Ветер Вересковой Пустоши. Амери.

- Алон нон маш… Эхеро нан гедаш… Алон нон… Слова, заученные с трудом, лились из памяти ревущим потоком. - Эх6е мор… - остро наточенный кухонный нож вспорол девичье запястье, кровь тонкой струйкой закапала на землю, на подставленную чашу с водой, на большую оплывшую свечу. - Моор нан ох мгнаш… - голос дрожал, боясь сбиться, боясь забыть от боли слова. Ветер шевелил ветви деревьев, грозился задуть свечу, забирался по босым ногам под расшитую сорочку. Девушка стояла на коленях в вытоптанном и расчерченном ножом круге, перед небольшой елочкой с горящей под ней свечой и чашкой с водой. Ритуал завершен, и девушка поспешно вылила воду под деревце, с последними словами заговора туша свечу. Чуть поодаль, на большой ели, что растет возле старого склепа, послушалось громкое уханье совы. Девушка испуганно прижала к груди старую книгу, с вываливающимися от неосторожного движения страницами, и поспешно натянула сложенную у ног одежду. Где-то, совсем рядом скрипит первый, выпавший утром, снег. Сердце девушки заходится в бешенном ритме, согревая разбегающейся кровью замерзшие внутренности. Сова ухнула еще ближе. Девушка вздрогнула и уронила сумку, в которую пыталась спрятать книгу – плохо слушаются замерзшие руки. - И чем это мы здесь занимаемся? А? – послышался в ночи мужской голос. От тени ближайшего надгробия отделилась человеческая тень и направилась в сторону девушки, шурша какими то ветками. Напряженные нервы сдали, и новоявленная заклинательница рванула от тени в обратную сторону, ловко огибая надгробия, надеясь быть неузнанной. Ведьмовство каралось жестоко. - Стой, дура! – крик остался позади, а девица неслась во всю прыть, петляя по кладбищу словно заяц. Недолго. За очередным надгробием земля словно разверзлась, принимая в свои замерзшие объятья запыхавшуюся бегунью. Свежевырытая могила. Даже земля еще не успела как следует замерзнуть, осыпая нежданную гостью камнями. Девушка попыталась разбежаться и зацепиться за край, чтобы вылезти, но могила была глубокой. «Будь проклят могильщик, что копает такие глубокие ямы!» - девушка подпрыгнула еще несколько раз, но безуспешно. Рядом послышались шаги, и девица спряталась в темный угол, куда не попадал лунный свет. Лучше ночь в могиле, чем попасться. Жрецы Аросса крайне негативно относились к ведьмам, предавая очищающему огню иногда целые семьи. - Ну, что, набегалась? – все тот же голос, и тень, усевшаяся на край ямы напротив. Девица молчала. Пыталась даже не дышать, чтобы не выдавать своего присутствия. - Ты там живая? Не дождавшись ответа, тень с тяжелым ударом спрыгнула в могилу. Девушка вжалась в угол, вытащив из сумки кухонный нож, блеснувшим в лунном свете стальным лезвием. - Убери нож. – Тень выставила руки перед собой.- Я помочь тебе хочу, дура! - Пошел вон! – всхлипнула девица. - Я – Рамир, местный могильщик. Что ты здесь забыла ночью? «Только не это!» Девушка помнила этого парня. Он часто заходил в лавку отца, забирая плотно завернутые в мешок заказы. Если бы не холодные, словно вымерзшие изнутри, глаза, она считала бы ученика местного могильщика симпатичным. Синеглазый и темноволосый, с разлетом плеч, сравниться с которыми могли лишь ученики кузнеца – мечта любой городской девицы. Если бы не глаза. И то, как он зыркает ими, принимая заказанное. Однажды, она подсмотрела, что в мешке были книги. Старые, с непонятными надписями, они неприятно пахли, не так, как обычные книги, нагоняя какую-то потустороннюю жуть. - Пошел вон! - Ивор? – могильщик продолжал стоять с растопыренными руками. – Он похоронен не там. Да и не встанет он, слышишь? Мертвые не возвращаются. - Пошел… Договорить девица не успела. Быстрым выпадом, парень выбил нож из ее руки, и крепко прижал ее руки к телу. - Пустииии! – девушка билась в крепких объятьях. - Молчи, дура!