Квартира с видом на кладбище

Три года спустя

Миссис МакДугал выглянула в окно. За окном был ноябрь — такой же серый и сырой, как три года назад, когда на третьем этаже поселилась странная молодая женщина с пластинками и диссертацией, а в сторожке — ещё более странный молодой человек с аристократической осанкой и потрёпанным фонарём. Теперь, оглядываясь назад, миссис МакДугал думала, что это была судьба. Она всегда верила в судьбу — особенно когда та подтверждалась пирогами.       — Смотри, — сказала она племяннице, которая забежала на чай. — Видишь? За окном, на дорожке кладбища, шли двое. Женщина в красном плаще — том самом, который миссис МакДугал подарила ей на Рождество два года назад, — и мужчина в тёмном пальто, с фонарём в одной руке и её ладонью в другой. Они шли не спеша, останавливаясь у старых надгробий. Иногда он наклонялся и показывал на что-то в камне. Она зарисовывала в блокнот.       — Это мисс Грейнджер и её муж? — спросила племянница.       — Да. — Миссис МакДугал улыбнулась. — Хотя он до сих пор не взял её фамилию, а она — его. Говорят, у них какая-то особая договорённость.       — Странные они.       — Странные, — согласилась миссис МакДугал. — Но ты посмотри, как он на неё смотрит. Разве можно так смотреть на человека, которого не любишь? Племянница посмотрела. Потом кивнула.       — Красиво.       — Вот и я говорю. — Миссис МакДугал отвернулась от окна и взяла чайник. — Я им пирог испекла. Яблочный. Пойду отнесу, пока не остыл.       — Ты им три года пироги носишь.       — И буду носить. Они едят. А это главное. Она накинула пальто, взяла пирог и вышла. На кладбище было тихо. Вороны сидели на плечах каменных ангелов. Надгробья блестели от недавнего дождя. Двое у дальнего склепа подняли головы, когда миссис МакДугал приблизилась.       — Доброе утро, миссис МакДугал, — сказала Гермиона.       — Доброе, дорогая. Пирог. Яблочный. Остынет — невкусно. Драко взял пирог.       — Спасибо.       — Не за что, сынок. — Она поправила воротник. — Вы всё по своим камням?       — По камням, — подтвердила Гермиона. — Драко нашёл новую связку на северной стене. Мы как раз зарисовывали.       — Учёные вы мои. — Миссис МакДугал покачала головой. — Ладно, не буду мешать. Пирог съешьте. И музыку свою включай, дорогая. Он всё равно теперь не жалуется. Гермиона засмеялась. Драко фыркнул — но не возразил. Миссис МакДугал ушла, что-то напевая себе под нос. А двое остались на кладбище.       — «Сынок», — повторил Драко, ставя пирог на скамью.       — Ты ей нравишься.       — Я ей нравлюсь, потому что ем её пироги.       — Это не единственная причина. Он хмыкнул. Потом посмотрел на Гермиону — на её блокнот, на красный плащ, на чернильное пятно на пальце.       — Ты готова? — спросил он.       — К чему?       — К лекции. Через две недели. В Университете.       — Я готова. — Она убрала блокнот в карман. — А ты?       — Я буду сидеть в зале и делать вид, что понимаю каждое слово.       — Ты понимаешь каждое слово. Ты — соавтор.       — Второй соавтор.       — Это неважно.       — Знаю. — Он взял её за руку. — Но мне всё равно нравится напоминать. Они пошли по дорожке, обратно к воротам. Вороны провожали их взглядами. Ангелы молчали. Надгробья стояли, как стояли столетиями, — немые, терпеливые, хранящие свои тайны. У входа на кладбище висела табличка. «Грейфрайерс. Основано в 1561 году». А под ней — новая, медная, прикрученная недавно: «Хранитель: Д. Малфой. Часы работы: круглосуточно». Он остановился на секунду. Каждый раз, когда он видел эту табличку, что-то внутри переворачивалось. Не гордость. Скорее — удивление. Как будто он всё ещё не верил, что это его имя. Его работа. Его жизнь.       — Ты идёшь? — спросила Гермиона.       — Иду. Они вышли за ворота. Впереди был Эдинбург — серый, влажный, прекрасный. Позади — кладбище, которое больше не пугало. А между ними — двое людей, которые когда-то были врагами, а теперь не могли представить жизнь друг без друга.       — Кстати, — сказал Драко, — я починил чайник.       — Серьёзно?       — Да. Окончательно. Без магии.       — Не верю.       — Проверишь. Она засмеялась. Он взял её под руку. И они пошли по мостовой, вверх по Ройял-Майл, туда, где ждали лекции, диссертации, реставрации старых склепов и бесконечные яблочные пироги от миссис МакДугал. У них было время. У них была магия. У них была целая жизнь. И всё это началось с пластинки The Cure, сыгранной слишком громко в три часа ночи.

КОНЕЦ.