Наследие пепла

POV. Нацу

Я проснулся за пару минут до рассвета. Так было всегда с тех пор, как сгорел мой дом. Я собственноручно сжёг его, чтобы предать огню свою нестерпимую боль. Снов с того дня не видел — только смутные обрывки, которые тут же забывал. Я встал, взял металлический ковш и вылил на себя холодную воду. Прямо на глазах капли, не долетая до каменного пола, испарились — не все, но большинство. Это началось четыре года назад. Каждое утро я просыпался в обжигающем пекле. Тренировался до седьмого пота, изматывал себя делами и верховой ездой, по несколько часов проводил в пещерах, лёжа в прохладной воде, но ничего не помогало. Лекари разводили руками и твердили, что это просто особенность и нечего придавать ей большое значение. Но я знал, что это не так и просил найти причину. Пока — безуспешно. Накинул рубаху и затянул ремни кожаных штанов. Взглянул на доспехи, что лежали на скамье — старые, потёртые, но надёжные. Эльза как-то сказала, что я сплю в них чаще, чем без них, а Грей со смехом добавил, что не сплю, а дрыхну, как убитый. Только смеяться не тянуло, ведь это была чистая правда. Я — живой мертвец. И уже давно. Рука потянулась к последнему предмету, без которого я редко показывался — шлему в форме черепа, что выковали ещё две зимы назад после моего изгнания из Аэрии и отречения от трона. Как будто меня это волновало. Я накинул тяжёлый плащ из медвежьей шкуры, вышел из покоев и отправился в главный зал. Ашгард пах сыростью, копотью и железом. Я не любил эту крепость, но был вынужден жить среди молчаливых, ледяных камней, которые не могли прогреть даже костры. Сейчас здесь стояла многочисленная армия. Единственная семья, что у меня осталась. Другого места в Морвене для них не существовало — им, как и мне, терять было нечего. Остановился, прикрыл веки и прислушался к себе. Пусто, как и всегда. Внутри обитали лишь непроглядная тьма и жажда поквитаться. И этого вполне хватало. Пока. Я открыл тяжёлые дубовые двери и вошёл. За массивным столом уже сидели члены Совета. Пройдя к возвышению, расположился на своём месте и снял шлем. Сегодня, в День Праотцов, нам предстояло обсудить дальнейший план действий и решить насущные вопросы. — Командир, воины… негодуют, — откровенно сказал Грей. — Мы столько времени без дела сидим и кроме набегов на приграничье ничем не занимаемся! — Война приостановила свой ход… — проговорила Эльза. — Не нужно торопиться. Нам бы залечь на дно после недавней стычки… — Если ничего не делать, она и не сдвинется с мёртвой точки, — Фуллбастер развёл руками. — Люди хотят сражаться, — он хлопнул руками по столу. — И я тоже. — Что скажешь, Командир? — Скарлетт повернулась в мою сторону. Эхо от её голоса отскочило от серых стен. Воцарилось напряжённое молчание. Оно прервалось звоном кубка, который я опустил на подлокотник кресла. — Вы знаете, какая у нас основная цель — изолировать Альтирию от графств, которые снабжают её припасами, потом взять в осаду. И при этом не допустить голода и смертей среди горожан. — Возить им провизию становится тяжелее, — произнёс Грей. — Солдатов на постах меняют всё чаще — наших лазутчиков гляди того схватят. — За последний месяц мы вывели из столицы пятьдесят три человека, — доложила Эльза. — И в основном — это старики, женщины и дети. Мужчин, способных сражаться, среди них оказалось всего пятнадцать. — Зато мы привели сорок семь будущих воинов из деревень, — отметил я. — Они настроены на битву. — Да, но обучение займёт месяцы, — парировала Скарлетт. — А мы и так слишком затянули, — добавил Фуллбастер. Взгляд метнулся к Грею, затем перешёл к Эльзе. — Вы имеете что-то против изначальной стратегии? Может, у вас есть какие-то предложения? Или ничего, кроме критики? — Пора напасть на столицу. Мистган Фернандес. Тот, кто всё это время молчал, подал голос. — Зажигательной смеси хватит, — деловито объявил он. — И что нам это даст? — усмехнулся Грей. — Нет у нас столько людей, чтобы сразиться с их армией лоб в лоб. — Для хода конём достаточно небольшого отряда, — фыркнул алхимик. — Какого ещё хода? — нетерпеливо буркнула Эльза, скрестив руки под грудью. — Страх — мощное оружие, — пояснил Фернандес. — Мы докажем, что способны проникнуть в Альтирию по щелчку пальцев и прирезать кого угодно. — Это риск, — сразу же отверг идею Фуллбастер. — Даже если мы как-то туда попадём, то обратно не выйдем. Нас окружат и заколют копьями. — Как попадёте, так и выйдете, — ответил Мистган. — Ты «Белая смерть» или трус в конце концов?! Сам же битвы хотел! — Заткнись, — огрызнулся Грей. — Ты грезишь о самоубийстве, а я молчать должен? — Впервые согласна с тобой, — высказалась Эльза. — И ты туда же, «Алая смерть»? — возмутился Фернандес. — И это — элитные офицеры? Смешно! Я сам отправлюсь с Командиром, раз вы боитесь… — Довольно! Я взмахнул рукой, и все замолчали. Эти споры раздражали, а ещё больше — необходимость вмешательства в те моменты, когда они переходили границы. — Понимаю твоё рвение опробовать орудия, но этот замысел выглядит, как безрассудство, — заключил я, обращаясь к алхимику. — Сжечь их амбары, уничтожить боевой дух — это важно, но безопасность превыше всего. — Наш Командир не станет жертвовать людьми ради твоих опытов… — Фуллбастер умолк, как только я посмотрел. — В предстоящий рейд я поеду с вами, — объявил, вставая. — Размяться не помешает. — Командир! — раздался голос за дверью. Через пару минут вломился стражник. Все обернулись. — Командир! Послание! Я кивнул Эльзе. Она взяла пергамент и отпустила парня восвояси. Потом медленно подняла на меня глаза. — Разведка из столицы докладывает, что на следующей неделе во дворце состоится бал. Это что, знак? Если ударить, пока они все будут пьяны и заняты плясками, получится ли добраться прямо до Зерефа? И заставить его, наконец, ответить за свои деяния? Кровь. Мне нужна его кровь. Хочу, чтобы он умолял о пощаде на коленях, и всё это видел отец. Нет, целое королевство… Нет... Приди в себя, Драгнил, в тебе говорит агония! — Что ж, раз боги так распорядились, то устроим моим дорогим родственникам настоящий ад. — Но это же… — начала Скарлетт, но не закончила, а лишь насупилась — знала, что не переубедит. Я поднял вверх руку, сжимая её в кулак. — Собрание окончено. Грей, подготовь новоприбывших. Хочу посмотреть на них в деле. Через три дня выступаем на приграничье. Мы с Фуллбастером покинули главный зал первыми. Он пошёл в сторону казарм, а я сразу отправился на тренировочное поле. Единственное, что мне нравилось в Ашгарде — то, что построил я сам. Когда мы попали сюда два года назад, здесь не было ничего, кроме развалин. Снаружи всё таким же и