Сократить дистанцию 2

В кабинете стояла почти стерильная тишина. Шумы офиса остались снаружи, а звук клавиатуры не нарушал покоя, лишь добавлял медитативности рутине Мегуми. Когда в дверь постучали, он медленно сел ровнее. Царапнул гладкие клавиши короткими ногтями. — Войдите. Юджи вежливо улыбнулся. Остановился на почтительном расстоянии и убрал руки в карманы брюк. — Моё руководство осталось довольно сценарием. У вас нет изменений? Мегуми отодвинул клавиатуру. — Через час у меня планёрка с Сукуной. Тогда мы будем точно знать, что первый эпизод состоится. — Хорошо, — Итадори кивнул. Он выглядел собрано и сдержано. Крайне профессионально. Отстранённо. — Я зашёл сообщить лично. Теперь со всеми правками или документами будет приезжать Мива-сан. Мегуми чуть резче подался вперёд. — Но... И так же резко одёрнулся. — Конечно. Как тебе будет удобнее. Юджи снова кивнул. — Спасибо. Тогда я пойду. Пришлось приложить усилие, чтобы не подняться следом. — Итадори... Тот обернулся, уже стоя в дверном проёме. — Ты... — Фушигуро на секунду опустил глаза. — У меня нет проблем с тем, чтобы работать с тобой. Очередной кивок, от которого захотелось сжать кулаки. — Хорошо. Буду знать. Оставшись один, Мегуми чувствовал раздражающий зуд под кожей. Он продолжал некоторое время смотреть на закрывшуюся дверь, словно Юджи мог ещё вернуться. Через час, уже на планёрке, Мегуми поймал на себе цепкий взгляд Сукуны поверх монитора. — Садись. Рёмен неспешно провёл кончиками пальцев по столу и осмотрел их с ленивой придирчивостью. — Я одобрю твой сценарий на первый эпизод, — его губы дрогнули в улыбке. — Хорошо. — Ты рад? — Да. Сукуна лизнул уголок рта и подался вперёд, упираясь локтями в край столешницы. — Интересно. На его рабочей стене появилось несколько фотографий Юджи. — Ты считаешь, что взял из материала всё? Фушигуро чуть крепче сжал подлокотник кресла. — Да, я так думаю. Воздух стал гуще, а хищная ухмылка шире. Крупные смуглые пальцы подхватили два листа, лежавшие поверх папок. — «Что вам до сих пор нравится в боксе?» — Сукуна слегка приподнял брови. — Ты сразу дал ему возможность безопасного выхода. Мегуми промолчал, поджав губы, и вопросы продолжились. — «Вам всё ещё нравится бокс?» — или, в твоём стиле: «Вы всё ещё хотите выходить на ринг — или просто уже не можете остановиться?» Оба варианта ударили бы точнее. Как острым ногтем по недавно затянувшейся ране. Плечо Мегуми едва заметно дёрнулось. — Ты спросил: «Насколько важно спортсмену доверять своей команде?», хотя мог спросить: «Какое последнее решение о своей карьере вы приняли самостоятельно?» Сукуна прищурился. Он оставался серьёзен, но в его взгляде уже появился голодный интерес. Мегуми на мгновение опустил глаза и вдохнул глубже. — Это пилот нового шоу с капризной звездой и требовательным руководством. Было бы очень неосмотрительно давить в первом же эпизоде. — И всё? — Рёмен небрежно отбросил листы. — Но ты ведь почувствовал кровь. Почувствовал. Свою собственную. — Если начать с давления, можно потерять доступ к Итадори, — Мегуми поправил очки. — А ты волнуешься о доступе к Итадори? Металлическая дужка очков больно впилась в пальцы. — Я делаю свою работу. — Да, я вижу, — Сукуна откинулся в кресле и потёр подбородок. — Это только работа. Акула-мако чувствует добычу задолго до того, как увидит. Настигает её, лишает подвижности первым укусом — и только потом спокойно заканчивает охоту. Мегуми знал: акула перед ним ещё не