the first day of the rest of your life

- Если ты не перестанешь мерить шагами комнату, я лично заставлю тебя остановиться. - Если ты не прекратишь говорить мне перестать мерить шагами комнату, я… Когда Фили даже не смог придумать достойную угрозу, Кили понял, что пора действовать. - С ней всё будет в порядке. Почему бы тебе не присесть хотя бы на минутку? - Она там уже несколько часов. Часов, Кили! А это больше одного! - О, ради Махала, - пробормотал Ори. Двалин хмыкнул с усмешкой и сочувственно похлопал мужа по спине в знак согласия. Кили не мог с ними спорить: Фили сводил их всех с ума, и он не понимал, как они так долго продержались, ничего не сказав. Он знал, что с момента начала родов Дернвин прошло уже несколько часов, потому что провёл каждый из этих часов, наблюдая, как Фили теряет рассудок. Оин и Дис быстро выставили всех из комнаты, позволив остаться лишь нескольким целителям. Сам лорд Элронд примчался из гостевых покоев, где ожидал, и был немедленно проведён внутрь. С тех пор прошло, возможно, около трёх часов. Каменные стены глушили все возможные звуки. Почти всё - кроме шагов Фили. Они эхом отдавали в их зале, стуча по полу ровными "тап-тап-тап". И в этом вроде бы спокойном ритме, если прислушаться, можно было четко уловить спешку и панику. Три часа одной с одной и той же картиной перед глазами - в виде нервничающего Фили - начали уже всем действовать на нервы, но один взгляд на лицо молодого гнома мгновенно гасил любые жалобы. Фили выглядел испуганным. И не без причины. Беременность поначалу протекала легко. После того, как все узнали, что Дернвин беременна, это событие праздновало все королевство. Бофур выглядел не менее гордым, чем Фили, часто говоря о своей «племяннице» с сияющей улыбкой. Они подшучивали над Фили и Дернвин, обсуждая варианты имён - из которых Бильбо предложил самое худшее, заставив даже самого Торина поперхнуться - и все были счастливы. Даже когда живот Дернвин значительно вырос, они все были рады ощутить первые толчки малыша, и, возможно, были даже счастливее, чем будущие родители. Восьмой месяц стал концом их беззаботного счастья. Дернвин упала в одном из залов, позже сказав, что у неё просто закружилась голова. Затем её начало тошнить, и настолько сильно, что Бильбо и Леголас отправили ворона в Ривенделл в надежде получить совет и необходимую помощь. С учётом того, что, по человеческим меркам, очень скоро должно было наступить время родов, внезапное начало схваток было нежелательным, но, по крайней мере, не неожиданным. Однако ребёнок, наполовину человек и наполовину гном, решил сломать все привычные представления и предположения. Гномки обычно вынашивали детей около одиннадцати месяцев, в отличие от срока в девять месяцев - сколько длилась беременность у человеческих женщин. В случае Дернвин целители предположили, что малыш будет расти и родится ближе к сроку в десять месяцев. А значит, восемь месяцев для рождения малыша - было слишком рано. Пока Дернвин медленно пыталась восстановить силы, лорд Элронд прибыл вместе с несколькими другими эльфами, пообещав остаться в Горе до самых родов. Несмотря на общий ропот по всему королевству из-за появления эльфов, их приняли почти без сопротивления. Было ли это связано с тем, что Леголас и Тауриэль были хорошо известны в Эреборе, или с тем, что на кону стояло будущее рода Дурина - никто не знал и особенно не задумывался на этот счет. Не тогда, когда это означало, что Дернвин наконец сможет почувствовать себя лучше. Дернвин пошла на поправку и вернула вес, необходимый ей и ребёнку. Все наконец-то вздохнули с облегчением, а потом начался девятый месяц, но и он - пришел и также быстро прошел. Затем у Дернвин так сильно закружилась голова, что она едва не сорвалась с лестницы, и Фили пришлось отнести её обратно в постель. Она так крепко зажмурилась, что Кили невольно поморщился от сочувствия. После этого ей назначили постельный режим, аппетит у неё с каждым разом становился все хуже и хуже, а комната продолжала плыть перед глазами всякий раз, когда она пыталась встать. Желание ребенка появиться на свет чуть пораньше стало для всех практически облегчением, хотя бы потому что его мать перестанет падать в обмороки и бледнеть от любого телодвижения. Дернвин пыталась подняться с постели