осталось — облагораживание не имело особого смысла. Башни и другие постройки не трогали, использовали лишь главное здание, где и находился зал. Там всё убрали, расчистили от мусора и завалов. Зато внизу, под землёй, создали настоящий город. Раньше под Ашгардом тянулись лабиринты из тоннелей. Ходы вели в разные места: подземные источники, месторождения металлов и камней, склады, выходы из крепости. Существовало три направления: в Аэрию, Крагор и Вестралию. Первые два тоннеля забаррикадировали, третий сохранили на случай непредвиденных ситуаций. Ведь даже таинственные вестральские леса ощущались безопаснее, чем аэрийские дороги или крагорские снежные вершины. Враги могли штурмовать стены месяцами, использовать огонь, тараны, даже попасть внутрь — до невинных жителей им было не добраться. Найти туда путь без сопровождающего невозможно — земля скрывала их надёжно. Большую часть времени я проводил на поверхности, как офицеры и многие солдаты. Часто ночевал в самой высокой башне и смотрел на Пустошь из окна. Я ждал нападения. Представлял, как армия Аэрии появится на горизонте, чтобы прийти и добить то, что от меня осталось — оболочку из плоти. По этой причине каждый день мы пахали не покладая рук, до полного изнеможения. Кирки и лопаты звенели и шумели до поздней ночи. Когда заканчивал работу под землёй, то шёл не спать, а в кладовую, где хранились книги и свитки. Именно благодаря наработкам предыдущих обитателей Ашгарда и основе, что они подготовили, нам удалось уложиться в такие короткие сроки. Там же читал об истории континента — это казалось важным. В юности времени на это не оставалось из-за тренировок, а во взрослом возрасте — из-за череды миссий и заданий. Из нас троих один Зереф часы проводил в библиотеке. Здесь, в Ашгарде, я — не принц, не наследник, не сын короля Игнила, властителя эпохи Огненного расцвета. Я — военачальник восставших. Командир мятежников. Отступник. Изгой. Я тот, кто увёл за собой большую часть армии Аэрии после объявления войны старшему брату. И они пошли, потому что я рос среди них: сначала как оруженосец, потом как рыцарь впитывал порядки, устои, традиции и усердно трудился, чтобы стать таким же доблестным воином, что меня окружали с детства. Второй причиной стала жестокая смерть невинной девушки из простых и её маленькой дочери. Разгневанные солдаты старой закалки не смогли простить подлого поступка знати и возвели её образ в знамя нашей борьбы. Люди ушли со мной в никуда — навстречу переменам. Ушли, чтобы восстановить справедливость и сразить виновных. И это разбило идеальный план отца, что не раз звучал на семейных ужинах: Зереф правит на троне, а мы со средним братом служим его мечом и щитом. Король просчитался, когда изгнал из Аэрии в Крагор своего бастарда — Игнию. Второго по старшинству сына, рождённого от фрейлины покойной королевы — моей матери. А следом Игнил отвернулся и от меня. Результат — две армии, жаждущие сравнять дворец Альтирии с землёй и вырезать всех, но по разным причинам. Игния хотел захватить то, что считал своим по праву рождения — власть. Я же стремился отомстить за то, чего лишился милостью нашего старшего брата-заучки. Однако, рядом с Зерефом по-прежнему оставались верные соратники отца: наш кузен — герцог Гилдартс Клайв и нынешний главнокомандующий — маркиз Джерар Фернандес. По большей части благодаря им столице и удавалось противостоять. Когда Фернандес взял армию в свои руки и призвал на службу всех, кто способен держать меч, дела пошли в гору. За короткое время они обучили бывших конюхов и скотоводов военному ремеслу взамен ушедших. Призыв продолжался по сей день. Силы врага росли, и мне пришлось использовать их же тактику — забирать мужчин с полей и ферм, чтобы присоединить к войску. Одновременно с этим Гилдартс вербовал знать при дворе. Он перетягивал тех, кто колебался, на сторону Зерефа даже не думая о том, что этот монстр отдал приказ об убийстве женщины и ребёнка. Игния затаился в своей столице — Монтгейте. Полгода назад разведка донесла, что в горном королевстве произошёл переворот и каким-то неведомым образом мой брат захватил трон Крагора. С тех пор вести не приходили — границы с приходом нового правителя закрылись, странники на территорию не допускались. Мы пришли к выводу, что наших шпионов вычислили и прикончили. В отместку я велел расправляться с лазутчиками под видом бандитов, что спускались с вершин. От допросов проку не было, а когда появлялась возможность, то крагорцы убивали себя или в тюрьме, или сразу же после поимки. Я знал, что рано или поздно Игния появится на поле боя. Сейчас он наблюдает за нашими стычками и ждёт, когда одна из армий падёт, чтобы сразиться с победителем и втоптать в грязь ослабленных выживших. Наверняка именно так брат и рассчитывает войти в Аэрию, а потом предстать перед отцом и разглагольствовать перед ним о неправильном выборе в пользу Зерефа. За этим неизбежно последует расправа. Королевство утонет в крови, сожжённое дотла. Этого я не допущу. Не потому, что хочу помочь, а потому, что есть народ, о котором никто не позаботится. Люди умрут просто так, из-за амбиций королей и принцев. Жителей Аэрии я должен спасти. Спрятать как можно глубже под землёй. В память о ней. — Командир! Солдат бросил мне деревянный меч, и я поймал на лету. Положил его на стол и разделся до пояса. Последним снял шлем — в нём я скрывал своего зверя. Сейчас же требовалось просто проверить навыки новобранцев. Ненастоящая битва. Без убийств. Только тренировка. Взял игрушечное оружие, прокрутил рукоять и повернулся. Первого уже запустили. — Давай, Нильс, не подведи! — выкрикнул Грей, повиснув на ограде. Амбал почти под два метра ростом нерешительно шагнул ко мне. Он переступал с ноги на ногу, видимо, боясь, что я резко нападу, а он не успеет отбиться. — С такими габаритами, — я направил ему в грудь затупленный кончик меча, — ты мог бы свернуть мне шею голыми руками. Смелее. — В селении я как-то раз остановил бешеного быка, — произнёс Нильс, почесав затылок. Я усмехнулся и атаковал. Паренёк смог защититься и даже дал отпор, но хватило его ненадолго — оружие выпало из руки и упало на песок. — Ещё! — Да, господин… — Командир, — поправил я, кивнув на меч. Он схватил деревяшку и попытался длинным выпадом свалить меня с ног, но не вышло. Я парировал, а Нильса увело в сторону. — Не сдерживайся, — посоветовал я, принимая боевую стойку. — Бей так, словно перед тобой враг. Нильс оскалился всего лишь на секунду, но я заметил. А потом он бросился на меня с разбега, подпрыгнул в воздух и занёс над головой меч. Моя нога с разворота врезалась в его торс. Молодой боец