — сказал Мегуми. — Тогда сформулирую иначе. BB Vision нужно понимать, какие зоны заранее исключаются из обсуждения. Без этого невозможно предложить честный формат. — Зоны? — переспросил Юджи. — Темы, которые команда считает недопустимыми. — Санъя, — тихо сказала Мэй Мэй. — Я не собирался говорить о Санъя. Она усмехнулась. — Приятно слышать. Если сейчас замолчать, Юджи вернётся. Не сразу — через неделю, через месяц, через любой новый проект, в котором снова окажется слишком близко. И тогда бетонная стена, которую Мегуми строил четыре года, снова пойдёт трещинами. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Пусть он останется серией снимков, записями в блокноте, банкой лимонной газировки на дне морозильной камеры. Не живым теплом, к которому хочется прикоснуться. Не руками, которые Мегуми помнил слишком хорошо — там, куда не пускал никого прежде и никого после. — Калифорнийский инцидент. Три месяца после вашего отъезда из Японии. Официальная версия говорит, что вы вмешались в конфликт у служебного выхода и помогли сотруднице промо-группы. Неофициальная — что вы, находясь в состоянии алкогольного опьянения, избили прохожего. Итадори не дрогнул. Мэй Мэй положила ладонь на край планшета. — Фушигуро. — Я не спрашиваю, какая версия правдива, — Мегуми продолжил, не глядя на неё. — Я спрашиваю, какую версию команда считает рабочей, если в рамках проекта возникнет вопрос о репутационных рисках. Юджи медленно вдохнул. — Там не было двух версий. Мэй Мэй повернула к нему голову. Он не посмотрел на неё. — Был человек, который не оставлял девушку в покое, — Итадори шумно вдохнул. — И были люди с камерами, которым оказалось удобно снять только… — Это не та тема, которую мы хотим обсуждать на данном этапе, — голос Мэй Мэй прозвучал жёстче. Юджи замолчал. Не сразу. Сначала фраза ещё жила на его лице: в сжатой челюсти, в напряжённом горле, в пальцах, которые впились в подлокотник. Потом исчезла. — Думаю, эта беседа уходит в неправильное русло, — Мэй Мэй отложила планшет и поднялась на ноги. — Спасибо за вопросы. На этом нам стоит закончить. Итадори не возразил, не остановил, не попытался что-то добавить. Он встал рядом с ней, пряча руки в карманы шортов. Глаза пустые, но выученная улыбка никуда не делась. — Спасибо за уделённое время. Хотелось разозлиться снова, забыть потерянный вид Юджи, как страшный сон. Идти дальше, будто всё это лишь случайность, а жар в груди от несправедливости происходящего его не касался. Хотелось бы. Мегуми вернулся к своей машине, положил сумку на пассажирское сиденье и уставился невидящим взглядом перед собой. На парковке тоже цвела сакура, и её побитые холодными каплями цветы продолжали гореть розовым пламенем. Даже несмотря на непогоду, они не завяли. Однажды придёт их время осыпаться, но не сегодня. Через приоткрытое окно на брюки Мегуми упала пара лепестков. Он потянулся, чтобы смахнуть их, но вместо этого бережно собрал и спрятал в карман пиджака. Просто смахнуть — не получилось.