- парень скрутил ей руки и зажал рот ладонью, - Или хочешь объясняться в своих некромантских штучках Годширу? Или жрецам? Они тоже любят по ночам по кладбищу шастать, да таких безутешных дурочек отлавливать! Девица обмякла, крепко прижавшись к парню, когда почти над самым краем ямы, послышался кашель и прокуренный старческий голос. - Рамир, это ты, бестолочь? - Я, Мастер, кто еще? – младший могильщик быстро скинул с себя плащ, прикрывая девицу, и выходя на освещенную часть ямы. Парень взял небольшой разбег и с первого прыжка ловко вылез из могилы, заставив сидящую под плащом девицу завидовать. - Какого черта ты там делал? Куда дел плащ, бестолочь? - Девицу щупал, - «пьяно» хихикнул подмастерье, делая шаг назад, и опасно накреняясь к яме. Годшир громко выругался и чем-то огрел нерадивого ученика. - Девицы! Гулянки! – удары и голос доносились все дальше, - Опять в карты проигрался, придурок? - Мааастер! Как можно?! Возмущение и ворчание старого могильщика становились все тише. Лориан громко вздохнула и расслабилась. Шум в голове стал меньше, бешеное сердцебиение замедлилось. Девушка пригрелась под теплым плащом подмастерья. Вылезти из могилы самостоятельно девушка отчаялась – роста катастрофически не хватало. Вспомнив рост подмастерья и разбег плеч, Лориан поняла, почему ямы копались настолько глубоко – чтобы в случае чего, его самого там и прикопать. Оставалось надеяться, что Рамир не бросит ее ночевать в яме. В попытках придумать, что наплести подмастерью о произошедшем, да так, чтобы он поверил, Лориан задремала. Облака закрыли лунный свет, лениво плетясь по небу, стемнело. О дно ямы что-то тяжело ударилось, заставив девушку проснуться и замереть в своем укрытии. Человек поднялся в полный рост, дыша тяжело и влажно, как загнанная лошадь. Лориан старалась не дышать. Луна выплыла из-за облака, осветив грязную, испачканную в земле, рубаху, и слепые белесые глаза, которые смотрели прямо на девушку. От уха до уха на лице мертвеца растянулась широкая зубастая ухмылка, по которой сразу было понятно, что усопший уроженец Севера, и погиб во цвете лет, вероятнее всего из-за пьяной драки в таверне. Только у северян были такие огромные клыки, и волосы, заплетенные в десятки мелких косичек с металлическими кольцами. Лориан успела только вскрикнуть, до того как холодные сильные пальцы сомкнулись на ее горле. Ножом девушка располосовала мертвецу все руки, но хватка не ослабевала. Лунный диск покачнулся в ее глазах, хрипы стали тише, вырываться стало все тяжелее. Где-то на грани реальности и сознания, уже обмякнув в руках убийцы, она услышала глухой металлический стук, и протяжный горловой вой. Воздух ворвался в легкие живительным огнем Аросса, заставляя Лориан захлебываться кашлем. В противоположном углу ямы слышались возня, глухие металлические удары, вой, скулеж и грязные ругательства. К тому времени, как девушка перестала кашлять, возня и шум прекратились. - Ты как? – подмастерье протянул к девушке руки, помогая встать и отводя к свету, чтобы рассмотреть повреждения. - Рам…рам…! – слезы просились наружу, не слушая никаких доводов. Девушка уткнулась в грудь могильщика, тихонько подвывая и вздрагивая. Тот тяжело вздохнул, обнял ее за плечи, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. - Кто это? – Лориан натерлась лицом о шерстяной свитер могильщика до красноты, наконец успокоившись. - Я его не узнал. Не до того было, знаешь ли. - Это мертвец? – девушка судорожно вздохнула. - Ага. – Рамир отпустил девушку, и принялся отряхивать свой плащ.