отлетел к ограде и стёк на землю, как мёд с ложки. Когда пыль осела, он встал, покачиваясь. — Ты открылся, — сказал, закинув деревяшку на плечо. — Будь твоё тело не таким сильным, не сосчитал бы рёбер. — Научите, — Нильс выпрямился, держась ладонью за живот. — Научите, и я не подведу… Он снова рухнул. Изо рта вытекло несколько алых, густых капель. — Папа! Меня передёрнуло. Я медленно повернул голову на звук. Челюсти сжались, за ними — кулаки, а по сердцу словно резанули раскалённым лезвием. Девочка. Маленькая. Около трёх зим от роду. Синеглазая. Тянет руки. Плачет. Пальцы разжались. Меч упал. Я глубоко вдохнул и закрыл глаза. — Папа! Папа! Цветочек! — Да, милая. Это ромашка. Ро-маш-ка. Элли аккуратно устраивает цветок за моим ухом и хлопает в ладоши. Я отпускаю её. Она срывает ещё один, потом второй и третий. Поворачивается с маленьким букетом и говорит: — А это для мамы! — Мама обрадуется, — киваю с улыбкой. — Собери ещё. — Командир! Выкрик Фуллбастера вернул к реальности. Он успел подойти и потормошить по плечу, а я даже не почувствовал. — Чего вопишь? — недовольно буркнул, ловя его понимающий взгляд, от которого стало ещё хуже. — Окажите новобранцу помощь, — повернулся к Нильсу. — Я сделаю из тебя… нет, из вас — настоящих воинов. Я посмотрел на всех, кто собрался на тренировочном поле. Закрепив клятву жестом — кулак к груди, развернулся, взял одежду и двинулся к крепости. Не сейчас. Не сейчас. Прочь… Прочь… Шум в голове не стихал, как бы я ни молил отступить. Детский смех, плач, образы, лица — мелькали одним бесконечным, жутким потоком, побуждая пасть на колени и сжать пальцами виски до боли. — Нацу! Что с тобой?! Во имя Альтер… Голос слышался, как отдалённый гул. Я понимал, что передо мной Эльза, ощущал, как она трогает лоб, треплет по щекам, прикрикивает, даже приказывает очнуться, но я не мог… с этим совладать. — Давай же, дьявол тебя подери! Скарлетт влепила мне пощёчину. Когда замахнулась еще раз, я инстинктивно остановил её руку. — Что случилось? — обеспокоенно спросила она. — Ничего, — грубо рявкнул, поднимаясь. — Перегрелся. — Ну нет, Драгнил. Я слишком хорошо тебя знаю, — Эльза встала следом и положила руку на плечо. — Это снова… — Молчи, — прервал я. — Что с зерном и скотом? Она хмыкнула, но настаивать не стала. Мы шли по коридору в сторону моих покоев и обсуждали недавний набег. Из-за вмешательства аэрийских патрульных нашим воинам пришлось бросить добычу в одной из полузаброшенных деревень и ретироваться в крепость. Отряд Скарлетт должен был забрать всё и привезти в Ашгард. — Доставили, — ответила она. — Скоро спустим вниз. — Хорошо. Проследи за этим. Когда мы подошли к двери, Эльза сказала: — Может, попросить у Мистгана настойку? Она тебе, вроде как, помогала. — Ты про то вонючее варево, что погружает в сон? — ухмыльнулся, заходя внутрь. — Нет, спасибо, обойдусь. — Как знаешь, — она пожала плечами. — Потом не жалуйся, что не спал всю ночь! — добавила тише, но так, чтобы я точно расслышал. И когда я жаловался? Наконец, остался один. Подошёл к окну и скрестил руки под грудью. Грей тренировал бойцов, Эльза командовала перевозкой. Поленья догорали в камине, нарушая тишину. День был ясным. Дела шли гладко. И только в моей истерзанной муками душе творился хаос. Бросил взгляд на стол. Там лежала книга на языке Первородных, которую я всё откладывал. И правильно делал: большую часть слов разобрать не мог, но кое-что иногда получалось. Вновь взял рукопись в руки. Перелистывал старые, пожелтевшие страницы, пробегался по строкам глазами и упорно вчитывался. Лишь бы отвлечься. Лишь бы не вспоминать… — Taarnekh. El drath. Zyrk vel… — произносил вслух, растягивая звуки, как показывал учитель в далёком прошлом. «… в каждом потомке древней крови дремлет дух. Приходит он с первыми лучами солнца, распаляет тело, но не тревожит разум. И не проснётся дух, покуда не услышит вечный зов: влекомый им восстанет и пламя разгорится вновь…» Я провёл пальцем по иероглифам, закрыл книгу и пнул скамью. Надоело. Ничего путного. Очередные сказки сумасбродных бардов, что шатаются по Морвену и трубят о духах, магии и драконах. Раздался настойчивый стук в дверь. Грей выкрикнул: — Эй, Командир! Открывай, долго тут торчать будешь?! Я вышел и окинул его недовольным взглядом. — Пойдём вниз, — не унимался он. — Девушки наверняка столы накрыли… — Ещё даже не вечер, — отмахнулся я. — Ну и что? — Фуллбастер закинул руку на моё плечо. — Сегодня праздник, расслабься ты, никто не нападёт… — Так думают все побеждённые. Грей замолчал, тяжело вздохнул и отпустил. — Будешь пялиться в окно до заката, да? — Да, — твёрдо ответил я. — Ты всё ещё не передумал на счёт столицы? Бал — не гарантия, что твои брат и кузен потеряют бдительность. — Нет. Ты был прав, когда сказал, что мы засиделись. Пора наступать. Фуллбастер закатил глаза и покачал головой. — Друг мой, я имел в виду, что мы нападём на Альтирию всей армией, а не маленьким отрядом. Ну закидаем мы их бутылками с огнём, ну и что это изменит? А если не выберемся? В темнице Джерар Фернандес шкуру с нас спустит и крысами накормит… — А для чего мне нужен Совет? — перебил я. — Чтобы штаны просиживать? Думайте, как лучше это провернуть. И без потерь. — Вероятность того, что после нашего нападения они укрепят оборону, стремится к сотне. Нет, к тысяче, — упрямо продолжал офицер. — И придётся ещё два года ждать… — Слушай, Вейн, — обратился к нему по прозвищу и уже сам закинул руку на плечо, — если скажу, что чую удачу в этом набеге, ты поверишь? — Поверю в то, что ты спятил, — улыбнулся Грей, похлопывая меня по спине. — Чует он… — Я не собираюсь брать дворец штурмом, но если смогу пролить их «голубую» кровь на их же торжестве — это станет началом конца, — сурово предрёк я. Фуллбастер горько усмехнулся, а потом воскликнул: — Эх, чтоб тебя черти забрали, Командир! Но если уж помирать, так вместе! С тобой, да с нашей алой ведьмой не так страшно… — Кто тут ведьма, олух?! Мы одновременно обернулись. В коридоре стояла Эльза, рассерженная донельзя. Она замахнулась и отвесила Грею подзатыльник. Я предусмотрительно шагнул назад. — Накостыляю, как в детстве! — предупредила она, сжимая и разжимая пальцы. — Командир, ты идёшь? Все уже в подземном городе. Тебя ждут. — Ты из железа сделана что ли?! — возмутился друг, прижимая ладонь к ушибленному месту. — Ещё и подкралась! — Иду, — отозвался я, глянув на шлем, что лежал на кровати. — Даже не думай его брать, — тут же догадалась Скарлетт, проследив за моим взглядом. Она дёрнула за рукав и повела по коридору. — Знаю, что нелегко. Знаю. Мне тоже порой хочется спрятаться… — А по тебе и не