буквально вчера, ещё до начала схваток, и если бы рядом не оказались Торин и Бофур, она бы рухнула на пол. Кили не был уверен, что когда-либо видел на их лицах такой страх, и ему совсем не хотелось видеть его снова в ближайшее время. - Фили, - тихо позвал Торин, когда его племянник начал нервно крутить свою брачную косу так сильно, что от одного этого движения у всех в комнате болезненно сжалось сердце. - Фили, сядь. - Я не могу, - ответил ему гном, развернувшись и снова начав мерить комнату шагами. Топ-топ-топ. - Я должен быть там. - Ты ей ничем не поможешь, - подал голос Бильбо. Фили метнул на него взгляд, полный страха, и хоббит тяжело вздохнул. - Я серьёзно. Ей нужен кто-то, кто сможет поддержать ее, когда польется кровь и обрушится боль. - С каждым его словом лицо Фили становилось всё бледнее и бледнее, пока Нори не протянул руку и не поддержал его, чтобы молодой гном просто не рухнул на пол. Бильбо грустно улыбнулся. - Оин может сохранять спокойствие, потому что он лекарь. Твоя мать понимает, что значит вынашивать ребёнка, и может её поддержать. А лорд Элронд - один из лучших целителей во всём Средиземье. Он может помочь ей больше, чем мы все вместе взятые. Фили уже собирался возразить, но вдруг из-за дверей раздался крик, пронзивший даже каменные стены. Все замерли, и Кили быстро вскочил, чтобы подхватить Фили, когда тот снова пошатнулся. - Спокойно, - сказал он. - Спокойно. Ты же помнишь женщин, что рожали в Синих Горах? Они кричали так же. Но сейчас об этом было очень трудно вспомнить, когда его сестра по оружию, его любимая жена, кричала так, словно умирала. - Думаешь, его сейчас вырвет? - спросил Нори, настороженно поглядывая на Фили, словно прикидывая, успеет ли он вовремя отскочить. Кили закатил глаза и наконец усадил Фили на скамью. Торин и Бильбо подвинулись, освобождая для него место. Фили действительно выглядел бледным, даже с зеленоватым оттенком, и когда снова раздался крик, он вздрогнул. Его руки дернулись, как будто он хотел прикрыть голову, и Кили тут же поймал его. - Эй, с ней все будет в порядке. Было немного тяжело, но всё обойдётся. С ней всё будет хорошо. И с ребёнком тоже всё будет в порядке. - Настолько «в порядке», насколько это вообще возможно, если отец - Фили, - заметил Двалин, и Фили выдохнул короткий, сдавленный смешок. Кили не был уверен, можно ли это считать прогрессом или нет. Все, что он знал, это то, что его брат в данный момент пытался не расклеиться перед ним. И от этого зрелища у него защемило сердце. - Фи, - тихо позвал он. Фили сжал его руки так сильно, что Кили почувствовал, как двигаются кости. Ему говорили, что жёны в родах ломают руки, но, похоже, отцы тоже способны на подобное. Бильбо обнял Фили за плечи, и тот с благодарностью прижался к нему. Торин сумел заключить их обоих в свои объятия, и один за другим остальные гномы подошли и присоединились к ним. Рядом с Кили опустилась на колени тихая фигура, и он закрыл глаза, прижимаясь к своему супругу. Он уже не был уверен, что смог бы прожить хотя бы день без Леголаса и даже представлять себе этого не хотел. Он мог лишь представить, каково сейчас Фили - каково это, когда ты боишься за Дернвин и за свое будущее без неё. - Я думала, гномы сделаны из камня, - тихо спросила Тауриэль. - Мне кажется, так было бы проще. - Ага, из самых крепких, самых несокрушимых пород, какие только можно найти, - с гордостью отозвался Гимли, хотя голос его тоже был мягким. - Я вот, например, из очень прочной скалы был сделан. - Если твоя мать узнает, что ты назвал её скалой, она тебе голову об эту самую скалу и разобьёт, - сухо заметил Глоин, и Фили наконец рассмеялся вместе со всеми. Его дыхание сбилось, смех едва не перешёл в рыдание, но он сумел вовремя сдержаться. Кили не отпускал своего брата, стараясь быть для него опорой, насколько это было возможно в их ситуации. Ему было тяжело видеть своего старшего брата таким сломленным. Это было неправильно. Не дай ей умереть. Пожалуйста, не дай ей умереть. Лишь когда смех стих, они осознали, что из-за каменной стены больше не доносится ни звука. Все уставились на дверь, и Кили уже был готов пожелать, чтобы оттуда донеслось хоть что-нибудь. Любой звук, который подтвердил бы, что Дернвин всё ещё жива или что ребёнок благополучно появился на