- При жизни не женились, а теперь вот охотятся за дурочками, шастающими по ночам где не попадя, чтобы утащить к себе в могилу век коротать. Что ты здесь забыла, Лориан Хейл? Лориан вздрогнула и сжалась. Узнал. - Ничего… Просто… Так получилось… Я мимо шла… - И думаю, дай зайду на середину кладбища, самое время ведь! Полночь, полнолуние, как раз чуть-чуть и День Усопших … Не дури мне голову, Лори! Кого ты решила «оживить»? – парень сжал ее предплечья, злобно мерцая в свете луны глазами. - Никого! Никого я не хотела оживлять! – девушка оцепенела, - Я гадала! - Дура ты, а не гадалка! Это из-за тебя этот упырь вылез. Тебя искал. Он бы за тобой таскался, пока не нашел. А с какой целью, думаю, ты уже испытала. Это ты его подняла! Лориан оцепенела. Гадалка заори, что подсунула девушке книгу, уверяла, что ритуал безопасен, и страшен только антуражем и исполнением. На кону стояла любовь. Вечная и всеобъемлющая. И Лориан решилась. - К… Как это? Я? – девушка зябко обхватила себя руками. - Ты, ты! Не я! Только лопату из-за тебя замарал… - Рамир брезгливо оттирал инструмент от липкой грязи куском того, что раньше было рубашкой поверженного. – Ты откуда про такие ритуалы знаешь? И зачем вообще? - Я не хотела… Я не за этим… Золотоглазая заори сказала, что это гадание на любовь… Ну, вот я и… Могильщик подавился ответной фразой. В глухом кашле было не понятно, от злобности, или он просто смеется. - Золотоглазая? Саарса? - Не знаю… Глаза золотые, сама – заори… - Старая или молодая? - Молодая. Рамир злобно сплюнул. - Книгу отдай. - Мне нужно ее вернуть! Обязательно! Это очень важная книга заори… - Я сам верну. – Парень вырвал у Лориан сумку. – Одна дура фамильными ценностями разбрасывается. Вторая – творит что не попадя и не читая… Вот ответь мне, вы - бабы, все такие дуры?! Лориан поникла, страх липкими щупальцами полз по лодыжкам и поднимался выше. Она покрепче запахнулась в плащ Рамира. Он вздохнул, и принялся застегивать на ней пуговицы, выпуская облачко пара в морозный воздух. Холодало. - Пошли, отведу тебя домой, - облако пара коснулось носа Лориан, она ощутила терпкий запах какой-то травы и алкоголя. Снег падал большими, мягкими хлопьями. Лориан шла, подбрасывая носком ботинка успевший покрыть землю снег. Краем глаза она заметила, как изрядно повеселевший могильщик, периодически прикладывается к металлической фляжке, и звонко прихватывает зубастой пастью пролетающие мимо снежинки, довольно что-то то ли урча, то ли напевая. Северян Лориан откровенно побаивалась. На полголовы, а то и на голову выше обычного мужчины, зубастые, часто затевающие драки на ровном месте, для южан они до сих пор оставались чем-то непонятым. Хоть с момента, когда первые северные племена спустились с вершин Андор-харан уже прошло около полутора столетий, но северяне оставались не поняты. Потомки первых людей, и расы многие тысячи лет таившейся в горах, они словно лавины схлынули с гор, заполоняя территории и сметая на своем пути к морю другие народы. Теперь же, чистокровных южан – с оливковой кожей, рыжими, или каштановыми волосами, оставалось мало. Большую часть Амери заполонили метисы, изредка разбавляясь чистой северной или южной кровью. Женщин с севера пришло мало, настолько мало, что они остались ценностью, сформировавшей современную аристократию. Чистых северных родов осталось немного. Наиболее «чистые» сохранили темные, часто до черноты, волосы и яркие синие глаза. - Рамир! – донеслось из соседнего проулка, и окликнувший могильщика стражник высоко поднял в приветствии руку, сжатую в кулак. - Гуннар, - Рамир ощерился, как обычно щерятся северяне, - Спокойной ночи, сын старой собаки! Стражник подошел вплотную к Рамиру, ощерился, заглядывая могильщику в глаза. Рамир быстрым движением развернул Лориан к себе, натянув капюшон, и сложил руки на ее плечах в замок. Стражник подошел ближе, издав горловой, клёкающий звук над самым ухом девушки. - Кого ты там прячешь? – Лориан услышала, как Гуннар низко хохотнул, - Боишься, что я растреплю, с кем ты шатаешься