скажешь! — поддел Фуллбастер. — …но я не могу, ведь ты полагаешься на меня. А мы — на тебя. Ты — лидер, что ведёт народ. И мы хотим видеть лицо человека, под знаменем которого бьёмся насмерть. Закончив, Эльза метнула в Грея испепеляющий взгляд. Он в ответ скорчился, передразнивая её. Соратники снова чуть не сцепились, и я, как обычно, разнял их. Лидер. Нет, скорее мятежник, потерявший всё. Тот, кто обрёк множество людей на вечное изгнание, на гибель в битве, на жизнь под землёй. Вход в подземелье таился в одной из полуразрушенных башен. Дальше шёл узкий лаз, за которым начинался пологий спуск — вырубленные в скале ступени, где и люди, и лошади могли пройти. Для скота и повозок служили два пандуса по бокам. Но самый быстрый путь — подъёмная платформа на толстых цепях. Её тянули вверх или опускали вниз с помощью ворота и противовеса из каменных блоков. Изначально конструкция работала медленно, со скрежетом, но потом за дело взялся Мистган. Он провозился с механизмом месяц — заменил цепи, добавил смазку, установил бортики и теперь платформа ходила почти бесшумно. Когда взошли на мост, наше убежище предстало, как на ладони: дома, башни, арки и переходы лепились к скалам и соединялись в одну длинную линию. Повсюду стояли горшки с цветами, будто жители пытались вырастить сад в кромешной тьме: сверху просачивался лишь слабый свет, а снизу горели только факелы. В центре гремел каскадный водопад и вода, разбиваясь о твёрдую породу, с шумом бежала по узким улицам. Люди торговали, переговаривались, сидели у очагов. Пахло дымом, свежим хлебом и медовухой. Наш город жил своей жизнью. Я не любил это место, но без него мы все бы погибли. Мы втроём подошли к одному из столов, установленных на помосте, и расселись. — Спасибо, Ярна, — едва слышно шепнул на ухо Эльзе, — за те слова… — Заболел что ли? — рассмеялась она. — Так ты меня зовёшь только на рейдах. — А вы помните, как появились наши прозвища? — Грей небрежно схватил кружку, и часть содержимого вылилась на поверхность. Я закатил глаза. — Ага, Командир придумал, — мгновенно ответила Скарлетт. — На своём древнем языке. — Нам с ним по восемь было, а тебе… восемнадцать? — пошутил Фуллбастер, едва успев увернуться от второго подзатыльника. — Тридцать, — подхватил я, получив локтем в бок. — Десять, Каэр, — моё второе имя проскрипело у неё в зубах, как ругательство. — Мне было десять. — О, неужели сам Командир получил взбучку! — обрадовался Грей. Я улыбнулся и осушил кружку до дна. Хмель медленно распространялся по венам, даря приятную истому. Не место определяет человека, а человек — место. Не важно, где: здесь, на поверхности, в Аэрии, даже в бездне… если рядом будут они — я преодолею. Восстану. Выживу. Пусть от меня осталась лишь половина. Пусть существую только ради мести. Пока всё же сижу здесь, но и это — ненадолго. Однажды в бою меня настигнет смерть. А после — вознесусь к небесам, где снова встречу их… — Ты хоть знаешь, что означают эти слова? — Эльза потормошила Грея по плечу. — Держу пари, что нет! — Совсем за дурака меня держишь? — воскликнул Фуллбастер. — Сейчас я тебе… — Vein — белая вьюга, что не щадит никого на своём пути. Yarna — алая ярость, что оставляет кровавые раны. Kaer — тлеющее пламя, что не гаснет. Когда я произнёс это на нашем языке вперемешку с наречием Первородных, звуки вокруг стихли. Перестал трещать огонь в кострах, мужчины опустили волынки, а женщины, что водили хоровод, остановились. Время словно застыло, но только для меня одного. — Ну, ты-то точно помнишь! — услышал голос Грея. — Звучит, как заклинание, — прокомментировала Эльза. — Смотри, как бы тебя к столбу не привязали! — Ну и фантазия, — рассмеялся Фуллбастер, вновь наполняя кружку. — Командиру ещё королевство поднимать, а ты его в покойники записала… Я сделал ещё глоток и посмотрел в сторону. Серо-зелёные глаза одной из девушек не сходили с меня уже долго. Ответный взгляд побудил её к действию: она томно перекинула через плечо копну рыжих кудрявых волос и зашагала к нам, покачивая бёдрами. — Клэр, — хрипло произнёс, когда она остановилась подле меня, почти упираясь грудью в лицо. — Веселишься? — Сердце наполняется счастьем только когда я вижу вас, господин, — проворковала Клэр, обнимая за плечи. Я заметил, как Эльза брезгливо отодвинулась, а Грей расплылся в дурацкой улыбке. — Может, пойдём ко мне? — добавила, прикусив мочку уха. Тело откликнулось на призыв само собой. Медовуха тоже сыграла не последнюю роль: искушение нарастало, разум заволокло пеленой низменного желания — потребности в тепле и утешении, пусть даже временном. — Пойдём. Я поднялся. Клэр тут же прижалась, схватила за руку, будто помечая территорию. Другие девушки, танцующие неподалёку, окинули её красноречивыми взглядами, полными зависти. Знал бы кто, как паршиво, как наплевать и насколько сгнило всё внутри… Я знал направление, поэтому уверенно шёл по одному из переулков к её дому. Клэр всю дорогу напевала под нос широко известную песню, и это, по какой-то причине, лишь портило мне настроение. Только она потянулась к ручке двери, как меня окликнули. — Командир! Срочное донесение! — Да пропадите вы пропадом! — выкрикнула спутница, но сразу же прикрыла рот ладонью, стоило мне сердито свести брови вместе. — Иду, — ответил стражнику, затем обратился к ней: — Прости, solneit, встретимся позже. Она топнула ногой и хлопнула дверью с той стороны. Я покачал головой, подумав, что нахальное поведение этой девицы — моя вина, ведь это я избаловал её донельзя. Гонец не стал спускаться в подземелье, поэтому я поднялся к нему сам. Послание пришло с восточных земель. Разворачивая его, надеялся, что прочту вести из Крагора, но ошибся. «В Альтирию, в качестве новой фрейлины Её Высочества леди Мавис, через два дня отбывает дочь графа Джуда Хартфилии — леди Люси. Приходятся они друг другу сёстрами…» И зачем мне это? Пустая трата времени! Я смял кусок пергамента и бросил в камин. Гонца отправил отдыхать после дороги, а сам сел за стол в главном зале и наполнил кубок вином. Сёстры. Насколько они близки? А что, если… похитить её? Нет, это глупо. Ведь если дворец не захочет выкупить пленницу, пострадает моя репутация. Я не крал женщин. Не трогал беззащитных. И начинать не собирался. Но соблазн причинить боль, даже таким мелочным способом, был велик… Следующие два дня Ашгард кипел. Мы усиленно готовились к рейду: тренировались, проверяли зажигательные смеси, ковали оружие и латали доспехи. Я отобрал новобранцев, что пойдут с нами на приграничье, а отряду опытных воинов приказал настраиваться на опасный поход в столицу. — Командир, смотри. Потрясающе, правда? Мистган