свет. Но единственной, что им было позволено увидеть, это целительницу, которая вышла через дверь, неся в руках стопку темных тканей, ставших ещё темнее от пропитавшей их крови. Фили вскочил и рванулся вперёд, словно стрела, выпущенная точно в цель - прямо к двери. - Фили! - окликнул его Торин. Но тот даже не обернулся. Фили промчался мимо Оина, едва не сбив того с ног, когда целитель выходил из комнаты. Взрослый гном успел вовремя подхватить свой рог и лишь закатил глаза на подобное поведение своего непутевого родственника. Затем он закрыл за ними дверь, оставив Фили внутри вместе с остальными. Кили ошеломлённо застыл на месте. - Это нечестно. Он поднялся, собираясь последовать за ними, но Торин удержал его за руку. - Оставь их. Если что-то пошло не так... Лучше было дать Фили провести несколько последних мгновений с Дернвин и, возможно, с ребёнком, прежде чем вмешаются остальные. Кили сглотнул. Внезапно всё стало слишком серьёзным и слишком реальным. Он сталкивался со смертью на поле боя, видел её в водовороте того ужасного Ока, которое до сих пор иногда являлось ему в кошмарах. Но сейчас они были в безопасности, в Эреборе. Это должен был быть счастливый день - день, когда у него появится племянник или племянница, которых можно будет взять на руки и понянчить, а Фили будет улыбаться рядом с Дернвин, которая станет ворчать на него за то, что он занимает слишком много места на кровати. Его мать должна была сиять от счастья, а дяди - смотреть на них с гордостью... Он осознал, что Леголас отвёл его в сторону, только когда они остановились. Каким-то образом эльф уже стоял между ним и остальными, заслоняя Кили и укрывая гнома от чужих взглядов. - Я надеюсь на лучшее, - тихо сказал Леголас. - Однажды это уже помогло мне, когда я боялся худшего, а всё в итоге закончилось хорошо. Кили дважды сглотнул, прежде чем сумел заговорить. - Когда это было? - Когда мы боялись, что ты и Фили погибли после того, как вас захватили орки. Еще до того, как мы узнали, что вы находитесь в Рохане. Даже тогда я очень сильно волновался за тебя. В то время я не понимал почему, но теперь знаю: потому что ты уже говорил с моим сердцем. Просто моё сердце тогда ещё не научилось тебе отвечать. Кили легко подался вперёд и прислонился лбом ко лбу своего мужа. - Я рад, что теперь оно может, - прошептал он, чувствуя, как у него против воли перехватывает горло. - Ответить мне, я имею в виду. И я знал, что моё сердце говорило с твоим, просто не понимал, что именно это было. Но я рад, что оно нашло правильные слова... Леголас запечатлел легкий поцелуй на чужих губах, к счастью, заставив Кили тем самым замолчать. Гном в ответ сжал руки своего мужа и сосредоточился на его дыхании. Губы Леголаса были тёплыми, а поцелуй - мягким и успокаивающим; достаточно нежным и горячим, чтобы соблазнить, но недостаточно настойчивым, чтобы завладеть им. Это был поцелуй поддержки, безмолвное «я рядом». И Кили черпал из этого силы. Они ему понадобятся, чтобы помочь Фили выстоять против будущих невзгод. Двери открылись, и они оба одновременно отстранились друг от друга. Перед ними стоял лорд Элронд, выглядевший почему-то старше, чем прежде. Не сказав ни слова, он жестом пригласил их войти, и все тихо вошли внутрь, осторожно ступая под тяжестью страха. Комнату освещали только свечи, все окна были плотно зашторены. В воздухе висел запах крови, от которого Кили стало не по себе. К нему примешивались отчётливые ароматы трав и благовоний; недостаточно сильные, чтобы перебить металлический запах крови, и в то же время достаточно сладкие, чтобы смягчить его. Его мать сидела в кресле возле кровати. Безупречно уложенные перед началом родов волосы теперь выбились и свисали беспорядочными прядями. А на кровати... Кили воспринимал происходящее обрывками. Дернвин - бледная, как смерть, лежащая под меховыми покрывалами. Фили - сидящий рядом с ней, дрожащий, со слезами на глазах. И оба они улыбаются, хотя Дернвин - немного устало и слабо, глядя на свёрток из одеял в руках Фили. Сердце Кили словно подпрыгнуло в груди. Фили наконец заметил их и тихо рассмеялся. - Это мальчик, - сказал он и снова рассмеялся, будто просто не мог сдержаться. - Ки, иди сюда. Посмотри на него. Этого приглашения Кили было более чем достаточно. Он поспешил к