Слизеринская принцесса и избранный.

Глава пятая: Наблюдения со стороны Через неделю Гарри понял, что Адриан Роули — часть пейзажа. Он больше не казался чужим. Он сидел с компанией Дафны на завтраках, помогал Тео таскать книги из библиотеки, терпеливо выслушивал длинные монологи Астории о древних родах. Он не пытался казаться интересным. Не лез в разговоры, где его не ждали. Просто был. И это, как ни странно, вызывало уважение. — Ты снова на них смотришь, — заметил Рон, жуя сосиску. — На кого? — На слизеринцев. На того новенького и Малфоиху. — Её фамилия Малфой, — машинально поправил Гарри. — И я не смотрю. Просто... они все вместе, а раньше Дафна была одна. — Она всегда была с Ноттом и Гринграсс, — возразил Рон. — Просто ты не замечал. Гермиона подняла голову от книги. — Рон прав. Дафна держится своей компанией уже давно. Но этот Адриан... он действительно вписался быстро. Необычно для слизеринца — новенького, без связей, без громкого имени. — Может, он просто нормальный парень, — пожал плечами Гарри. Гермиона посмотрела на него с лёгким удивлением. — С каких пор ты защищаешь слизеринцев? — Я не защищаю. Я говорю, как есть. Рон хмыкнул, но спорить не стал. Гарри сам не понял, зачем вступился. Может, потому что Адриан напоминал ему кого-то. Может, себя. Человека, который приходит туда, где его не ждут, и остаётся, потому что нашёл своё место. Или потому что Дафна, когда смотрела на Адриана, переставала быть "принцессой Слизерина" и становилась просто девчонкой, которая в детстве воровала яблоки. --- Они вчетвером часто сидели в Выручай-комнате. Гарри узнал об этом случайно — шёл поздно вечером на тренировку, но свернул не туда и наткнулся на дверь, которой раньше не видел. Она была чуть приоткрыта, и изнутри доносились голоса. — ...нет, Тео, это неправильно. Корень мандрагоры нужно резать под углом, иначе сок вытечет. — Астория, мы не на зельеварении. — А должна быть разница? — Ты невыносима. — Знаю. Гарри узнал голос Астории — тихий, ровный, но с острым краем, как хорошо наточенный нож. Тео вздохнул, и Гарри почти физически почувствовал, как он закатил глаза. Он не стал заходить. Не его дело. Но шаги не ускорил. Всё равно опаздывал. — Адриан, ты идёшь в Хогсмид на выходных? — спросила Дафна. Голос у неё был ленивый, расслабленный — Гарри никогда такого не слышал. — Не знаю. А стоит? — Там есть одна кондитерская. Ты любишь сливочное пиво? — Обожаю. — Тогда идём. Тео и Астория тоже будут. — Вчетвером? — Впятером. Драко сказал, что придёт с... — Дафна запнулась на долю секунды. — С Гермионой. В комнате повисла тишина. Гарри замер за дверью. — С Грейнджер? — переспросил Адриан. В его голосе не было осуждения. Только любопытство. — Да, — ответила Дафна. Коротко. Жёстко. — Это его выбор. — А ты что думаешь? — Я думаю, что это не моё дело. — Но ты не в восторге. — Я не в восторге от многих вещей, Адриан. Это не значит, что я должна что-то с ними делать. Пауза. Гарри услышал, как скрипнула скамья — кто-то встал. — Ты злишься на него? — спросил Адриан тихо. — Нет. Я разочарована. Это хуже. Голос Дафны был ровным, почти спокойным, но Гарри почувствовал в нём что-то тяжёлое. Не боль. Не гнев. Что-то другое. Усталость? Принятие? Он не мог разобрать. — Малфои не должны позорить фамилию, — добавила она. — Драко делает это каждый день, встречаясь с ней. Но он мой брат. Я не предам его из-за этого. Я просто... буду смотреть. — И ничего не скажешь? — А что я могу сказать? Он уже выбрал. Гарри отступил от двери. Он услышал достаточно. И слишком много. Он пошёл дальше по коридору. Шаги гулко отдавались от каменных стен. Она не одобряет, — подумал он. — Но молчит. Потому что фамилия важнее. Потому что Драко — брат. И в этом была вся Дафна Малфой. Верная принципам, даже когда хотелось кричать. Гордая до зубовного скрежета. Но при этом — не жестокая. Она могла бы разрушить отношения брата, устроить скандал, надавить на родителей. Она ничего этого не делала. Просто смотрела. Гарри не знал, что хуже. --- В Хогсмиде он увидел их всех вместе. Это было в субботу, солнечно и ветрено. Гарри шёл с Роном и Гермионой — они собирались заглянуть в «Сладкое королевство», потом в «Зонко». На углу Главной улицы Гарри заметил знакомые силуэты. Дафна шла впереди, засунув руки в карманы длинного чёрного пальто. Волосы развевались на ветру — чёрные пряди мешались с белыми, и казалось, что кто-то рассыпал пепел по воронову крылу. Рядом, чуть позади, плёлся Адриан — он нёс в руках два пакета из кондитерской и улыбался чему-то своему. Тео и Астория держались за руки, но не выглядели парочкой — скорее двумя людьми, которые настолько привыкли друг к другу, что касания стали такими же естественными, как дыхание. — Смотри-ка, они все вместе, — заметил Рон. — Даже Драко нет. — Драко с нами, — сухо сказала Гермиона. — Он в «Сладком королевстве», выбирает мне подарок. К вашему сведению. — Мы не спрашивали, — буркнул Рон. Гарри смотрел, как Адриан на ходу передал один пакет Дафне. Она взяла, заглянула внутрь, достала что-то — маленькую конфету в золотой обёртке — и, не спрашивая разрешения, съела. — Это была моя, — сказал Адриан. — Была, — ответила Дафна, даже не обернувшись. Тео хмыкнул. Астория прикрыла рот рукой, пряча улыбку. Гарри почему-то улыбнулся тоже. Потом поймал себя на этом и перестал. — Идём, — сказал он Рону и Гермионе. — А то Драко все конфеты скупит, пока мы тут стоим. Гермиона посмотрела на него странно — как будто хотела что-то спросить, но передумала. Гарри сделал вид, что не заметил. Они разошлись в разные стороны. Дафна и её компания свернули к «Трём мётлам». Гарри, Рон и Гермиона — к «Зонко». На пороге магазина Гарри оглянулся. Дафна держала дверь для Адриана, и тот, проходя, легко коснулся её плеча. Жест был случайным, незначительным — но Дафна не отдёрнула плечо. Не застыла. Просто вошла следом, и дверь закрылась за ними. Гарри вошёл в «Зонко». Внутри пахло конфетами и чем-то сладким. — Гарри, ты какой дымоходный леденец хочешь? — спросил Рон. — Любой, — ответил Гарри, думая о другом. --- Вечером, в гостиной Гриффиндора, он поймал себя на том, что рисует на полях пергамента странные каракули. Ни дракона, ни снитча. Просто завитки. Чёрные и белые пряди. Он зачеркнул их решительной линией и ушёл спать. Но запах грозы всё ещё чудился ему где-то на границе обоняния. Или это просто показалось.