пальцем указал на угли, оставшиеся от пугала, набитого соломой. Его установили на тренировочном поле утром, а сейчас от куклы и след простыл. — И человеческую плоть разъест моментально, — беззаботно заявил он. — Я туда добавил экстракт одного ядовитого растения и купоросное масло. — Использовал здешний минерал? — Да, melanter — просто находка! — воодушевлённо добавил Фернандес. — Когда мы нашли свиток, где о нём говорилось, из головы не выходила мысль его отыскать! — Действительно впечатляет, — сдержанно согласился я, поворачиваясь к алхимику. — Но в столицу мы возьмём обычную смесь. — Почему? — в голосе слышалась досада. Мистган поник и опустил голову. — Кто-то из наших может пострадать, если неправильно применит такое оружие. А ещё хуже, если под руку попадётся житель Альтирии. — Я похлопал его по плечу. — Ты отлично потрудился. Это — наш вклад в будущее, наш главный козырь. Мы поставим на колени их армию в решающей битве. Уголки его губ приподнялись, а в глазах мелькнула неистовая вспышка, которая быстро исчезла. — Ты верно рассудил, Командир, — кивнул Фернандес. — Воинам сначала надо научиться правильно применять новую смесь, а для этого потребуется время. Что ж, тогда пусть ждёт своего часа. — Кстати, у тебя не осталось той противной жижи? — спросил, потерев пальцами виски. — Что, опять со сном беда? — догадался он. — Хотя, по тебе видно. Вон какие мешки под глазами… — Спасибо, — выдавил я. — Пошли, дам тебе «жижу». Разбавь молоком, раз горько, — усмехнулся Мистган. Ночью, в канун дня рейда, я сидел на своей кровати и сжимал склянку со снотворным в руке. Откупорил крышку и поднёс к губам, но вдруг застыл, поражённый невидимой волной. Я вскочил и подошёл к окну. Приложил ладонь в груди — сердце билось в безумном ритме. По спине стекали струйки пота, лоб покрылся испариной. На долю секунды обдало странным, необъяснимым холодом, который тут же исчез. Показалось? Торопливо накинул рубаху и вышел на улицу — всё тихо. Залез на вышку и задрал голову, но и там, на усыпанном звёздами небе, не нашёл ничего подозрительного. И за воротами пустота — ни врагов, ни зверей. Что это? Как будто пронзает сотней клинков… Что происходит? Откуда эта слабость?.. Взгляд по непонятной причине устремился на восток. Словно что-то внутри… чуяло, что источник этого явления в той стороне. Всё закончилось также внезапно, как и началось. Я вернулся в комнату и почти сразу провалился в сон, но утром… проснулся от своего же стона: тело дрожало и покалывало, в ушах стоял ужасно раздражающий звон. Жар усилился — такого я не испытывал никогда. Тянущая боль пронзала каждую частицу, не давая вдохнуть полной грудью. Я сполз с кровати, опустил руки в таз с холодной водой, потом опрокинул его на себя. Капли испарились быстрее, чем обычно. Хотелось содрать кожу, зарыться в землю, стучать кулаками по ледяному полу, пока всё это не пройдёт. Отпустило резко, как и несколько часов назад. Я поднялся, размял шею и неспеша оделся. Если так продолжится, я слягу и не смогу воевать. Придётся перед отъездом зайти к Фернандесу и выпить очередную дрянь из листьев да кореньев… Последним надел шлем. Затем опустился перед сундуком и открыл крышку. Там, на дне, под слоем ткани, лежало кольцо. Я взял его, прошептал про себя молитву и вернул обратно. Пора.

***

— Через две мили земли графства Морвуд, — сообщил Грей, поравнявшись со мной. — Идём на восток. — Ещё дальше? — удивился он. — Но почему? Мы давно не были в тех деревнях на окраине… — Восток, — настойчиво повторил, хотя особых причин идти так далеко не имелось. Я просто боялся останавливаться. Каждую минуту ждал, что вернётся то, что чуть не сожгло меня заживо. И думал, как от этого избавиться. — Впереди караван, Командир, — доложила Эльза, вернувшись с разведки. — Человек тридцать солдат. Охраняют кого-то из знати. — Будет чем поживиться! — воскликнул Грей. — Чьи люди? — коротко уточнил. — Герб Джуда Хартфилии. Сестра Мавис. Сейчас нет времени на неё. Я должен вернуться в крепость как можно скорее. — Разделитесь и обойдите караван, — велел я. — Вейн, займись полями. Ярна, скачи в поселение. — А ты? — одновременно спросили они. Я не сводил глаз с холма, за которым начинался пролесок. Казалось, смогу выжечь твёрдую породу одними глазами, если захочу. Чутьё подсказывало, что там есть что-то помимо цветов и деревьев. Шептало, что я должен увидеть это. — У меня есть дело, — бросил я. — Разойтись! Воины разъехались по разным сторонам. Я стегнул коня и через пару минут оказался на поляне. Там — никого. Проехал вдоль густо растущей посадки и приложил ладонь к металлу. Наконец, когда солнце перестало слепить, смог различить людские силуэты впереди. Взгляд упёрся в девичью спину. И тут же заколотилось сердце, руки и ноги словно онемели, а воздуха перестало хватать. Одним резким движением развернул скакуна и рванул прочь. Через полмили сбавил скорость и отпустил поводья — тело вновь стало накаляться. Я снял шлем, расстегнул ремни, чтобы ветер помог хоть немного остудиться, но это не сработало. — Korr, Зимар, korr. Услышав команду, конь остановился. Я прилёг на его шею и глубоко дышал, выдыхая через рот. Вскоре буря внутри стихла. Я выпрямился и снова надел маску. И вместо того, чтобы присоединиться к отряду, вернулся на ту поляну. Просто не смог уйти. Меня тянуло туда невидимыми цепями, как омороченного. Девушка с венком в руках. Испуганная. Недвижимая. Она смотрела на меня, а я пожирал её взглядом, не в силах справиться с собой. Бурная, тягучая ярость постепенно поднималась из самых глубин. Ею на самом деле можно было рассекать пространство. Так я и поступил — взмахнул мечом, дабы уничтожить страшное видение, что покрывало новыми ранами полумёртвую душу. С каждой секундой боль проникала всё дальше, опутывая шипами, жаля и разъедая внутренности. Она так и продолжила стоять, будто застывшее изваяние. Не шевельнулась. Не исчезла. Не провалилась в преисподнюю. Карие глаза перебивались в сознании на зелёные, волосы мысленно обрезались мной на длину по плечи. Как смеют боги измываться над людским горем? Ни у вас, ни у кого-либо ещё нет права так поступать! Или мстите за то, что народ почти позабыл вас? Так я не забыл. Я чтил. И молил лишь об одном… В груди что-то зашевелилось, когда её ресницы дрогнули. Белая кожа, наивная улыбка, тонкие пальцы… и запах, что чувствовал даже на таком расстоянии. Всё принадлежало ей. Моей Элис. Осознание пронзило, как острая стрела, выпущенная из лука: эта женщина нужна мне. Пусть не сейчас, когда с ней столько охраны, а в очах плещется испуг, смешанный с любопытством. Позже. Я возьму её, когда наступит