брату, по пути перехватив одну из рук Дернвин. Её ладонь была прохладной, холоднее, чем воздух в комнате, но она сжала его руку в ответ, когда он крепко обхватил её пальцы. Казалось, женщину окружало какое-то сияние, не имевшее ничего общего со светом свечей. Несмотря на влажные пряди волос, прилипшие к лицу, и пепельную бледность кожи, она выглядела прекрасно. Её взгляд был полностью прикован к мужу и ребёнку у него на руках, и, оказавшись рядом с братом, Кили сразу понял почему. На макушке малыша виднелся пучок светлых, почти белых волос, тонкими невесомыми прядями спадавших по бокам головы. Крошечные пухлые щёчки так и просились, чтобы их потискали и убедились, что они такие же мягкие, какими кажутся при первом взгляде. Маленькие розовые губы приоткрылись, делая тихий вдох, а когда Кили поднял взгляд выше, то встретился с парой невероятно голубых глаз, внимательно смотревших на него. Он был просто восхитителен - такой маленький и уже такой совершенный. Кили оглянулся на остальных. На лицах всех присутствующих - от лорда Элронда до Двалина - сияли широкие улыбки. - Держи, - сказал Фили. И тут же протянул ребенка Кили. - Э-э... я... мм... Дернвин закатила глаза. - Просто возьми его, Кили. Ты не сломаешь его, я обещаю. И прежде чем он успел что-либо возразить, самый маленький малыш, которого он когда-либо видел, оказался у него на руках. Махал, какой же он лёгкий. Руки Кили дрожали от волнения, пока он держал это величайшее сокровище, которое ему когда-либо доверяли, в своих ладонях. Голубые глаза внимательно смотрели на него, медленно моргая, а затем малыш широко зевнул, смешно сморщив всё лицо. Крошечные ножки несколько раз дрыгнулись под одеялами, не достигая никакой цели. Кили тихо рассмеялся, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его плечи. - Привет, малыш, - прошептал он. - Ты нас всех здорово напугал. Судя по всему, младенца мало волновали переживания окружающих. Гораздо больше его интересовала перспектива закрыть глазки и снова уснуть. Кили осмелился попробовать удерживать малыша одной рукой, в то время как другой он потянулся вперед и осторожно провёл пальцем по пухлой щёчке. Его кожа была невероятно нежной - самой мягкой и бархатной из всего, к чему Кили когда-либо доводилось прикасаться. - Он настоящее сокровище, - тихо сказал Леголас у него за спиной. Кили согласно хмыкнул и позволил Леголасу бережно провести пальцами по светлым прядям волос, обрамлявшим лицо малыша. Следующим малыша на руки взял Бофур - по настойчивой просьбе Кили и Торина. Гном выглядел настолько потрясённым и восхищённым, что Кили решил, что ещё немного, и он расплачется. Бофур держал ребёнка так бережно, словно тот был сделан из стекла, а затем осторожно передал его Бильбо. Бильбо принял малыша с куда меньшей неуверенностью, чем остальные, и Кили вдруг понял, что это явно не первый младенец, которого тот держит на руках. В движениях хоббита чувствовалась привычная уверенность: в том, как он поддерживал ребёнка и укачивал его. Но на его лице было такое удивление, словно это был первый младенец, которого Бильбо видел в своей жизни. Похоже, другой его дядя тоже это заметил, и в его взгляде можно было прочитать страстное желание - увидеть Бильбо, держащего на руках их собственного ребёнка. - Он прекрасен, Дернвин, - тихо сказал Бильбо. По комнате прокатился тихий ропот согласия. Дернвин лишь улыбнулась, выглядя так, будто и сама была готова заснуть сию же секунду. - Все на выход, - сказала Дис невнятным от усталости голосом. - Дайте семье отдохнуть. Они это заслужили. Не дав никому опомниться, Бильбо внезапно переложил ребёнка в руки Торина, прежде чем тот успел хоть как-то возразить. Торин выглядел ошеломлённым, глядя на спящего малыша у себя на руках. Затем его черты смягчились, и Кили сразу узнал это выражение лица. Он много раз видел такой взгляд, обращённый к нему самому в детстве. Этот ребёнок определённо будет избалован до невозможности. И Кили уже предвкушал своё участие в этом процессе. Спустя мгновение Торин осторожно вернул малыша в руки Фили. - Вам нужно выбрать имя, - сказал он. - Насколько я помню, вы ещё не определились. - Определились, - ответил Фили. Дернвин нахмурилась. - Определились? У нас были только предположительные варианты, но окончательное