ночами? - Не твое дело. – горло Рамира низко завибрировало, издавая громкий, клёкающий звук, наподобие того, что издал стражник Гуннар, но чем-то неуловимо отличающийся. Лориан поежилась. — А если я скажу Бранмиру? – Гуннар прищелкнул языком. — А если я скажу твоей жене, где ты был в прошлую пятницу? И главное – с кем? Гуннар замер. Потом медленно, очень медленно, отступил на шаг. — Ладно. Не видел я тебя. Хоть с чертом в юбке таскайся – твои проблемы. - Славно – Рамир осклабился, - Спокойной ночи, сукин сын. - Спокойной, выблядок. – Гуннар развернулся и тяжело потопал в сторону проулка. - Это кто?  - Лориан подняла лицо от груди подмастерья. - Да так. Ты со всеми северянами собралась знакомиться? – лицо Рамира было близко, алкоголем пахло все сильнее. Лориан отвернулась, сильнее натягивая капюшон. По спине пробежали мурашки. Чертов могильщик тыкал пальцем в спину, в районе лопаток, не давая останавливаться. Мурашки пробегали все сильнее от каждого тычка. Периодически, парень придерживал ее, то отпихивал в тень, и тогда мимо тяжело шагая, проходил наряд стражи. Изредка, стражники замечали его, и тогда, Лориан слышала громкий клёкот, и ответ Рамира. Обряды северян были загадкой. Понятно было только то, что за клёкотом, посвистыванием и другими звуками, таилось нечто большее. Знакомая дверь возникла перед девушкой внезапно. Она слепо ткнулась в нее носом, чуть его не расквасив, парень вовремя ее придержал. Лориан обернулась. Судя по виду могильщика, его фляжка была пуста, и уже давно. Он довольно скалился, наурчивая какую-то мелодию. - Еще раз, - Рамир клацнул зубами перед носом Лориан, - Еще раз увижу тебя на кладбище ночью, с ритуалом, или без, и тебе придется дорого заплатить за мое молчание. Парень запустил руки под плащ, прижимая дрожащее девичье тело к себе, сминая горячими губами девичьи губы. Лориан вытянулась, как струна, ощущая лопатками дерево двери. Страх выворачивал суставы, заставлял обмякать в мужских руках. Боги! - Считай это оплатой за сегодня. – Рамир щелкнул языком, издал непонятный звук, похожий на урчание, - В следующий раз, тебе придется раздвигать ноги. Он отстранился, засунул руки в карманы брюк, и быстро зашагал в обратном направлении. Лориан еще минуту слушала стук разбушевавшегося сердца, после чего быстро отперла лавку и скрылась за дверью. Сквозь мутное стекло двери она видела, как могильщик скрылся в тени проулка, немного постоял, раскачиваясь на пятках, а потом рванул в сторону кладбища. *** Рамир бежал в сторону дома, боясь оборачиваться. Вот это новость! Нарычал на стражу, наурчал на девушку… Слава богам, что его поведение было южанкам в новинку. Нет, с алкоголем точно пора завязывать. Так бездарно растратить целую фляжку чистейшего спирта! И ведь Гуннар точно ему припомнит, и не отвяжется… Боги, только бы он не растрепал брату. Его злобный, нравоучительный взгляд Рамир не мог терпеть с самого детства. Будто этот сукин сын был лучше. Через пару кварталов, стыд стал тупее, глуше. Ну, наурчал. Как будто Лориан поняла его расположение. Рамир громко фыркнул, замотав головой. Косицы больно хлестанули по лицу. Так то лучше. Боль приносит спокойствие и размеренность. И все таки, урчать не стоило. Не дай боги, кто-нибудь из северянок расскажет истинный смысл этих урчаний… Это же сравнимо со сватовством! Рамир еще шибче замахал головой. Вот ведь влип! Напугал, наурчал… Обряд еще этот… Саарса… Хитрая сука… Завтра, после полудня нужно наведаться и выдать оплеуху. Что она творит? О, боги! Рамир толкнул лбом дверь сторожки. Скинул сапоги, одежду, нырнул под холодное шерстяное одеяло. Притянул ладони к лицу, те все еще пахли девушкой. Пахли стыдом, отчаянием, тугим комком горячего желания. Угораздило же! Вдохнул еще раз, устроился поудобнее, прижимая руки к груди и уснул.