время. С этой мыслью летел на коне через поля, минуя клубы дыма, — навстречу соратникам. Они уже завершили миссию и ждали на развилке дорог. С тех самых пор она не выходила из головы, прочно там поселившись. Хозяйничала в ней, когда вздумается — её образ всплывал передо мной даже в самые неподходящие моменты. Я обсуждал с воинами рейд, строил дальнейшие планы, раздавал указания, почти не вникая в суть, а сам думал лишь о графской дочке, пытаясь отыскать в ней черты своей покойной жены. Их сходство поражало. Ужасало. Леденило кровь. Облик девчонки пленил, с каждым мгновением всё чётче прорисовывая мельчайшие детали. И чем чаще я возвращался к той роковой встрече, тем сильнее хотел её заполучить. Не для выкупа. Для себя. Как диковинку, которую можно лелеять в своём убежище и ревностно оберегать. Я часто мечтал о втором шансе. О возможности отмотать время назад и вернуться в тот проклятый день, когда погибла моя семья. Что, если это и есть милость Альтер? Она протянула руку помощи, видя, как я истлеваю изнутри… Нет. Это другой человек. Не моя любимая. И в той аристократке — не её душа. Тогда это величайшее в мире наказание — столкнуть меня с ней и заставить утопать в бесконечных мучениях. Никто не смог бы дать ответы. Я должен был добыть их сам. — Вейн, идём на запад, — махнул рукой, указывая направление. — Ярна, ты с новобранцами в Ашгард. — Есть, Командир! — отозвался Грей в предвкушении. Наверняка решил, что мы идём захватить ещё что-нибудь. Или разобрать кого-нибудь на куски. — Куда это вы? — хмуро бросила Эльза, подъехав вплотную. — Ты как будто не в себе, Каэр. — В себе, — отрезал я. — Хочу кое-что проверить. — Ты — самый разыскиваемый человек в Аэрии, — раздражённо напомнила она. — Так, если не забыл! — Но с ним буду я, — Фуллбастер самодовольно постучал себя по груди. — Так что ничего не случится… Я резко увёл коня и пустил его по главному тракту. Контроль и без того утекал, как песок сквозь пальцы, и сейчас не хотелось тратить драгоценные минуты на их распри. За ней. За ней. За ней. Вейн сыпал вопросами, но я не отвечал, повторяя про себя только два слова, как заклинание. Мчался, как одержимый, подобно урагану — лишь бы догнать и следовать в ногу с её караваном. Когда настиг, то уже не отставал. Каждый раз, когда двойник моей любимой женщины выходил из кареты, я подбирался ближе и наблюдал из засады, не пропуская ни единого жеста. Не слышал слов, что она говорила, но это не мешало понимать. Не знал, в какой момент посмотрит на небо, но всегда безошибочно угадывал. Я считал её чужачкой, незнакомкой, самозванкой в теле усопшей, но так ли это было на самом деле? — Друг мой, — позвал Фуллбастер, когда мы подвели коней к ручью. — Может, соизволишь объяснить, какого дьявола мы преследуем Хартфилию? Мы действительно забрались в самую глубь вражеского стана. Ашгард становился всё дальше, Альтирия — всё ближе. Я подвергал и себя, и своего близкого человека огромному риску, но всякий раз, когда порывался повернуть назад, цепь затягивалась всё туже. Я даже не стремился бороться с наваждением такой мощи. Просто нёсся за её каретой, как голодный хищник, впервые за много дней учуявший кровь. — Дальше идти опасно, — сказал, жуя лепёшку. — Возвращайся в крепость. Я приеду позже. — Ага, чтобы алая бестия с меня шкуру спустила? — возмутился он, кивнув в сторону постоялого двора, где остановилась знатная особа. — Ерунду-то не неси, Командир. Тут и учёным быть не надо — понятно, что ты на девчонку глаз положил. Только не припомню, чтобы вы были знакомы. Я промолчал, сжимая рукоять меча. Если бы Вейн увидел её, то вопросов бы явно поубавилось. Мы привязали лошадей в лесу, а дальше пошли пешком. Засели неподалёку и выжидали. К ночи костры потухли, стражники уснули — даже те, кого оставили на постах. — С медовухой шутки плохи, — усмехнулся Грей, а затем поменялся в лице, когда я шагнул вперёд из темноты. — Ты куда? Погоди… — Следи, — велел, склоняясь к земле. Я сорвал несколько разноцветных цветков и поднёс к носу. — Если проснутся, подай сигнал. Фуллбастер уставился на меня с ошарашенным выражением и в шутливой манере покрутил пальцем у виска. Я не обратил внимания и двинулся к цели. Обошёл таверну, взял деревянную лестницу в конюшне и вернулся назад. Потом забрался наверх и толкнул ставни до упора, чтобы пролезть. Я ни у кого не спрашивал, где она — просто знал это. Огонь в камине почти погас. Я пару раз поворошил кочергой догорающие поленья, и в маленькой комнате сразу стало светлее. Хартфилия отчего-то застонала во сне. Я подошёл к кровати, думая, что ей снится кошмар, но потом распознал в этих звуках нечто иное. Её щёки горели, волосы разметались по подушке, на коже проступили едва заметные капли пота. Нижняя сорочка приспустилась, обнажая мягкие изгибы. Руки блуждали по телу, сжимали грудь, скользили по животу, спускались ниже, и мне… впервые за несколько лет захотелось прикоснуться к кому-то самому. По-настоящему, а не для разрядки. И от этого желания так и подмывало перерезать себе глотку. Кого ты представляешь? Кто этот ублюдок, что заставляет тебя сходить с ума? Я не позволю тебе грезить ни о ком другом, девчонка. Медленно отошёл и разжал пальцы. Цветы с обугленными лепестками упали на старый, обшарпанный стол. Испепеляющий взгляд вернулся к ней. Я мог взять сейчас. Овладеть оболочкой, которая ей не принадлежала, заявить права, поселить в подземелье и даже лишить жизни, но жажда загнать в угол тощего зайца и лично расправиться с ним на своей территории преобладала над всем остальным. Я приду за тобой в Альтирию, даже если для этого придётся сжечь дворец дотла. Заберу тебя в бою, как заслуженный трофей. Сделаю так, что ты будешь нуждаться во мне, и только во мне. Ты должна бояться. Ждать. И думать обо мне ровно столько же, сколько и я о тебе. Обратная дорога в Ашгард заняла три часа непрерывной скачки. Я загнал своего спутника и наших коней до изнеможения, лишь бы поскорее оказаться в безопасном месте — подальше от неё. Остаток ночи провёл в главном зале в компании вина. Голова гудела, картина перед глазами расплывалась в темноте, накатывала тошнота, но даже так не удавалось избавиться от раздумий о ней. О них. О нас. Остановись. Оставь её в покое. Это просто совпадение. Она не виновата, что родилась с такой внешностью. Нет. Это ловушка Зерефа… Он и раньше марал чужие руки вместо своих, чтобы лишить меня всего, а теперь подослал эту девицу, слепленную по образу и подобию Элис, чтобы я окончательно потерял голову и полез на рожон! Тот, кому я доверял, чьим мечом собирался стать, предал самым подлым образом — отправил отраву в мой дом.