различала добычу, но уже учуяла её запах. — Займись сценарием второго эпизода. Рёмен расслабленно перевёл взгляд в монитор. — И не теряй хватку, которая сделала тебя редактором. Фушигуро вернулся к себе, но до конца рабочего дня так и не смог продолжить работу над текстом. На следующий день собственное напряжение стало проще спрятать в общей суете. К выпуску первого эпизода готовились нервознее, чем к любому постоянному шоу. Помещение заполнили люди: сотрудники, гости, гримёры, операторы и помощники. Студия была стилизована под ринг, создавая ощущение подготовки скорее к бою, чем к беседе. По тёмному полу тянулась тонкая светлая разметка, над ней — канаты. На задней стене — большой экран с фрагментами боёв. В центре — три кресла полукругом и столик с карточками и водой перед ними. Ино Такума обсуждал с Итадори и гостем программы, Сайтамой Ю, недавний бой Сайтамы. Они смеялись, и никто не чувствовал себя потерянным или лишним в мягком свете софитов. В режиссёрской было гораздо темнее. Мегуми наблюдал за ходом интервью на мониторах и слушал эфир через гарнитуру. Юджи справлялся не хуже Ино, одного из постоянных ведущих с момента создания BB Vision. Ни одного лишнего движения или неуместного комментария. Уверенный, расслабленный и при этом тёплый, словно это дружеская болтовня, а не напряжённая работа под взглядом PR-менеджера. Мэй Мэй обманчиво расслабленно листала ленту в телефоне. Но стоило разговору приблизиться к неудобной теме, как она поднимала взгляд и коротко комментировала формулировки или требовала повторить неудачный момент. Её редкие вмешательства разбивали иллюзию свободной беседы. — Камера его любит, — Сукуна стоял за плечом Фушигуро и покачивал в руке банку Red Bull. У Юджи растрепалась чёлка. Мегуми заметил это раньше гримёра и отправил его поправить причёску. — Вижу, ты тоже так думаешь. Рёмен хмыкнул и понизил голос. — Проконтролируй, чтобы Итадори выглядел очень вкусно в этом выпуске. Сможешь? Не дожидаясь ответа, ушёл к себе. Мегуми на мгновение прикрыл глаза. Потом объявил перерыв, чтобы дать указания перед следующей частью интервью. — Спасибо, Фушигуро-сан. Тем же ровным тоном Юджи пару минут назад поблагодарил гримёра, пригладившего ему волосы. И так же легко теперь вернулся к Сайтаме — к разговору о любви к боксу. Мегуми снял гарнитуру с одного уха. Подушечка большого пальца прошлась по тёплому следу от неё. Он развернул кресло к площадке и нашёл Итадори уже без помощи камеры. Тот сосредоточенно слушал Ино. Съёмка продолжилась, и до самой команды «Снято» Мегуми раздражался на себя за попытки поймать взгляд Юджи. — Ну, Фушигуро-сан, что думаете о работе моего соведущего? — Такума рассмеялся и хлопнул Итадори по плечу. Тот стоял в шаге от него, держа руки в карманах брюк, и слушал присутствующих с мягкой улыбкой. Одной и той же для каждого. — Всё хорошо, — Мегуми обратился только к нему, слегка ослабляя галстук. Пальцы проскользнули под ворот рубашки и коснулись горячей кожи. Итадори на мгновение заметил это движение. Вежливая улыбка даже не дрогнула. — Спасибо за оценку, Фушигуро-сан, — он поклонился, и они с Ино отошли к остальным. Мегуми открыл рот, глядя ему в спину, но ничего не сказал. Ощущение нехватки чего-то важного не отпускало. Оставшись наедине с собой, он почувствовал, как голод становится жадным и требовательным. Мегуми открыл сценарий второго эпизода — и тут же поднялся, чтобы распахнуть окно. Сделал несколько глубоких вдохов, но