решение мы еще не приняли. Фили опустился на кровать рядом с Дернвин. Он выглядел как кукла, у которой перерезали нити - напряжение и страх, заставившие гнома часами мерить коридор рядом с комнатой, наконец-то отпустили его. - Я подумал, что подходящим именем будет "Холдред", - сказал он. - Ты храбро сражалась за него, как и за имя своего отца. Поэтому - Холдред. Глаза Дернвин заблестели от слёз, но улыбка её была светлой и благодарной. - Холдред, - повторила она, проводя рукой по голове сына, когда Фили передал ей малыша. - Да. Холдред. Дать имя ребенку в честь отца Дернвин казалось абсолютно правильным. Кили даже подумал, не будет ли вторым именем этого мальчика - Тенгель, столь любимое многими людьми в сегодняшнее время. - Я объявлю об этом, леди, - пообещал Балин, и Дернвин благодарно кивнула. - Это будет хорошее имя. Мать и ребёнок были в порядке. Фили больше не метался по комнате. Жизнь вновь заиграла яркими красками. Кили хлопнул брата по спине. - Поздравляю вас обоих, - сказал он. - Дернвин, если ты нас ещё раз так напугаешь… - …ты сделаешь что-то, что мне не понравится, - с лёгким смешком закончила Дернвин. - Знаю. Только, пожалуйста, в следующий раз не трогай мои подушки с гусиным пером. Они мне правда нравятся. Они ведь не собирались… ну, доводить дело до «конца подушек» уж точно. - Для тебя - всё что угодно, - поддразнил он, и Дернвин свободной рукой шлёпнула несносного гнома. Кили рассмеялся, чувствуя такое же облегчение, какое явно испытывал и Фили. Один за другим все собравшиеся покинули комнату. Элронд закрыл за ними двери и позволил плечам немного опуститься. - Я рад, что с ними всё в порядке, - сказал он. - Насколько всё было плохо? - спросил Леголас. Элронд поджал губы. - Хуже, чем мне бы хотелось. Однако, если в будущем наступит ещё одна беременность, этого можно будет избежать. Надо будет принять определённые меры, чтобы помочь Дернвин в том, что ей предстоит вынести. - Вы имеете в виду, чтобы Фили больше не вытаптывал дорожку в коридорном полу? - приподняв бровь, спросил Торин. Элронд улыбнулся. - Среди прочего - да. Я оставлю записи и инструкции Оину и другим целителям. Но если моя помощь снова понадобится, не стесняйтесь звать меня. Я всегда рад помочь друзьям. Все еще было удивительно слышать, что лорд Элронд из Ривенделла считает их своими друзьями. Это всё ещё заставляло дядю-гнома Кили теряться, в то время как его дядя-хоббит безуспешно пытался скрыть улыбку за маленькой ладонью. - И мы за это вам очень благодарны, - наконец сказал Торин, справившись со своим удивлением. Ему понадобилось не больше пары секунд, чтобы прийти в себя, но Элронд всё равно это заметил, и его улыбка стала ещё шире. После этого все потихоньку разошлись: Ори ушел вместе с Двалином, Балин отправился готовить королевский указ; Элронд ушел в свои покои отдыхать; Бофур - направился к своим братьям; Тауриэль ушла с Гимли, поддразнивая молодого гнома за явное отсутствие «каменного участия» в этом рождении. Бильбо и Торин остались сидеть на одной из скамей, не желая пока никуда уходить. Теперь, приглядевшись внимательнее, Кили заметил, что Торин выглядел не лучше Фили, а Бильбо мягко водил ладонью по руке гнома, словно пытаясь его успокоить. Торин взглянул на Кили, когда тот не сдвинулся с места. - Садись, - сказал он. - И ты тоже, Леголас. Ни один из вас не выглядит так, будто способен сейчас стоять. Теперь, когда он упомянул об этом, Кили готов был признаться даже просто самому себе, что вряд ли выстоит еще хоть немного. Похоже, всё это время его держал на ногах выброс адреналина. Леголас вместе с ним подошёл к скамье, и они сели рядом с Торином и Бильбо. Повисла тишина, но теперь она была спокойной, больше не наполненной тревогой. Хорошая тишина. Та, которую Кили был готов выдержать. - Мне кажется, я слышал, как сердце Фили разговаривало с сердцем Дернвин, - пробормотал он Леголасу. - Сегодня, когда он назвал имя ребёнка. - Я тоже, - тихо ответил Леголас, почти шёпотом. - И я слышал твоё, когда ты стоял рядом с Фили и Дернвин. Ты будешь хорошим дядей. Дядей. Махал, он теперь дядя. - Ты тоже, - прошептал Кили, затем прижался к мужу, не обращая внимания на то, как Леголас вздрогнул от осознания, что теперь и он тоже стал дядей. На лице Кили сияла радостная улыбка.