398 г. от начала Великого Раскола

— Нацу, когда ты вернёшься? — спрашивает Элис, нарезая овощи. Подхожу к ней, убираю прядь волос и целую за ухом. Она мило смущается. — Щекотно… — Отец прислал весть. Он приказывает выгнать шайку разбойников из руин Ашгарда, — беру клинок, что стоит у печи и пристёгиваю к поясу. — Надеюсь, много времени это не займёт. — Будь осторожен, — ласково говорит она. — Мы будем тебя ждать. Крепко целую её, не веря своему счастью. Каждый миг, глядя на жену, благодарю за неё богов. Подхожу к колыбели, где спит наша дочь. Осторожно касаюсь губами лба, чтобы не разбудить, провожу пальцем по щеке, думая о том, как сильно буду скучать. Забравшись на коня, оборачиваюсь и смотрю на особняк. Элис стоит на пороге и машет на прощание, сжимая в руке платок. Мне тоже не хочется уходить, но я должен… защитить свою семью, своё королевство и свой народ. Спустя час встречаюсь с Вейном и Ярной у столичных ворот. Они, как всегда, о чем-то спорят, и я вклиниваюсь в их баталию, чтобы убить время по пути в Ашгард. Мы успешно выполняем задачу — захватываем врагов, когда те покидают крепость, чтобы в очередной раз напасть на наши земли, доставляем их в Альтирию на суд и разъезжаемся. Издалека замечаю скопление людей у своего дома. Чувствую неладное — пришпориваю лошадь и скачу на окраину селения, где родилась и выросла Элис. Спрыгиваю на землю, расталкиваю толпу и вбегаю в холл. Глава деревни — Хэйд — останавливает, не даёт пройти, но я вырываюсь. И падаю на пол, увидев их — два посиневших трупа. Свою жену. Свою дочь. Подползаю к дивану, беру ледяную руку Элис и умоляю её встать. Потом тянусь к Элинор, дотрагиваюсь до остывшего тельца дрожащими пальцами и запрокидываю голову. Начинаю выть, как раненый, обездоленный волк, потерявший свою стаю. Слёзы падают на кожу любимой, теперь похожую на мрамор. — Ваше Высочество… — Соболезнуем… — Тяжкая утрата… — Что же произошло? — Говорят, ещё утром они обе пребывали в добром здравии… — Вон! — воплю на людей в исступлении. — Пошли вон! Жители расходятся. Я медленно, словно в тумане, поднимаюсь, смахиваю со стола вазу с цветами, тарелки, детскую куклу и срываю скатерть. Потом накрываю ею тех, кем дорожил больше всего на свете. — Ваше Высочество, — говорит Хэйд, который, оказывается, не послушался и не ушёл. — Наш пастух видел, как рано утром отсюда вышла молодая особа. Она торопилась куда-то… — Как выглядела? — цежу сквозь зубы, не поворачиваясь. — В плаще была, он не разглядел толком, — мямлит старик. — О, волосы! Сказал — белее снега! Длинные, до пояса… Упавший на пол кубок вырвал из потока болезненных воспоминаний. Я взял пустой графин и швырнул в стену. Затем встал с кресла, сцепил за спиной руки и вышел на улицу. В тот день я умер вместе с ними. Навсегда разорвал связь с кровными родственниками и поклялся, что докопаюсь до правды любой ценой и накажу всех причастных. Долго ждать не пришлось. По горячим следам обнаружил ту самую белокурую женщину в лесной чаще — загнанную, безоружную, беспомощную. Я вывел её из окружения солдат, забрал с собой и допросил. Фрейлина и не подозревала, что везёт в посылке смерть. Она стала слепым орудием в руках того, кто отдал приказ убрать моих девочек, а потом и саму свидетельницу. Старший брат испугался конкуренции за трон и прикрылся служанкой жены, чтобы устранить угрозу для своего наследника. Ради проклятого стула, на который я даже и не помышлял претендовать, он убил двух ни в чём не повинных людей. Зереф считает себя умнее всех, подсовывая мне жалкую подделку, но я докажу, что это — большая ошибка и обращу его грязные методы против него самого. Я не проявлю жалости. Не позволю девчонке стать щитом, что встанет между мной и братом на пути к возмездию. Уничтожу. Всех. Их.

***

Последующие четыре дня я не мог жить без настоев Мистгана. И с каждым новым рассветом становилось всё тяжелее переносить тот адский жар, что терзал моё тело. Фернандес опасался, что я не выдержу штурм и просто свалюсь с лошади посреди боя. Для того, чтобы отговорить от поездки, он рассказал обо всём Эльзе и Грею. Те обивали порог моих покоев, ходили по пятам, как утята за матерью, и сотни раз просили остаться в крепости. Даже угрожали связать и запереть в тюрьме под Ашгардом. Я гнал их всех прочь, говоря, что ночью эта хворь не проявляется, а значит всё будет в порядке. И это не было ложью — с заходом солнца лихорадка отступала, но на её место приходила другая пытка: тянущая, жгучая пустота и шум в голове, который отдалённо походил на чей-то зов. Накануне перед отъездом на коже проявились багровые отметины, словно нарисованные потоки крови. Они шли вдоль вен: от запястий до плеч и соединялись на груди. Эти следы не смывались водой, а когда светились слабым жёлтым светом, то состояние ухудшалось. В тот миг, без помощи алхимиков и лекарей, я понял, что поражён не болезнью, а проклятьем. Древним, как сама Альтер. В эпоху, когда магия исчезла из континента, я оказался в плену чьих-то злых чар. И если это дело рук Зерефа, то он заплатит за каждую секунду этой боли. — Вейн, на разведку, — сказал я, когда отряд пересёк ашгардский мост. — Ярна, проверь, готово ли всё к наступлению. — Есть! — выкрикнули офицеры и поскакали вперёд. Эльза отправилась в деревню Фэлл, где ждал человек. Он должен был зайти в Альтирию до нас и передать другим, что мы на подходе. Я неспеша ехал с остальными воинами навстречу судьбе. Или погибели, которую давно заждался. Вскоре вернулся Фуллбастер и сообщил, что вокруг чисто — никакой дополнительной охраны нет. Мы расположились там, где кончался лесной массив. Взгляд не сходил с королевского штандарта — огромного полотна, что виднелся даже отсюда. Я невольно усмехнулся. — Командир! — окликнула Скарлетт, появляясь из-за деревьев. — Всё идёт по плану. Ровно в девять мы войдём в столицу. — Хорошо. Через четверть часа мы выдвинулись вперёд сплошной колонной. Нас никто не пытался остановить и это означало, что моим сторонникам удалось устранить стражу. Ворота Альтирии открылись. Я не мог поверить тому, что снова стою здесь, как и четыре года назад. Тогда мы отступили ни с чем, но сегодня… всё будет иначе. — Да пребудут с тобой боги, принц, — услышал откуда-то сверху. Задрал голову — на меня смотрел жрец в мантии Культа Праотцов. — Наследника огня… — …благословит Альтер… — Праотцы ждали… — …карающую длань… Глаза забегали по сторонам в поисках источника «мудрых пожеланий», а челюсти сжались от злости. Я натянул поводья и остановил коня. Голоса лились отовсюду. Те служители Культа, что не поддерживали старые традиции о преемстве и считали Зерефа слабым, звались перебежчиками. Они, недовольные засильем знати и их решениями не в пользу простого народа, поддерживали меня, как достойного будущего правителя. Я не просил их об этом. И не доверял им полностью. А также никогда не проявлял желания надеть на себя корону Аэрии. Тем не менее они помогли в прошлый раз и сейчас пришлись как нельзя кстати. — Var, Зимар. Жеребец тронулся, громко цокая по брусчатке. Все воины, кроме меня и офицеров, спешились за поворотом. Они вытащили из мешков зажигательные смеси, разделились на группы и разбрелись по городу. — Во дворец, — коротко приказал я. Я не обсуждал ни с кем намерение захватить Хартфилию. Решил, что сам