свежий воздух не помог. Тело мелко подрагивало от нервного напряжения. Он отчаянно искал способ вернуть то, от чего сам отказался. Вопросы стали настолько острыми, что могли разрезать идеальную упаковку Юджи. Мегуми не хотел красивого ответа для камеры. Он отчаянно жаждал увидеть, как вежливая улыбка наконец исчезнет и под ней проступит то, что Юджи больше никому не показывал. И понял, что добился своего, когда Итадори после короткого стука, не дожидаясь приглашения, вошёл в кабинет. В руке — папка с новым сценарием. Плотный картон смят в трёх местах. — Ты сейчас серьёзно? Ты действительно прислал мне это? Юджи бросил папку на стол и упёрся ладонями в столешницу, глядя на Фушигуро сверху вниз. Волосы растрёпаны, вместо костюма — джинсы и свитер. — Я думал, что приедет Мива, — Мегуми спокойно поправил очки. И надеялся, что рука не дрожит. Итадори раздражённо усмехнулся, будто не веря собственным ушам. — «Если бы вы заранее знали цену, вы всё равно сделали бы тот же выбор?» Его взгляд стал тяжелее. — «Что в вас осталось настоящего, кроме того, что хорошо продаётся?» Мегуми с трудом сглотнул, но продолжил смотреть ему в глаза. Юджи обошёл стол и остановился вплотную. Крепко сжал подлокотники кресла по обе стороны от его тела. — Ты правда решил спросить, сколько себя я продал ради успеха и осталось ли во мне после этого хоть что-то настоящее? Вдох застрял в горле. Внутри всё горело. — Да, решил. Кожа кресла скрипнула под ладонями Юджи. — Ты хочешь, чтобы я ответил на эти вопросы перед камерой? И добавил тише — хрипотца в голосе прозвучала почти рыком: — Или лично тебе? Жилка на шее Итадори подрагивала в такт быстрому пульсу. Прямо над горловиной свитера. На нижней губе виднелись следы зубов. — Отойди. Мегуми надавил ему на грудь, поднимаясь с кресла и заставляя отступить. Тот не сопротивлялся. Лишь перевёл дыхание, отворачиваясь к окну. — Я потерял слишком многое, чтобы быть там, где я сейчас. Затем добавил тише: — Я постоянно писал тебе. Рассказывал обо всех своих победах и поражениях. На его лице не было мягкости. Лишь отчаянная решимость. — Но ты молчал, отрезая любой шанс на возвращение. Медленно покачал головой. — Я это принял. Пусть и с трудом. Как и твоё желание быть только коллегами. Он рвано выдохнул. — Если хотел — мог просто спросить. Зачем тебе камера? Итадори покачал головой и направился к двери. Его ладонь легла на ручку. — Юджи… Мегуми пересёк кабинет, обхватил его лицо ладонями и поцеловал. Резко, глубоко, запустив пальцы в волосы и сжав их в кулак. Боясь вдохнуть, боясь отпустить. Итадори застыл на мгновение. Потом притянул его ближе к себе за талию. Открыл рот шире, скользнул языком, погружаясь в это желание и отвечая на него с тем же голодом. Дыхание быстро сбилось, перетекло из горла в горло — и на одно короткое мгновение стало общим. До следующего рваного вдоха. Мегуми отступил, прижимая ладонь к губам. Очки чуть съехали, на лице проступили красные пятна. Юджи с запозданием убрал руку с его талии. — Только… — он не сразу справился с голосом. — Не говори завтра, что это… ничего не значило. В голове всё ещё шумело. — Не скажу. Внимательный взгляд прошёлся по его лицу, будто в попытке убедиться, что это не пустые слова. — Мне нужно идти. — Ладно. Итадори снова повернулся к двери и уткнулся в неё лбом, крепко сжимая ручку. Тихо усмехнулся и всё же вышел из кабинета. А Мегуми ещё несколько секунд слышал в собственной груди их общее сбитое дыхание.