проникну внутрь, найду её и выкраду. Я знал дворец, как свои пять пальцев, а ещё был уверен, что почувствую присутствие двойника Элис, где бы она ни находилась. — Нацу! Низкий мужской баритон заставил повернуть голову к одному из переулков. Я узнал этого человека и приказал: — Вейн, Ярна, идите к воротам. Когда они ушли, я услышал: — Только безумец решится сунуться в столицу с таким маленьким отрядом, — глухо произнёс Гилдартс, появляясь из тени. Он сбросил капюшон, открыв свою изуродованную сторону. Мы спешились почти одновременно. — Или тот, кому нечего терять, — ответил я, сняв шлем. Клайв шагнул вперёд. Его единственная рука тяжело легла на мой затылок. Он рывком притянул к себе, и пришлось стиснуть зубы, когда железная хватка вдавила кольчугу прямо в разгорячённую спину. Герцог отстранился первым. Его взгляд заострился на моём искажённом от боли лице. — Кузен… — голос дрогнул, утратив командирские нотки. — Что с тобой происходит? — А ты как думаешь? — огрызнулся я. Гилдартс провёл пятернёй по волосам и с шумом выдохнул. — Ради Праотцов, парень, разворачивайся и уходи. Я не хочу везти тебя в темницу. И уж тем более не хочу хоронить. — Уйду, когда заберу своё, — упрямо произнёс, отступая назад. — Своё? — Клайв резко вскинул голову. — Надеюсь, ты здесь не для того, чтобы убить брата? — Не сегодня, Гил, — процедил, давясь желчью. — Ему повезло. Пусть пока радуется. Кузен медленно опустил руку на рукоять меча, и этот жест не ускользнул от моих глаз. — Если нападёшь, если навредишь королевской семье, Зереф сотрёт Ашгард с лица земли, а я поведу его армию, — изложил он с убийственной серьёзностью. — Не заставляй меня этого делать… — Попробуй остановить меня, старик, — прервал, забираясь на Зимара. — Передай Зерефу, что я вернусь за ним. Позже. Альтирия полыхала. Как назло, начал накрапывать дождь. Он мог погасить огонь, который развели специально, чтобы отвлечь внимание воинов и поднять панику. Я отдал скакуну команду и надавил на шпоры. Чем ближе подъезжал к воротам, тем сильнее билось сердце, а руки всё крепче сжимали поводья. Шлем начал давить на виски. Я напряжённо всматривался вдаль, будто что-то или кого-то выискивая. И нашёл. Растрёпанную, в грязи, с каплей крови у рта. Хартфилия решительно взирала на моих соратников, проклиная одним лишь взглядом карих глаз. Завидев меня, Эльза и Грей отъехали назад, а беглянка, уличив момент, метнулась к карете. Мои губы расплылись в хищной улыбке. Я поймал эту неуклюжую девчонку, когда она чуть не свалилась. От прикосновения кожа накалилась и, казалось, плавила доспехи изнутри. Услышав призыв к атаке, я молниеносно вытащил меч. Дикий ужас, что уже был знаком, охватил разум, стоило лишь на мгновение представить, что её ранят. Всем существом овладел единственный инстинкт — защитить ту, что носила маску, которую не различал никто, кроме меня. Ещё раз… ещё раз не переживу этого. Если промедлю — мы не выберемся. Она… испортила всё! Я схватил её, пересадил на своего коня и… зашипел от боли. Пальцы обожгло, словно их сунули в костёр. Я едва не разжал руки, но заставил себя держать их сомкнутыми — понимал, что если отпущу, то она разобьётся. Пока мы мчались к воротам, я думал, что дамочка начнёт визжать от страха и приторным голоском умолять спасти её, но она тянулась назад и всё повторяла, что надо вернуться за Лиз. А потом и вовсе завопила на всю округу, оглушая меня и воинов. После этого Хартфилия закрыла глаза, а я попытался выстроить дистанцию там, где это было невозможно — на лошадиной спине. Грудь разрывало от близости с ней. То, от чего спасала ночь, вернулось с удвоенной силой. Я больше не мог это сдерживать и обнял её за талию, но отшатнулся. Броня снова не спасла от этого невыносимого ощущения — оно словно убивало, резало на куски, вгоняло в плоть раскалённые иглы. Хотел пересадить её к кому-нибудь из своих людей, но быстро отмёл эту мысль. Нет. Она — только моя добыча. Мы скакали в Ашгард без остановки, несмотря на ливень. Отдыхать было некогда — нас могли преследовать солдаты Аэрии. Потоки воды немного остужали, позволяя терпеть вынужденный контакт с девчонкой. Она так и не очнулась, даже когда наш отряд прибыл в крепость. — Вейн, в темницу её, — велел другу, не двигаясь. Он бросил на меня удивлённый взгляд, но кивнул и стащил Хартфилию с лошади. Внутри клокотал гнев — я с трудом переносил вид двойника Элис на руках у другого мужчины, но ничего не мог поделать, ведь сам… не сумел даже прикоснуться без последствий. — И как это понимать, Каэр?! — выкрикнула Эльза, когда мы остались одни. — Какого чёрта ты сорвал штурм?! — Мы бы погибли, если бы остались, — спокойно ответил я. — Когда мы убрали лучников, то должны были зайти на территорию дворца. Но сначала идиот Грей, а потом и ты — вы оба чуть шеи не свернули из-за неё! — А ты? Ты сама, Ярна? — безжалостно наступал я. — Что, не оторопела, увидев её?! Скарлетт опустила глаза и сделала вид, что разглядывает солому. Она прикусила губу и пожала плечами. — То-то же. — Всё равно… мы не лишили дворец провизии, как собирались, — добавила она уже тише, а затем подняла взгляд. — Кто она такая, Нацу? Почему так… так похожа на… — Не знаю, — перебил, не желая слышать имя покойной жены и вообще обсуждать это. — Займись ранеными. Руки дрожали, когда заводил Зимара в стойло. Но не из-за усталости, а от ожогов, что пылали под сталью. Я сжал кулаки и ударил по стене. Пробыв в конюшне ещё немного, вышел и направился ко входу в подземелье. Там, на самом дне, располагалась темница. Я не знал, что с ней делать и отдал приказ заточить в холоде и сырости. Мне требовалось время, чтобы всё обдумать. К тому же, если бы поселил в городе фрейлину будущей королевы — поползли бы слухи. Так я лгал сам себе. Ведь на самом деле злился на неё за то, что она — живая, а моя Элис — нет. За то, что сорвала все планы. За то, что вообще попалась на пути в тот злополучный день. Она ломала мою выдержку. Я переставал быть собой рядом с ней. И до одури боялся не справиться с влечением. Хартфилия вовсе не враг, и даже не самозванка, укравшая чужое лицо. Она — тесная, ржавая клетка, в которой отныне заперта часть меня. Я подошёл к камере и медленно потянул засов. Дверь отворилась. Она неподвижно лежала на тюфяке и спала. Хрупкая. Нежная. Знакомая. Я сел неподалёку и стал ждать. От её длинных волос пахнет луговыми цветами. Почему не конским навозом? Красивая, как Луна на небе. Почему не уродливая, как дряхлая старуха? Её тело — стройное, стан — мягкий и податливый. И почему она не состоит из дерева или железа? Держись подальше, Драгнил. Не подходи. Это опасно. Вспомни, кого ты любишь. Явно не эту изнеженную девку! Надо сказать Грею, чтобы привёл кого-нибудь на ночь, иначе взорвусь… Я взглянул на её обнажённую шею и выругался. Никто к ней не прикоснётся. Даже я. Наконец, Хартфилия зашевелилась и привстала. Её ладонь легла на затылок. — Ой… больно… Это слово хлестнуло, заставляя поморщиться. Будто я чувствовал то же, что и она. Девчонка повернулась и тут же отодвинулась, заметив меня. Затем обхватила колени и поправила обрывки платья, прикрывая ноги. Боишься? И хорошо. Так и надо. Я поднялся, подошёл к ней и снял шлем. — Добро пожаловать в Ашгард, миледи, — издевательски произнёс я. — Здесь не будет балов. Только ад.